Эта представительница северных денисовцев (здесь – женщина из Циньнюшаня) приспособилась к жизни в холоде

Кто станет Salvador, т. е. спасителем денисовского вида? Возможно, тот, кто осмелится, наконец, назвать ее Дали! По имени испанского художника? Нет, по названию уезда Дали, что в провинции Шэньси и в нескольких десятках километров от Желтой реки. Именно там в 1978 году некий крестьянин совершенно случайно подле села Цзефан нашел чей-то череп. Вместе с находками в Циньнюшане и Харбине – мы об этом еще поговорим – найденная окаменелость, без сомнения, самая важная в списке китайских ископаемых останков и, очевидно, является обоснованием линии денисовцев.

Однако истолкования данной находки совершенно сюрреалистичны. Но не будем горячиться и начнем сначала. К несчастью, крестьянин, нашедший череп Дали, не обременил себя стратиграфическими соображениями, так что в Китае в очередной раз оказалось очень трудно установить дату (см. врезку). В 1994 году в IVPP сделали первую попытку применить методику уран-торий при исследовании зуба архаичного полорогого животного, найденного на стоянке, и определили, что зубу 209 000 лет. Однако ничто не говорило о том, что этот зуб происходит из того же самого слоя, что и череп, что сразу породило брожение умов. Затем, в 2017 году, исследование по нескольким методикам одновременно состарили ископаемое примерно до 260 000 лет, что поместило Дали в самый разгар денисовизации.

Параллелизм Азия/Европа указывает нам, что эволюционное выделение ветви денисовцев произошло между 400 000 и 200 000 лет назад. За время данного периода в Европе накопились неандертальские черты, в то время как черты денисовцев должны были накопиться в Азии. Как мы вскоре увидим, Дали является продуктом такого накапливания. Эта находка демонстрирует одновременно и архаичные, и вторичные черты, характеризующие ее как принадлежащую преденисовцу. Если говорить об архаичных чертах, то этот череп обладает толстыми костными стенками с ярко выраженным рельефом и низким и длинным сводом, а покатый лоб начинается от массивного надглазничного валика и т. д.

Из вторичных черт следует отметить черепную коробку вместимостью 1120 см³, что размещает его в нижней части шкалы неандертальца; его ультравыраженный надбровный валик отличается определенным своеобразием: в центральной части череп утончается, что отличает его от «козырька» – непрерывного утолщения – у неандертальцев; затем, если только деформация черепа в осадочных породах не ввела нас в заблуждение, лицо менее, чем у неандертальца, выдается за пределы черепной коробки, но не настолько сглажено, как у H. sapiens; об этом мы уже говорили, составляя фоторобот денисовца.

Кроме того, во фронтальной плоскости лицо обладает более тонкими чертами. Не будучи треугольным, как у H. erectus, череп широк на уровне теменных костей – двух костей, формирующих свод черепа, – и ширина его остается неизменной до основания, являясь чертой, присущей денисовцу и предвещающей широкую лицевую часть, нарисованную нашим фотороботом. Так как челюсть разломана в процессе окаменения, лицо не выглядит вытянутым, но – захватывающая подробность – реконструкция черепа на компьютере выявляет, что лицо и в самом деле было очень плоским, типа «монгольского», неудержимо заставляющего вспомнить о многочисленных азиатских лицах, когда их сравнивают с лицами африканцев и европейцев. К несчастью, окаменевшая кость не содержит ни одного зуба, способного обосновать на ожидаемой макродентии статус преденисовца.

ДАЛИ, СЮРРЕАЛИСТ ИЛИ РЕАЛИСТ?

