Смотрю на них.

Восседаю за столом в гостиной Меттса. На часах без двадцати четыре. Меттс устроился в большом кресле в углу, курит трубку и ведет себя так, словно эта встреча ничего для него не значит. Генриетта и Мэлони сидят на большом диване справа от меня. По другую сторону на стуле сидит Полетта и улыбается так, словно она единственный нормальный человек в этой компании помешанных.

В гостиной совсем тихо и даже уютно. Меттс погасил верхний свет. Комната освещается торшером, что стоит в углу, позади Полетты. Свет падает на ее лицо. Черт побери, сегодня оно красивее, чем прежде.

Я уже не раз вам говорил: дамочки – забавные создания. Взять ту же Полетту. Красивая женщина с прекрасной фигурой, прекрасной внешностью. Умеет себя подать и мозгами не обижена. И нате вам – не может вести себя нормально. Обязательно нужно было поднять такую шумиху.

Не раз задавался вопросом: что заставляет дамочку действовать подобным образом? Какая муха ее кусает, превращая в зачинщицу беды? Мне еще не встречался преступник, за которым бы не стояла смазливая дамочка. Любое грязное дело практически всегда начиналось с желания произвести впечатление на женщину. Не знаю, кто из французов первым сказал «Cherchez la femme»[14], но парень хорошо разбирался в дамочках. По сути, любое дело, которое я расследовал, так или иначе сводилось к этому самому «Cherchez la femme». Впрочем, может, поэтому жизнь столь интересна?

Смотрю на собравшихся и улыбаюсь:

– Ну что, дорогие мои? Как пишут в книгах, «вот мы и добрались до конца нашего повествования». Понимаю, такие встречи не устраивают ранним утром, с нарушением всех правил и без присутствия адвоката, на котором так настаивает Полетта. Но ты, Полетта, можешь не волноваться. Вопросов я тебе задавать не собираюсь. Давать показания тебе тоже не придется. Как ты воспримешь услышанное, решай сама. Только не поднимай шума.

Потом поворачиваюсь к Генриетте:

– На вашу долю, дорогуша, выпали самые тяжкие испытания. Мне пришлось жестко обойтись с вами, и моя манера поведения, увы, была единственно действенной. Помните нашу встречу в полицейском управлении Палм-Спрингс? Мне тогда понадобился подробный список всего, что было на вас, когда вы в тот злополучный вечер приехали из Коннектикута в Нью-Йорк. Так вот, я устроил небольшой спектакль, и предназначался он для Перьеры и Фернандеса. Я собирался ехать в Мексику, и мне требовалось усыпить их бдительность. Чтобы думали, будто дело раскрыто и убийца Эймса – вы.

Еще один спектакль мне пришлось устроить сегодня ночью, когда я арестовал вас за убийство Эймса. Мне нужно было убедить этих парней, что вы – единственная виновница всего. Когда вас увезли, я им наврал, что утром они вместе со мной поедут в Нью-Йорк, где выступят в качестве свидетелей. Я сделал это намеренно. Моя ставка была на следующее. Зная, что утром им нужно покинуть асьенду, они постараются как можно тщательнее замаскировать свою мастерскую по изготовлению фальшивок. Интуиция мне подсказывала: мастерская где-то на асьенде, но я хотел, чтобы они сами показали, где именно. Вот я и выбрал не самый лучший способ. Простите меня, леди. Надеюсь, со временем вы поймете.

Генриетта слегка улыбается.

– Все нормально, Лемми, – говорит она. – Я тоже хочу извиниться за свою грубость. Мне бы стоило догадаться, что вы гораздо проницательнее и не можете всерьез подозревать меня в убийстве.

– Прекрасно. А теперь я начну свою речь. Говорить мне придется очень много и долго. Вас я прошу слушать с предельным вниманием. Особенно это касается тебя, Полетта. Пойми, что здесь каждая мелочь имеет для тебя большое значение. Я знаю, что с юридической точки зрения действую не совсем законно, но делаю это исключительно ради твоей пользы. Когда я расскажу все, о чем собираюсь, тебя вернут в камеру, и у тебя будет время хорошенько обдумать услышанное. Заодно подготовишься к разговору с адвокатом, которого тебе пригласят утром.

