Сравнивая два рассмотренных трактата, можно в них отметить скорее больше расхождений, чем общих точек зрения: везде повторяется, что преисподняя для всех авторов реальна, материальна и находится под землей, но по поводу формы мнения разнятся. Как Руска, так и Бонардо не могли отказаться от идеи порядка и, с определенной точки зрения, гармонии. Хотя основным мотивом был хаос – беспорядок, отражающий моральную деградацию Сатаны и его последователей, все же Божественной силе подчиняется даже царство зла. Необходимость определить форму и установить, как оно было создано, была сама по себе признаком попытки встроить locus inferni в план Бога-Творца. Подобное требование очевидно у Бонардо с его ссылкой на вселенную, состоящую из концентрических сфер, в то время как у Руски оно менее выражено. Миланский богослов признает, что среди такой разноголосицы следует сдаться: с точностью не получится узнать, что такое преисподняя. Однако она точно управляется Божьей справедливостью, таинственными путями, превосходящими человеческие категории, где критерий возмездия управляет вынесением наказания грешникам и, таким образом, вне зависимости от вида преисподней в ней гарантирован порядок.
Учитывая вышесказанное, приоритетом было не показать, как был создан ад, но скорее доказать, что он существовал и действовал. В течение веков возникало множество версий относительно его формы с оригинальными решениями.
В трактате дона Лоренцо Пецци из Колоньи (Колонья-Венета) под названием «Виноградник Господний» (Vigna del Signore) можно встретить ад в форме конуса, а точнее бездну, которая расширяется сверху вниз. Будучи духовником монахинь в Мурано около 1584 года, Пецци стал также автором различных сочинений, предназначенных священникам и монашествующим. Он составил «Воплощение таинств» (Epitome sacramentorum; многократно издаваемый) [62], руководство по исповеди [63] и как раз «Виноградник Господний» на латинском и народном языках, в котором резюмировал с помощью различных гравюр основные принципы таинств и реальности загробного мира (рай, лимб, чистилище и преисподняя) [64].
Согласно описаниям Пецци, ад находился в «середине земли», то есть в ее центре, и по этой причине назывался также «последней землей» [65]. Как уже говорилось, царство зла было «широким в нижней части и узким наверху», таким образом выстраиваясь в коническую или пирамидальную форму. В основе, вероятно, лежала идея водостока, по которому проклятые души спускались в большое озеро («озеро смерти»), из которого невозможно было выйти (рис. 6). Эту гипотезу подкрепляет также гравюра, с помощью которой венецианский ученый иллюстрировал другую часть произведения, главу III, посвященную миру [66]. Земная реальность, изображенная как виноградник, в который Господь отправляет своих работников, нарисована как наклонная плоскость, спускающаяся к адской бездне. Некоторые люди упали вниз, схваченные демонами.
Однако то, с чем Пецци так и не смог определиться, это отношения между преисподней и другими царствами загробного мира. Лимб не отличался от лона Авраама (оба термина использовались, как синонимы) и был представлен как составная часть преисподней («лимб, лоно Авраам – это адское место») [67]. В нем находились в ожидании как отцы Ветхого Завета, затем освобожденные Христом, так и дети, умершие некрещенными. Подобное определение относилось к чистилищу: «огонь, располагаемый в преисподней» [68]. Этот «временный» ад очищал души, не полностью искупившие свои грехи: ангелы утешали гостей этого царства, которые пребывали в надежде рано или поздно достичь спасения, а затем сопровождали их в эмпиреи.
Преисподняя Пецци, однако, была упрощенным и неопределенно трехчастным адом: на этом пространстве (которое гравюры изображали рядом с земной поверхностью) [69] располагался лимб-лоно Авраама, затем раскаленная пещера, которая с одной стороны отдана душам из чистилища, а с другой – грешникам.
Почти все располагали ад в центре Земли, однако сильно разнились мнения о последствиях такого размещения. Бо́льшая часть исследователей полагала, что подобная позиция сочеталась с бесконечным огнем и жаром, но были и такие, кто, подобно Данте, соотносил центр ада с оледенением (это можно увидеть и в поэтическом представлении) [70].