В 1979 году в предварительном описании китайские специалисты по первобытной истории сначала рассматривали Дали как переходный вид между синантропом и неандертальцем. И приклеили ему ничего толком не значащий ярлык «H. erectus поздний». Еще более удивительное толкование человека Дали дал Синьчжи У (1928–2021), в то время заместитель директора IVPP. На основании полного описания образца, сделанного в 1981 году, этот выдающийся палеоантрополог нашел, что лицо Дали обладало переходной морфологией между синантропом (H. erectus pekinensis) и H. sapiens. Для него это означало появление в Азии «монголоидного» вида H. sapiens. Синьчжи У не отрицал миграции сапиенсов за пределы Африки, но считал, что они никак не привели к замещению популяций Азии. По его мнению, устойчивость «монголоидной морфологии черепа» доказывала региональную преемственность, несмотря на возможные доли африканских генов. Такое прочтение окаменевшей записи очевидно исходит из «мультирегиональной гипотезы», одним из отцов которой ученый являлся. Понятно, что данная гипотеза привела к тому, что человека Дали предложили отнести к виду Homo sapiens daliensis.

Наше объяснение иное. Когда Дали, возраст которого составляет более 200 000 лет, делит вместе с неандертальцем и архаичным сапиенсом черты, унаследованные от общего предка, он уже имеет три наиболее характерные особенности черепа, отличающие денисовца от европейских окаменелостей того же периода: расширяющаяся кверху черепная коробка, мощный, истонченный в середине, надглазничный валик и плоское лицо во фронтальной проекции, практически без прогнатизма. Так что поясним: если применять правила Международной комиссии по зоологической номенклатуре, то Дали должен был бы рассматриваться как первая найденная окаменелость денисовца, и вид денисовца назывался бы Homo daliensis.

Китайский палеоантрополог Синьчжи У в 1999 году. В то время заместитель директора IVPP, он работает за столом, заставленным муляжами

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ГОЛОВОЛОМКА И БОЛЬШАЯ ГОЛОВА

К несчастью, другие ископаемые останки денисовского периода, которыми мы располагаем, еще более мелкие, но и тут и там мы встречаем черты, отраженные на нашем фотороботе. В частности, человек из Сюдзяяо, степной охотник, специалист по забивке лошадей рассказывает нам об образе жизни денисовского охотника. Окаменелые останки этого человека найдены в 1974–1979 годах во время раскопок, проводимых IVPP на стоянках Хоудзяяо и Сюдзяяо, расположенных примерно в 100 км от Пекина, в бассейне реки Санган. Там нашли невероятно богатый материал: более 30 000 артефактов и прочих обработанных орудий и более 5000 костей животных. Впечатляющее количество топориков для рубки мяса и скрёбл свидетельствует о значительной активности по переработке мяса и выделке шкур. Среди человеческих останков насчитывается 13 теменных костей, 1 височная кость, 2 затылочных кости, 1 фрагмент нижней челюсти, 1 неполная верхняя челюсть молодой особи и 3 отдельных зуба.

Обильное наличие костных останков доказывает, что стоянки Сюдзяяо и Хоудзяяо принадлежат к открытому типу, и там денисовские охотники разделывали туши лошадей, на которых они охотилсь в степи постоянно. Найденные орудия для разделки туш довольно грубы и состоят преимущественно из болас – каменных шаров-дробилок (для дробления костей) – и сколов (для резки и скобления). Эти орудия были наспех изготовлены из местного камня для первичной разделки туш. Если совершить небольшое географическое отступление, то исследование, проведенное в 2019 году командой, сложившейся вокруг Ши-Си Яна во всем бассейне реки Санган, показывает, что во время денисовизации охотники этого региона часто изготовляли довольно простые комплексы орудий, используя небольшое количество сколов, полученных от необработанных нуклеусов. Поведение вполне рациональное, ибо, от случая к случаю, орудия, старательно ретушированные, также подвергались вторичной обработке. Однако это было достаточно практично!