Расклад такой. Фернандес и Перьера мертвы. Перьера донес на Фернандеса, и Фернандес его застрелил. Следующие выстрелы предназначались бы мне, и потому я опередил парня. Оба входили в преступную группу изготовителей и распространителей фальшивых денег и ценных бумаг, возглавляемую Грэнвортом Эймсом. Да-да, вдохновителем этого преступного бизнеса был именно Грэнворт Эймс.

Однажды Грэнворту Эймсу пришла в голову грандиозная идея. До этого он был игроком на бирже. Иногда ему везло, но часто он лишался всего, что успел заработать. И тогда он подумал: а почему бы не пополнить свой доход за счет фальшивых денег? Для этой цели он купил асьенду «Альтмира», которую потом заложил Перьере. Там-то и стряпались фальшивки. Начали с фальшивых денег, чем занялся Перьера. Поддельные купюры было легко сбывать в игорной комнате. Игроки обычно поднимались туда уже основательно пьяными и не обращали внимания, какими купюрами получают выигрыш или сдачу. Большинство игравших на асьенде «Альтмира» были приезжими. Им-то и подсовывались фальшивки. Если попадался местный, с ним расплачивались настоящими деньгами. Но однажды они прокололись, всучив фальшивки слишком дотошному парню.

Меттс, помнишь, как в первую нашу встречу ты мне рассказывал, что вблизи асьенды нашли тело человека, убитого ударом по голове? По твоему мнению, в игорной комнате с ним рассчитались фальшивыми деньгами, а он это заметил и поднял шум. Оставалось одно: грохнуть парня. Но как ловко все было придумано! Изготовители фальшивок входили в персонал асьенды. Принимали и развлекали гостей. Все чин-чинарем. И никаких подозрений.

Распространение фальшивых денег им сходило с рук. Сложности начались, когда шайка начала печатать фальшивые акции и облигации. Я расскажу, почему они за это взялись.

Шайка была прекрасно организована. Как я уже сказал, главарем был Эймс. Помимо него, туда входили его секретарь Лэнгдон Бёрделл, дворецкий Энрико Паланца, шофер Фернандес и горничная Мари Дюбинэ. Перьера заправлял делами на асьенде и штамповал фальшивки. Повторяю, долгое время все у них шло тип-топ.

А теперь я расскажу, почему шайка изменила профиль работы и стала печатать акции и различные облигации. Расскажу и о том, почему они напечатали фальшивые именные долларовые облигации на сумму двести тысяч долларов. Те самые, что потом вручили Генриетте. История достойна романа, а героиня этой истории сидит напротив вас.

С улыбкой смотрю на Полетту. Та, мельком взглянув на меня, принимается громко хохотать. Она по-прежнему сражается за себя и не собирается признавать свою вину.

– Должен извиниться и перед тобой, Полетта. Извиниться, что привез тебя по обвинению в убийстве Грэнворта Эймса. Ты его не убивала, но тогда это для меня был самый удобный предлог. Сейчас ты задержана по обвинению в пособничестве фальшивомонетчикам. Но не торопись радоваться. Советую дослушать до конца, и тогда можешь смеяться сколько душе угодно.

Где-то год назад Грэнворт знакомится с Полеттой и западает на нее, а она западает на него. Думаю, он был человеком слабым и не особо умным, и потому его тянуло к женщинам не просто красивым, а к женщинам с сильным характером. К таким, как Полетта. Итак, у них закручивается роман, Полетта со временем узнаёт об изготовлении фальшивых денег и относится к этому с восторгом.

Потом и у нее появляется блестящая идея. А Полетта – женщина замужняя, и ее муж серьезно болен. У него прогрессирует туберкулез. В какой-то момент болезнь заставляет его оставить дела и начать жить за пределами Нью-Йорка. Он и понятия не имеет о романе между его женой и Грэнвортом.

Словом, муж Полетты обречен, но она не желает ждать, пока он умрет и все его деньги перекочуют к ней. Она убеждает мужа вложить деньги в акции и ценные бумаги и сделать это с помощью Грэнворта Эймса, с которым Руди Бенито знаком. Грэнворту она говорит, что ему незачем покупать для Руди настоящие акции. Зачем, когда их можно сварганить на асьенде? Иными словами, они с Грэнвортом завладевают деньгами Руди, а несчастный муж получает кучу фальшивых бумажек.

