В первые десятилетия XVIII века на сцене появилась новая теория о расположении преисподней, которая поставила под угрозу устоявшиеся истины, изложенные в предыдущем параграфе. В период глубоких культурных изменений из Англии пришла гипотеза, которая, переместившись затем на континент, произвела эффект во Франции, Германии, Голландии и Италии и вызвала бурные богословские дискуссии. Стоит остановиться на этом эпизоде, который, хотя и произошел вне католического контекста (в его основе противоречия между деистами и ортодоксальными англиканцами), не оставил равнодушными ни папство, ни его верующих [86].
В 1714 году богослов Тобиас Свинден (1659–1719), настоятель церкви в Какстоне, составил «Исследование о природе и месте ада» (An Enquiry into the Nature and Place of Hell). Опубликованное анонимно в Лондоне в 1714 году, произведение было переиздано (с именем автора) в 1727-м и в следующем году было переведено на французский Жаном Бионом, служителем английской церкви в Амстердаме (перевод вновь был опубликован в 1733 и 1757 годах) [87].
Целью исследования Свиндена было подтвердить существование преисподней в качестве физического места (a local hell, локализированный ад), поскольку, как он объяснял в предисловии, не было более эффективного средства отговорить человека от зла [88]. В подтверждение, что ад существует, он предоставлял «изображение природы и размещения преисподней» [89]. Показав разумность жизни после смерти (гл. 1) и наказания нечестивцев (гл. 2), Свинден, наконец, приступал к вопросу, заданному в названии произведения. Глава 3 (A short view of the several opinions concerning the place of hell – «Краткий обзор нескольких мнений относительно места преисподней») обсуждала различные гипотезы древних о расположении ада. В его намерениях было поставить в контекст и растолковать утверждения отцов Церкви в связи с теми знаниями, которые бытовали в эпохе их жизни [90]: Свинден делал заключение, что, хотя Писание дает различные указания относительно ада, «тем не менее не определяет точными словами, где он находится» [91].
Английский богослов приводит решающий для последующего толкования аргумент: адский огонь реален. Четвертая глава посвящена подтверждению этого тезиса, которое вызывает важные последствия. Физическая реальность огня делает невероятным расположение царства зла в центре Земли или близких областях (гл. 5: The improbability of hell fire’s being in, or about the center of the Earth – «Невероятность присутствия адского огня в центре Земли или около него»). Есть несколько причин, чтобы в это поверить. Первая, это физическая природа. Чтобы гореть, огню нужно топливо и большое количество воздуха – если один из этих компонентов истощается или вообще отсутствует, огонь не может существовать [92]. В центре Земли было достаточно горючего вещества, чтобы питать огонь на протяжении долгого времени, однако оно было смешано с другими негорючими элементами и рассеяно в разных местах. При условии, что огонь подпитывался с момента сотворения мира, человечество наверняка бы почувствовало изменения, вызванные подобным пожаром, и вся планета бы превратилась в кучу пепла. Допуская, что внутри Земли достаточно горючего вещества, но откуда бы там взялся воздух, который нужен для раздувания огня? Твердость земной поверхности не позволяла газу проникать на такую глубину [93].
Эти замечания становились еще более правдоподобными, если принять во внимание, что планета состоит в основном из земли и воды: выдвинуть гипотезу, что огонь и воздух в большом количестве направлены в центр Земли, означало предположить, что их хрупкая и изменчивая природа подверглась неописуемой жестокости, противоречащей законам физики. В сердце планеты, в соответствии с опытом и Откровением, находятся скорее жидкие вещества, как подтверждают псалмы: «ибо Он основал ее на морях и на реках утвердил ее» [94]. Следующая трудность заключалась во вместимости планеты (как видно, часто всплывающая проблема). Ее пещеры представляют собой место «слишком маленькое, чтобы вместить падших ангелов и бесконечное число грешников» [95]; и ее судьба – разрушение (conflagration) в последние дни, предсказанные Писанием – не совместима с существованием преисподней в ее недрах [96].
Трактовка завершается в шестой главе, где Свинден излагает свою теорию, а именно, что преисподняя располагается на Солнце (A conjecture that the body of the Sun is the local hell, with an apology for the novelty of it – «Предположение, что на Солнце располагается ад, с извинением за необычность этой мысли»). Он утверждал, что многие люди отрицают существование ада, поскольку большинство теорий (которые помещают царство зла в центр Земли) противоречат ежедневному опыту. Таким образом, вопреки всем библейским свидетельствам они решили толковать ад как «обманчивую и фантастическую сущность», «не признавая ее реальность» [97]. Другие богословы, наоборот, помещали его в рационально недоступные места. Высказываясь против позиций, не удовлетворяющих ни опыт, ни разум, Свинден предлагает другую возможность: преисподняя совпадает с Солнцем, представленным на изображениях, снабжающих книгу, в виде сферы, покрытой кратерами (дым из которых объясняет солнечные пятна). Не вдаваясь в ненадлежащие спекуляции на религиозные темы, но исполненный любовью к истине, которую Господь заложил в человеческий разум [98], настоятель Какстона перечисляет причины, по которым он пришел к такому заключению. Прежде всего, звезда состояла из реального и вещественного огня, что каждый может легко установить [99]. Затем величина Солнца может решить любые проблемы вместимости и предоставить горючее вещество, чтобы питать адское пламя на очень длительное время (ученые, как знаменитый Кассини, подсчитали, что солнечная звезда в 1 или 1,2 млн раз больше Земли) [100]. Центральное положение Солнца, показанное Коперником и современными астрономами, делало его наиболее вероятным местом для расположения преисподней [101]. На краю мироздания находились Солнце, место наиболее скрытое, а в самой внешней части – эмпиреи. Поскольку Писание свидетельствовало о том, что в последнем обитали ангелы и блаженные души, не было необоснованным утверждать, что на противоположном конце находятся дьяволы и грешники [102].