Фрагменты ископаемых верхних челюстей из Сюдзяяо

Общее впечатление таково, что денисовские охотники много перемещались по степи, преследуя лошадей; подбив нескольких, они, несомненно, сначала их разделывали (шкуры, сухожилия…), а потом несли шкуры и лучшие куски к местам своих стоянок. Там, судя по всему, они использовали гораздо более совершенные орудия для дальнейшей обработки добычи. Открытые стоянки Сюдзяяо и Хоудзяяо свидетельствуют именно о таком хозяйственном укладе, что позволяет сравнить их со стоянкой в Шёнингене в Германии (300 000 лет назад), где также охотились на лошадей. Жаль, что на этих стоянках до нас не сохранилось копий, как в Шёнингене, но, вполне вероятно, денисовские охотники из Сюдзяяо и Хоудзяяо также их использовали и, конечно, закаляли на огне.

Каков возраст стоянок? К несчастью, возраст открытых стоянок сложно определить точно, поскольку они использовались неоднократно… После по крайней мере четырех попыток датировки и жарких дискуссий, которые происходили в 1984–2017 годах, образовалось несколько возрастов этих стоянок: 40 000, 50 000, 100 000, 90 000 и даже 125 000 лет, и китайско-австралийская команда во главе с Хонг Ао из Института окружающей среды земли Китайской академии наук в Сиане, столице провинции Шэньси, снова занялась вопросом датировки. Объединив данные палеомагнитного анализа с результатами датирования методом электронного спинового резонанса (ЭСР/ESR) кварцевых частиц из осадочных пород, исследователи установили временную вилку от 370 000 до 260 000 лет. Так что до следующей датировки мы будем считать, что человек из Хоудзяяо жил примерно 250 000 лет назад, в самый разгар денисовизации.

Датировка в Китае

В Китае определить возраст ископаемых останков всегда было проблемой. Откуда взялась такая сложность? Первая причина носит цивилизационный характер: долгое время доисторической культурой в Китае пренебрегали, а ископаемые кости использовались в качестве ингредиентов традиционной фармакопеи как «кости дракона». Поэтому многие важные окаменелости были обнаружены случайно, потревожены в распаханной земле; крестьяне же, поглощенные работой, тотчас забывали, как глубоко в почве лежала находка, да и вообще, в каком месте она находилась… Вторая причина – окаменелости найдены давно; множество важных костных останков – таких как ископаемые останки синантропа – обнаружены в начале XX века, когда единственным методом датировки являлась стратиграфия. А ведь в этом случае необходимо привлекать и данные геологии, ибо осадочная порода изменяется в зависимости от климата, а, следовательно, и от эпохи. В Джоукоудяне, например, осадочный слой толщиной в 50 м рассказывает историю, растянувшуюся, по меньшей мере, на полмиллиона лет. На протяжении столь долгого периода климат в пекинском регионе часто менялся, что замедляло или ускоряло формирование отложений в пещере. Вот почему для датировки геоморфологи моделируют седиментацию, предполагая ее регулярность и отсутствие перебоев между отложениями…

К счастью, во второй половине XX века физики разработали методы датировки, именуемые прямыми. Большинство основано на радиометрии: измеряют остаточную массу изотопа (тип атомного ядра), распадающегося регулярно, начиная с отправной точки, например смерти организма. Наиболее известно датирование путем измерения содержания радиоактивного изотопа углерода-14, но довольно часто используют также уран-ториевую датировку. Близки по своему принципу методы датировки на основании космогенных изотопов и оптически стимулируемой люминисценции – более известной под английской аббревиатурой OSL, – позволяющие датировать еще более древние объекты. К несчастью, эти методы страдают от множества технических ограничений: от загрязнения образцов, от перемещения объектов проверяемой датировки на протяжении времени, от способа окаменения, от небрежного извлечения на свет… Поскольку большинство объектов, обнаруженных в Азии в XX веке, найдены крестьянами, землекопами и т. п., специалистам по доисторическому периоду пришлось приступить к их датировке во второй раз, а потому они часто сталкивались с ископаемыми, уже выпавшими из своего контекста.