Руди и тогда ничего не подозревает, поскольку Полетта играет роль любящей жены, которая взяла на себя заботу о его финансовых делах. Понимаете? Она с самого начала знала, что Руди получит фальшивки, а сам Руди был слишком слаб, чтобы рассматривать каждую акцию под лупой. К тому же он доверяет жене.

Все это показывает вам, насколько коварными иногда бывают дамочки, если их алчность не знает пределов. Большинство женщин стараются всячески скрасить жизнь своих больных и умирающих мужей. Но Полетта не такая. Хватка у нее самая что ни на есть бандитская. И безжалостность та же.

До поры до времени ее затея успешно осуществляется. За несколько месяцев они с Грэнвортом лишают Руди всех накоплений. Взамен он получает кучу так называемых ценных бумаг.

Не знаю, чем бы кончился их дьявольский замысел, но тут случается непредвиденное. Однажды, когда Полетта находится в Нью-Йорке, Руди снова обследуется у врача. Тот прямо говорит, что дела его плохи и продлить свое существование Руди сможет, только сменив климат и перебравшись туда, где жарко и сухо. Например, в Аризону или Мексику. Руди согласен на переезд. Он решает проверить состояние своих финансов. Скорее всего, он достает из сейфа несколько акций или облигаций и идет к местному брокеру, чтобы поинтересоваться, сколько денег за это можно получить и как скоро. Но вместе денег Руди Бенито получает шок. Думаю, что сильный. Оказывается, у него в сейфе лежали фальшивки, не стоящие даже бумаги, на которой они напечатаны.

Такие потрясения и для здоровых не проходят даром. А тут тяжелобольной человек. Когда Полетта возвращается, он закатывает ей скандал и требует объяснений.

Как ей вывернуться? Не может же она сказать, что это с самого начала была ее затея. Остается не моргнув глазом все свалить на Грэнворта. Она успокаивает Руди, говорит, что Грэнворт недавно получил крупный доход, а так оно и есть. Словом, она потребует от Грэнворта денег, иначе они с Руди заявят на него в полицию.

Думаете, ей хотя бы в тот момент жаль Руди? Ничуть. Готов поспорить на любую сумму, что она ненавидит мужа всеми фибрами души. Причин для ненависти несколько. Во-первых, его смертельная болезнь. Во-вторых, она ненавидит Руди, как ни странно, за то, что обманывала его. Такое бывает. Если она когда-нибудь честно задумывалась о своих авантюрах, то сознавала, какая же она негодяйка. Но когда больному бедняге Руди все-таки хватает мозгов понять, что его обобрали подчистую, ненависть Полетты к нему достигает высшей точки.

Едва добравшись до телефона, она звонит Грэнворту и сообщает, что Руди узнал про их мошенничество, а потому нужно деньгами заткнуть ему рот.

Грэнворт отвечает «да», но он вовсе не рад такому повороту. Сейчас объясню почему. Ему повезло на бирже, и он легально заработал более двухсот кусков. У него в мыслях завязать с изготовлением фальшивок и дальше жить честно. Вдобавок ему начинает надоедать Полетта. Он зашел так далеко, что перевел двести тысяч в настоящие облигации на имя жены и повысил уровень своей страховки. Ему вовсе не хочется делиться деньгами с Руди, однако он соглашается выплатить тому деньги, сознавая, что Руди Бенито сейчас лучше не злить.

Но тут Руди начинают обуревать подозрения. Возникает догадка: Полетта что-то знает об этих грязных делишках. Он наводит справки и узнаёт, что Полетта вовсю крутит с Грэнвортом Эймсом и их часто видят вместе.

Бедняга терзается вопросом, как ему поступить. Он знает, что Грэнворт – преступник, но теперь он подозревает и собственную жену. Тогда он пишет Генриетте анонимное письмо. Сообщает, что ее муж путается с какой-то женщиной, однако имени не называет. Руди надеется, что после его письма Генриетта всерьез поговорит с Грэнвортом и потребует порвать отношения с Полеттой.