Однако ад английского богослова не просто совпадал с Солнцем, он скорее формировался как гелиоцентрический ад, в котором гипотезы о царстве зла становятся возможным основанием для модели Коперника:
Огненная природа Солнца и его величина, по моему мнению, не только служат доказательствами, что это Тартар, или локализованный ад, но и по этой же причине это прекрасное доказательство истинности пифагорийской-коперникианской системы, которая расположила небо, землю и преисподнюю так, как это соответствует природе и сущности каждой из них [103].
Таким образом произошла смена полярности: именно богословие поддерживало науку, а не космологические знания придали ценность доводам религии, как это случалось с рассмотренными ранее трактатами.
Как уже было сказано, идея Свиндена в течение следующих десятилетий вышла за пределы Англии, вызвав решительные возражения даже в католической среде. В частности, такую позицию занял доминиканец Джованни Винченцо Патуцци (1700–1769), один из множества специалистов по описанию ада, богослов, занятый во многих сферах от морали до полемики, автор различных произведений, отличившийся прежде всего защитой отца Даниэлло Кончина, его учителя и друга, который был приверженцем противопоставления «расслабляющих и благожелательных идей и всякого рода угодничества, поддерживаемого иезуитами» [104]. Интересно то, что после публикации в 1748 году трактата «О будущем состоянии нечестивцев» (De futuro impiorum statu) [105], в 1763 году он создал дополнение для ответа Свиндену. Название не оставляет сомнений и показывает, насколько утверждения английского богослова встревожили доминиканца. В «К вопросу о расположении ада в глубине земли» (De sede inferni in terris quaerenda) Патуцци хотел подчеркнуть, что место вечного наказания находится в глубине земли и нигде больше [106]. Книга была разделена на три части: в первой были собраны утверждения Свиндена, которые, по мнению Патуцци, особо не распространялись по Италии [107]; во второй располагались аргументы в пользу подземного размещения темного царства; в третьей комментировались положения Символа веры (Descendit ad inferos), на основе которого формировалась позиция католической церкви (к этому мы вернемся в следующей главе).
Патуцци через 15 лет решил снова взяться за трактат о преисподней, потому что идеи Свиндена перешли все границы: никто за предыдущие столетия даже среди поэтов не осмеливался утверждать, что Солнце может быть убежищем грешников, а распространители подобного абсурдного произведения даже кичились им как символом свободомыслия, действовавшего в Англии, где папский гнет не осуществлял своего контроля [108]. Более того, заблуждения Свиндена порождали другие искажения: среди тех, кто оспаривал его мнение, был лютеранин Отто Фридрих Отто. Осуждая утверждения англиканского богослова, сам он поддерживал серьезные заблуждения: что адский огонь был духовным или метафорическим; что эмпиреи не были физическим местом; что идея подземного царства была католическим суеверием, происходящим от архаического неверно истолкованного прошлого. Где же тогда был ад? Вне вселенной, за пределами ощутимой и материальной реальности, отвечал Отто [109]. От плохого к худшему.
В дискуссиях, которые приобрели европейский масштаб, Патуцци счел должным подтвердить принципы католической ортодоксии. Аргументы выдвигались те же, уже упомянутые другими авторам в литературе, которая, как можно догадаться, выросла из того же источника от древности и Средних веков до Нового времени. Главным образом он подчеркивал, что царство зла должно располагаться в четком и определенном месте и что, по мнению многих богословов, вместилище проклятых душ находится в недрах земли (часть II, гл. I). Множество свидетельств древних народов и столько же отрывков из Библии описывают ад как подземную пропасть (гл. II–III); слово Ade (Аид), находящееся в Писании, обозначало не только могилу или состояние смерти, но и место под землей, где были собраны души после смерти (гл. IV). То же самое можно сказать о метафорических изображениях, как бездна, озеро и множество других выражений, с помощью которых библейский текст обозначает преисподнюю (гл. V–VII). Наконец, приводились цитаты отцов в пользу подземного ада (гл. IX–X).
Важность вмешательства Патуцци, однако, не в содержании, имеющем мало оригинальности, но в способности уловить подрывной характер теорий англиканского богослова для традиционного католицизма. Хотя они оба разделяли педагогические и доктринальные требования – ад должен существовать для поддержания морального порядка и поэтому может быть только настоящим и материальным, – однако Свинден и Патуцци придерживались противоположных взглядов. С одной стороны, это касалось самого очевидного различия – расположения царства зла; с другой, что было более существенно, предложение Свиндена было неотвратимо гелиоцентрично и ставило под вопрос католическое толкование Писания (которое в официальной ортодоксии совпадало со строгим геоцентризмом).
Таким образом, дискуссии о преисподней и ее месте в мироздании стали показателем изменений, происходящих в европейском обществе: судьбы земли проходили через вечный огонь, и развитие науки, казалось, предлагало новые возможности для тех, кто рассуждал о границах потусторонней жизни.