В результате в Китае хронологический период, полученный прямой датировкой, не совсем совпадает с датировкой стратиграфической, что вносит сумбур в дефиниции списка ископаемых останков. Так как речь идет о нашей охоте на денисовцев, нам пришлось подробно изучить точную историю датировки каждой окаменелости и совместить в едином комплексе все имеющиеся в доступе перекрестные данные, чтобы получить возможность определить наиболее достоверный возраст.

Возраст является первой причиной, по которой мы считаем, что охотники из Сюдзяяо и Хоудзяяо были денисовцами. Второй причиной является объем их черепной коробки: в 2022 году команда под руководством Сю-Цзе У из IVPP реконструировала виртуальный череп из трех фрагментов черепа юного подростка. С вероятностью 95 % они уверены, что эндокраниальный объем его следует оценивать в диапазоне между 1555 и 1781 см³. Такие очень высокие значения сравнимы со значениями, которые находят у неандертальцев.

Наконец, третья причина – макродентия – подкрепляет наше убеждение, что человек из Сюдзяяо был денисовцем: во фрагменте нижней челюсти подростка сохранился первый постоянный моляр большого размера с семью бугорками, что типично для денисовца (пещеры Байшия, Денисова). И если бы нам потребовалась четвертая причина, мы бы с радостью подтвердили данные, которые команда Хонг Ао приводит в своей публикации:

«Уточненные показатели возраста в сочетании с чертами неандертальского типа ископаемых останков Homo из Сюдзяяо, в частности типично денисовские моляры, убеждают в возможном сходстве гоминина из Сюдзяяо с первыми денисовцами».

Понятно, что большие зубы и большая голова этого человека свидетельствуют о прогрессе денисовизации. Но когда ждать новой, более достоверной датировки?

КОГДА ДЕНИСОВЕЦ СТАНОВИТСЯ ВАЖНОЙ ПЕРСОНОЙ

Вскоре мы увидим, что другие китайские окаменелости, черепа из Линьцина, со всей очевидностью подтверждают, что с течением времени тенденция на увеличение вместимости черепной коробки денисовца шла параллельно с таким же увеличением у неандертальца. В 2007 году Чжан-Янь Ли из IVPP, завершая раскопки в Линьцине, неподалеку от города Сюйчан в провинции Хэнань, наткнулся на орудия, а потом, спустя два дня, на фрагмент черепа. Взбудораженная находкой, его команда за полгода раскопала еще не менее 45 фрагментов костей черепа, из которых получилось частично собрать своды черепов. Костные останки находились в соседстве с «очень красивыми» каменными и костяными орудиями, а также со множеством костей животных: гигантских оленей, газелей, шерстистых носорогов… Целая серия дат, установленных методом оптически стимулированной люминесценции, неоспоримо помещает оба фрагментарных черепа в промежуток от 125 000 до 105 000 лет назад, иначе говоря, в конец межледникового периода, более теплого, чем сегодняшний, в расцвет денисовской эпохи.

В 2017 году команда с участием Эрика Тринкауса из Университета Вашингтона в Сент-Луисе, в штате Миссури, изучив оба черепа, указала на близость между «человеком из Линьцина» и неандертальцем. Учитывая влияние особенно жаркого климата, царившего в эпоху человека из Линьцина, исследователи, похоже, находят в его виде неандертальское влияние, о чем они сообщили, заявив, что речь, скорее всего, пойдет о «новом виде евразийского человека или восточном варианте неандертальца». Таким образом, они утверждали, что неандертальцы якобы продвинулись по «степной автостраде» до самой Азии и основали там популяцию, смешавшись с местными обитателями.