Можно заметить подобное у Джованни Марии Ачербиса (1672–1745), протоиерея небольшого городка Вильминоре-ди-Скальве в Бергамских Альпах в XVIII веке, который определял ад как место крайнего холода. Плодовитый автор книг о милосердии и благочестии, в своем дебютном произведении он исследовал обители загробного мира [71]. Описывая царство зла, Ачербис утверждал, что «преисподняя, согласно доктрине святых отцов, находится в середине земли, где по самой природе подземного места господствует жесточайший холод» [72].
Какой бы ни была форма, местоположение и последствия всего этого, преисподняя создавала столько же вопросов, сколько и решала. В этом отношении весьма значительной оказалась серия из четырех томов, посвященных Страшному Суду, составленная кремонским священнослужителем Франческо Череали в конце XVI века [73]. В третьем томе священник собрал собственные размышления о царстве тьмы, анализируя различные вопросы его географии.
Автор начинает с того, что, хотя название предполагает то, что преисподняя находится «под землей, на которой живем мы», некоторые соображения физического характера, кажется, предполагают обратное. Первое соображение касалось закона (что-то вроде закона тяготения), согласно которому «место должно обладать весом пропорционально тому, которое его притягивает». То есть субъект и объект притяжения должны быть сходны по своему существу, тем не менее «вес, который притягивает к преисподней – это грех, который по сути нечто духовное, а не телесное». Он хотел сказать, что ад – это духовное место, а не физическое?
Наряду с этим возникали проблемы вместимости (те же самые, которые рассматривали Руска и Бонардо): поскольку Евангелие от Матфея говорит, что небо будет наполнено избранными и что число грешников превысит количество блаженных, «необходимо, чтобы грешники населяли более просторное место, чем небеса». Из этого выводилось, что преисподняя больше, чем рай, «и поэтому невозможно, чтобы подобное место было под землей» [74].
Рис. 6. Форма преисподней (Пецци).
Чтобы разрешить эти вопросы, Череали взывает к святому Бонавентуре: богослов учит различать природный порядок и порядок Божественного правосудия. Человека тянет вниз (то есть к подземному аду) не по причине законов физического мира, а по духовной сущности плохих поступков (а именно согласно порядку Божественного правосудия): «Грех, будучи наиподлейшей вещью, настраивает человека к самому гнусному и низкому месту» [75].
Что касается возражений количественного порядка, то кремонский ученый утверждал, что полноту, упомянутую в Евангелии, следует понимать как совершенство убранства и красоты («как говорим, что небо полно звезд»). Он продолжал, что все люди, живущие в мире, собранные вместе, едва ли займут тысячную часть поверхности земли; если сложить всех, кто жил и будет жить, все равно на земле останется много места. Исходя из того, что «впадина обладает бо́льшей вместимостью, чем поверхность земли», можно предвидеть, что в чреве земли найдется пространство для всех нечестивцев.
Наконец, существовал еще один вариант, что ад расширится, произойдет своего рода космическая инфляция ante litteram: «и если той адской впадины будет недостаточно, Господь Всемогущий увеличит ее по своему желанию, чтобы поместились все обитатели» (аргумент, упоминаемый в том числе Руской) [76].
Царство зла, которое в случае необходимости может неизмеримо увеличивать свои объемы, находится в центре земли: Череали приводит различные доказательства, начиная со слов Христа, который пророчествовал, что останется три дня и три ночи «в сердце земли» (in corde terrae), как Иона во чреве кита [77]. Человеческая анатомия показывает, что сердце находится в центре грудной клетки, «хотя кажется, что подвешено ближе к левой руке», то же самое с сердцем земли, которое Череали описывает как «большой сосуд огня». Так проявляется то требование порядка, на которое ссылались Руска и Бонардо: Бог ничего не оставляет в беспорядке, но все ставит на свое место [78]. В соответствии с этим правилом Череали подтвердил, что преисподняя находится в «самом отдаленном месте от святого града Божия», и предложил измерить расстояние между двумя полюсами вечной жизни, взяв схожие с Бонардо подсчеты. Преисподняя отстоит от рая, неба эмпиреев, на 1 799 953 758,25 мили (равных 3 333 246 167 километров) [79]. Во всех смыслах астрономические расстояния: грешники и святые души отделены друг от друга на более чем три миллиарда километров. Истинность подобных измерений должен был подтвердить исключительный ученый – Люцифер. Кремонский священник предполагал, что он сам был автором этих точных подсчетов, которые он сделал, будучи сброшенным с эмпиреев в преисподнюю [80].