Итак, мы подбираемся к развязке. Генриетта в тот момент находится в Хартфорде. Она пишет Грэнворту и обвиняет в супружеской неверности. Грэнворт снова попадает в незавидное положение. Ему нужно вынуть из банковской ячейки именные долларовые облигации, записанные на Генриетту, и передать их Руди. Генриетта об этом не должна знать. И что он делает? Первое письмо Генриетты заставляет его виться ужом. Он велит Перьере изготовить фальшивые облигации, которые помещает в сейф вместо настоящих. Кажется, теперь-то он в безопасности. Генриетта вряд ли сунется проверять, а если и сунется, то не распознает фальшивки. Настоящие облигации переданы Руди, чтобы молчал. Полетта успокаивает Грэнворта, говоря, что Руди долго не протянет, а после смерти облигации снова попадут к Эймсу.

Придумано здорово. Если действовать тихо, у них все получится. Но любовники упускают одно важное обстоятельство – Руди Бенито, который подозревает не только Грэнворта, но и свою Полетту.

Вот мы и добрались до знаменательного дня – двенадцатого января. Поздно вечером машина с Грэнвортом Эймсом выедет на причал Коттонс-Уорф и свалится в Ист-Ривер. Двенадцатое января – чертовски интересный день. У меня большой опыт общения с преступниками и мерзавцами всех мастей, но ни в одном деле мне не встречался столь яркий день.

Двенадцатое января – день, который каждый из вас будет помнить всю жизнь. Что касается меня, я его обязательно запомню.

Теперь развернем события этого дня. Полетта объявляет мужу, что она поедет в Нью-Йорк и заставит нечестивца Грэнворта выплатить двести тысяч, украденные у Руди. Руди выслушивает ее, но прежнего доверия к жене уже нет. Он знает, что от нее можно ожидать чего угодно. Она уезжает, а через некоторое время он сам едет в Нью-Йорк, естественно не сообщив ей об этом.

Для Грэнворта двенадцатое января тоже день не из приятных. Он знает, что сегодня вынужден отдать Полетте настоящие облигации. Вдобавок он получил от Генриетты третье письмо, где она сообщает, что намерена всерьез поговорить с ним о «той женщине». Грэнворту вовсе не улыбается встречаться с женой.

Делаю паузу и смотрю на присутствующих. Меттс застыл с трубкой в руке и смотрит на меня так, словно его загипнотизировали. Генриетта глядит в пространство. Представляю, каково бедняжке слушать такое про Грэнворта. Полетта прислонилась к спинке стула и пристально смотрит на меня. На губах – полуулыбка. Она замерла, став похожей на каменное изваяние.

– Вернемся в двенадцатое января. Уже перевалило за полдень. Полетта приезжает в Нью-Йорк с целью встретиться с Грэнвортом и получить от него настоящие облигации на сумму двести тысяч долларов. Следом за ней туда же тайно приезжает несчастный, больной Руди Бенито. Всю дорогу его мучает кашель. Он люто ненавидит жену, которая предала его и переметнулась к мерзавцу, помогшему ей обворовать собственного мужа.

Руди действует по своему плану. Скорее всего, приехав, он снимает номер в каком-нибудь маленьком тихом отеле и ложится отдыхать. Он готовится к предстоящему крупному сражению с Грэнвортом. Не будем пока мешать несчастному. Пусть отдыхает.

Днем Полетта приходит к Грэнворту на работу. Возможно, Лэнгдон Бёрделл тоже там, а может, и нет. Полетта повторяет Грэнворту то, что уже говорила по телефону: деньги – единственный способ заткнуть Руди рот. Она не знает о подозрениях мужа и заверяет Грэнворта, что Руди скоро умрет и тогда они вновь смогут быть вместе.

Грэнворт соглашается, отдает Полетте настоящие облигации на сумму двести тысяч и рассказывает, какой обманный трюк провернул с Генриеттой. Как связался с Перьерой и тот спешно изготовил фальшивые облигации на ту же сумму. Оба считают это остроумной шуткой. Возможно, даже громко смеются.

Повеселившись, Грэнворт сообщает Полетте неприятную новость. Генриетта приехала в Нью-Йорк. Он только что получил от нее письмо с требованием вечером встретиться и всерьез поговорить о его амурных приключениях. Полетте становится интересно. Еще бы! Она и это воспринимает как шутку. Она спрашивает Грэнворта о возможных действиях Генриетты. Он считает, что жена потребует прекратить эти отношения, иначе она подаст на развод. По его мнению, развод ее не страшит – ведь у нее есть облигации на двести тысяч. Правда, Генриетта не знает, что в банковской ячейке теперь лежат фальшивки.