Такая мысль не столь уж абсурдна, потому что в пещере Денисова две неандертальские находки – Денисова 5 и Денисова 9 – датированы соответственно 130 300 лет и 90 000 лет, в то время как метис денисовец-неандерталец – Денисова 11 – имеет возраст где-то между 118 100 и 79 300 лет. После Алтая – неандертальцы в Китае? В таком количестве, чтобы повлиять на азиатский фенотип до самого Линьцина, до центра нынешнего Китая? Это кажется менее правдоподобным, нежели более простое объяснение сходства между денисовцем и неандертальцем: своим происхождением они обязаны общему предку!

Впрочем, для большинства других палеоантропологов ископаемые кости из Линьцина, бесспорно, являются денисовскими. На вопрос журналистов Катерина Харвати из Университета Тюбингена в Германии, к примеру, ответила, что эти останки «обладают совокупностью черт, которую ожидают получить исходя из анализа древнего ДНК денисовцев, тесно связанных с неандертальцами».

Действительно, огромные объемы – порядка 1800 см³ – их вытянутых черепов в одном ряду с черепами человека из Сюдзяяо говорят о том, что речь идет об эволюционировавших денисовцах. Форма их надглазничного валика также денисовская. Если прибавить еще и возраст, и место их находки – открытая стоянка северных денисовцев, – появляется искушение сблизить их с другим денисовцем, только с юга: с Маба.

МАБА-НЕУДАЧНИК

Первым денисовцем с юга, которого никогда не открывали, без сомнения, является человек из Маба. В 1958 году крестьяне в пещере возле деревни Маба, расположенной в полосе влажного тропического климата на юге Китая, случайно извлекли неполностью сохранившийся череп некоего индивида. Датировать его методом стратиграфии оказалось затруднительно, потому что окаменелость находилась в вертикальной трещине внутри впадины, возраст определили спустя десятилетия: между 134 000 и 129 000 лет. В пещере также нашли ископаемые останки древней фауны: большой панды и стегодона, внушительного родственника азиатского слона.

Когда Руканг Ву изучал Маба, он определил его как «неандерталоида», т. е. «неандертальского вида». Его вывод сегодня может вызвать удивление, если, конечно, забыть, что в 1950-е годы в Евразии были известны только H. erectus и H. neandertalensis. Сегодня, когда мы вспоминаем об общих чертах денисовца и неандертальца, нас это мало удивляет. На деле череп Маба является одной из четырех окаменелостей, свидетельствующих о присутствии денисовцев на юге. Его надглазничный валик впечатляет: сглаженный в центре в отличие от валика неандертальцев, кажется, что он выступает за пределы фронтальной плоскости, что говорит о широком лице. Вместительность черепной коробки оценивается примерно в 1300 см³, что вполне входит в параметр размеров денисовцев. Помимо объема черепа, возраст Маба завершает атрибуцию костных останков как останков полностью эволюционировавшего денисовца, что делает данный череп редчайшим свидетельством распространения денисовской популяции от джунглей Юго-Восточной Азии до холодной Сибири, до Тибетского плато и Алтая!

Также Маба показывает нам, что денисовцы юга вели иной образ жизни, нежели денисовцы севера. Пока северные денисовцы в широких и холодных степях сотнями убивали лошадей, южным денисовцам приходилось охотиться в лесных чащах, где они отнюдь не чувствовали себя хозяевами… И это так и было, отметины от клыков на черепе Маба показывают, что обладатель черепа скончался от нападения на него дикого зверя из рода кошачьих; запустив в его голову клыки, зверь вцепился в жертву и поволок к себе в логово, как обычно делают большие кошки. Плачевный конец и прохладный воздух в пещере объясняют неожиданную находку, настоящую удачу для историка первобытного общества – такой древний череп, да еще в самом центре тропической зоны!