Как уже говорилось о других исследуемых текстах, в них излагались различные теории о форме адской пещеры: Альберико де Розате (Рошате) в XIV веке утверждал, что она имеет форму креста, где лимб, лоно Авраама, чистилище и преисподняя отделены и закреплены за каждой поперечиной; век спустя Дионисий Картузианец изображает его в виде безграничной бесплодной равнины, полной оврагов, откуда исходят негасимый огонь и чудовища всех форм; другие считали ее «подобной круглой чаше амфитеатра» (ссылка на Данте).
Со слов автора, преобладающим мнением было то, что она «круглой формы» и невообразимой вместимости [81]. Ученые разошлись во мнениях относительно порядка четырех частей, из которых она состояла (по его мнению, под лоном Авраама находился лимб, а под ним чистилище) [82]. Череали предлагал некоторые варианты сведений, встречавшихся раньше, относительно чистилища и преисподней – мест, где мучили огнем. Цитируя Григория Великого, святого Бонавентуру и Хуана де Торквемада, он упомянул, к примеру, существование «особенных чистилищ», которые находятся «над землей, где мы обитаем, в различных местах». По многим признакам видно, что Бог предназначил некоторые места на земле для мучений душ post mortem. Похожие чистилища, которые присоединяются к главному подземному, были созданы по благим причинам: чтобы облегчить наказания душам, позволяя им «открыть свои нужды родственникам», или чтобы заставить испытывать «муки там, где были совершены грехи» [83]. Таким образом, ад, в данном случае переходный для очищения, мог касаться поверхности земли, составляя более проницаемый и познаваемый потусторонний мир [84].
Даже описание царства тьмы содержало оригинальные элементы: по мнению Череали, после Страшного суда дом проклятых будет разделен на семь частей в соответствии с грехами, которые будут там наказываться (похожая гипотеза была у Сибилла, который отождествлял семь обителей со смертными грехами). Подобно эмпиреям, разделяющимся на множество домом (mansiones multae), и как было предсказано в притче о пшенице и плевелах, адские обители также будут различаться между собой. Таким образом, каждому демону будет предназначено определенное место, соответствующее положению в ангельском хоре, откуда он упал в день мятежа против Бога. Люди и злые ангелы будут объединены по аналогии: демоны, произошедшие от серафимов, проведут вечность со священнослужителями, которые, притворяясь, что любят Господа, следовали дьяволу; вместе с херувимами будут ученые, которые использовали во зло свой интеллект; с престолами те, кто накапливал богатства, притворяясь бедным; с господствами духовные и политические лидеры, правящие несправедливо и так далее (рис. 7) [85].
Рис. 7. Преисподняя, разделенная на семь частей (Череали); вдоль внешней поверхности, особые чистилища.
После этого обзора очевидно, что в течение десятилетий с начала Контрреформации и в последующие годы твердая уверенность в существовании ада одновременно давала и простор для воображения.
На основе богатой утвержденной и переработанной средневековой традиции царство зла возникло как физическое подземное место, расположенное в центре Земли и связанное с ее поверхностью (в дальнейшем увидим, как именно), сферической формы и связанное с чистилищем, лимбом и лоном Авраама, которые часто (но не всегда) обладают особыми характеристиками (временное прекращение или отсутствие карающего огня). Кроме того, это упорядоченное пространство, хотя и под покровом кажущегося хаоса, управляется Божьим правосудием, которое обеспечивает ему место и роль во вселенной. Из-за этой очень тесной связи с домостроительством спасения от него нельзя отказаться, и настоятельным требованием становится его реальное и ощутимое существование.