Однако при жизни индивид явился мишенью и другого нападения, на этот раз человека. В 2011 году команда исследователей, сложившаяся вокруг Сю Цзе У из IVPP, констатировала наличие полностью затянувшейся травмы с правой стороны черепа. А так как 90 % людей правши, такой удар предполагает, что индивида сзади ударил его сородич, возможно даже, член его группы. Эрик Тринкаус, входивший в состав команды, представляет себе суматошную жизнь клана и использование оружия во время ссор, но предполагает, что в конце концов взаимопомощь одерживала верх. Маба, действительно, не смог бы выжить и встретить дикую кошку, если бы о нем не позаботились члены племени…

Лаосский денисовец

В 2018 году команда, сложившаяся вокруг Фабриса Демтера из Национального музея естественной истории, обнаружила огромный моляр, застрявший в затвердевших отложениях пещеры Кобры, расположенной посередине вертикали известняковой скалы в Национальном парке Нам Эт-Фоу Луи в Лаосе. Для локализации моляра во времени исследователи, используя различные методы датировки осадочных слоев, содержавших зуб, пришли к вилке, приходящейся на самый разгар эпохи денисовцев: от 164 000 до 131 000 лет.

Учитывая, что в тропиках ДНК сохраняется в крайне редких случаях, они сразу исследовали серию протеинов, все еще содержащихся в эмали. Протеом оказался сильно поврежден, его не хватило для определения вида, но выяснилось, что зуб принадлежал женщине. К счастью, ее морфометрический анализ выявил мелкие детали – толщину эмали, форму бороздок и бугорков, различные размеры и т. п., – несомненно, сближавшие зуб из пещеры Кобры с молярами из Сяхэ и Пэнху. Совершенно ясно: денисовец жил также и на полуострове Индокитай!

Ископаемый череп Маба, восстановленный на основе имеющихся фрагментов: вид спереди (А), сзади (В), сверху (С), сбоку (D и E) и снизу (F)

ПЭНХУ, ПОДВОДНЫЙ ДЕНИСОВЕЦ

Денисовская окаменелость, которую мы сейчас рассмотрим, имеет совершенно поразительное происхождение. В 2008 году в зоне Тайваньского пролива рыбаки вытащили в сетях половину челюсти с четырьмя зубами и отправили ее Чун-Сянг Чану из Национального Музея естественных наук Тайваня. Команда, которую ученый собрал для изучения этой челюсти, определила, как с течением времени эволюционировал уровень воды в море и, учитывая глубину, где лежала кость – примерно от 60 до 120 м, – пришла к выводу, что ее максимальный возраст может быть равен 190 000 годам. Весьма неопределенно…

Несмотря на обычную для Азии сложность с датировкой, как на земле, так и под водой, в этом случае признаки, безусловно, указывали на окаменелость эпохи денисовцев. Истертость трех моляров препятствует изучению количества бугорков на их поверхности, но объемы подтверждают принадлежность денисовцу. Подбородочное отверстие – отверстие в нижней челюсти, через которое проходят нерв и кровеносные сосуды, – расположено под премоляром точно как в челюсти из Сяхэ (160 000 лет), на которую очень похожа челюсть из Пэнху. Сходство с единственно признанной челюстью денисовца дает основание предположить, что владелец челюсти из Пэнху жил промежутке между 200 000 и 100 000 лет назад и – поразительно! – доказывает, что, хотя одни денисовцы жили в горах (Сяхэ), а другие на континентальной равнине, к нашему времени погрузившейся под воду (Пэнху), все они имели одинаково мощные челюсти. И подчеркнем: Пэнху жил на юге!

Челюсть из Пэнху

ВОЗМОЖНЫЕ ДЕНИСОВЦЫ, ПРЕДОСТАВЛЕННЫЕ СОЛО

Как мы уже неоднократно говорили, в тропиках окаменелости встречаются крайне редко. Соответственно, ископаемые останки H. erectus с места археологических раскопок Сангиран на Яве кажутся поразительным исключением. Как так получилось? Нет сомнения, что доисторические люди оставляли своих мертвецов на открытом воздухе, а в тех краях стоянки устраивали в основном на берегах рек, а не в чаще джунглей. В результате останки покойников, возможно, брошенные после съедения, быстро затягивало речными наносами, и они погружались в осадочные породы.

Как бы там ни было, в 1931–1933 годах команда, в составе которой находился Густав фон Кёнигсвальд, на берегу реки Соло, неподалеку от деревень Нгандонг и Самбунгмакан, извлекла на поверхность 12 черепов. После очень долгих распрей – как это характерно для Азии – не так давно возраст их определили в диапазоне от 117 000 до 108 000 лет; данная датировка сегодня признана всеми. Однако в 1930-е годы окаменелости приписали H. erectus из Юго-Восточной Азии, иначе говоря, отождествили их с окаменелостями питекантропа и синантропа.

А дальше? В 1960-е годы после долгих дискуссий вышеуказанные окаменелости определили иначе. Согласно одной из точек зрения, палеоантропологи предложили назвать вид Homo soloensis и рассматривать его как «более эволюционировавший», чем питекантроп. Но так как их с питекантропом разделяло более миллиона лет, то, разумеется, это самое малое, что можно было бы сказать! Затем, в 1980-е годы, изучаемые черепа, значительно бо́льшие, чем у питекантропов – их объем превышает 1100 см³, – стали рассматриваться рядом исследователей как принадлежащие подвиду Homo sapiens soloensis, который, возможно, явился предком австралийских аборигенов…

Допустима ли такая гипотеза? Свидетельства присутствия первых Homo sapiens на юге континентальной Азии насчитывают примерно 100 000 лет, так что такое предположение не исключается. Однако подобная интерпретация характерных признаков этих необычайно прочных черепов кажется нам маловероятной; согласно нашему прочтению, они, скорее, сближаются с черепом из Харбина, о котором речь идет в главе 14.

Кроме того, особые черты людей Соло, действительно, появились разом, потому что в 1932 году Уильям Фредерик Флорус Оппенорт, один из тех, кто нашел эти черепа, написал в журнале Scientific American:

«По своим параметрам человек, которому я дал название Homo soloensis, вполне мог бы представлять стадию развития человека, эквивалентную стадии развития неандертальской “расы”».

На самом деле стоит только посмотреть на сверхмощный надглазничный валик, словно стремящийся за пределы черепа, на необычайно толстые кости черепа и их общую форму, чтобы убедиться в их неандерталоидном облике.

Для нас ничего удивительного в этом нет, поскольку даже не самый углубленный анализ черепов Соло говорит о том, что они денисовцы! Так что их архаичные черты, общие с неандертальцем, вполне ожидаемы. А если принять проведенный нами биогеографический обзор, присутствие в это время и в этой части света южных денисовцев совершенно логично. К тому же оно подтверждено изучением генетического наследия их популяции в геномах сапиенсов данного региона, показавшим, что смешение с денисовцами продолжался до… 25 000 лет назад.

Итак, 100 000 лет назад, задолго до прибытия главной волны популяции сапиенсов, вышедшей из Африки примерно 70 000 лет назад, вероятнее всего, что южные денисовцы, подобно неандертальцам в Европе, были столь же многочисленны в Юго-Восточной Азии. И, в частности, на Яве, где, в силу их проживания вдоль рек, подобно тому, как жил их предшественник H. erectus, их останки таким же образом превратились в окаменелости.

Из изучения костных останков Дали, Сюдзяяо, Линьцин, Маба, Пэнху и Соло – не говоря об окаменелостях, о которых мы писали во врезке как об очень древних (Гексянь, Чексянь, Дунчжи), – следует важный вывод: денисовцы жили не только на Тибетском плато и на Алтае, но и повсюду в Азии. Именно такой вывод соответствует биогеографической логике распространения людей в Евразии (глава 7 «Система Земля») и распределению денисовского ДНК в популяциях современных сапиенсов. Так что делать, прежде чем говорить о результатах того, что мы открыли? Показать туловище и лицо денисовца.