После этого Грэнворт с Полеттой снова хохочут.

Полетта ничуть не огорчена, но ей очень любопытно, чем же окончится его разговор с Генриеттой. Она спрашивает, нельзя ли ей дождаться его возвращения. Грэнворт соглашается и говорит, что где-то к половине девятого он вернется на работу рассказать ей о встрече с женой и у них будет новый повод для смеха.

Полетту это устраивает. Но торчать в его кабинете она не собирается. Она возвращается в отель, навещает косметический салон и угощается виски. Она считает, что все идет как надо, и настроение у нее прекрасное.

А в это время обманутый бедняга Руди набирается сил, готовясь к сражению с Грэнвортом. Но его грызут сомнения: сумеет ли. Он чувствует, что в его нынешнем состоянии ничего не получится. Надо полежать еще, чтобы прибавилось сил. Если вам когда-нибудь встречался больной туберкулезом в такой стадии, как у Руди, вы знаете, что ему можно только посочувствовать.

Грэнворт в это время продолжает сидеть у себя в кабинете и ждать телефонного звонка Генриетты. Ближе к вечеру она звонит, говорит, что готова с ним встретиться, и спрашивает где. Он называет небольшое кафе в центре Манхэттена. Генриетта отправляется туда. Потом туда же на своей машине подъезжает Грэнворт, и между ними происходит серьезный разговор.

Перед встречей Грэнворт выпил для храбрости и осмелел. Он заявляет Генриетте, что она для него ничего не значит и что она может поступать как угодно. Генриетта ставит ему условие: если он не порвет с любовницей, она с ним разведется. Он не против развода, но платить ей алименты не собирается. Он скорее уедет из страны, чем заплатит ей хотя бы цент. Генриетта говорит, что в его алиментах не нуждается, поскольку у нее есть именные долларовые облигации на приличную сумму. Услышав ее слова, Грэнворт громко смеется, предвкушая, какую забавную историю он расскажет Полетте, когда вернется на работу.

Стук в дверь заставляет меня прервать рассказ. Меттс открывает дверь, о чем-то переговаривается с пришедшим полицейским, после чего подает мне две телеграммы. Я мигом их прочитываю. Одна пришла из нашего отделения в Нью-Йорке, а вторая – сообщение капитана мексиканской конной полиции округа, в который входит Сони. Оно было адресовано в управление полиции Мехикали и оттуда переслано мне.

Содержание обеих телеграмм поднимает мне настроение. А пока кладу их на стол и продолжаю:

– Генриетта считает бессмысленным дальнейший разговор с мужем. Грэнворт пьян, и ей противно его слушать. Она едет на вокзал и садится в первый же поезд, идущий в сторону Хартфорда. Я говорю об этом с уверенностью, поскольку билетный кассир и проводник опознали Генриетту по предъявленной фотографии. Этот поезд отошел от перрона без десяти девять.

Вернемся к Грэнворту. Он садится в машину и едет к себе на работу. Время движется к половине девятого. Он представляет, как весело они с Полеттой посмеются над словами Генриетты, а потом отправятся куда-нибудь ужинать.

Грэнворт поднимается к себе в кабинет и застает там двоих: Полетту и Лэнгдона Бёрделла. Чтобы туда попасть, надо вначале пройти через приемную, где обычно сидит секретарша. Но время позднее, и ее там нет. Грэнворт закрывает ту дверь приемной, что ведет в коридор. Другую – в свой кабинет – оставляет открытой. Он изрядно пьян, и его бдительность притуплена. Догадайся он закрыть дверь, возможно, я бы сейчас не сидел здесь и не рассказывал вам эту историю.

Так вот, входит Грэнворт в свой кабинет, вливает в себя еще виски и принимается хохотать во все горло. Потом начинает рассказывать Полетте и Бёрделлу о разговоре с Генриеттой. Эта дурочка Генриетта думает, будто у нее есть двести тысяч, и потому ничего не боится, да еще и пригрозила ему разводом. Знала бы она, что в банковской ячейке лежит пачка фальшивок!

Все трое хохочут без остановки. Еще бы, как ловко Грэнворт облапошил жену. И вдруг в кабинет входит Руди Бенито. Думаю, он незаметно появился в приемной и стоял там, слушая пьяное хвастовство Грэнворта.

Руди застал их врасплох. Не знаю, какие эпитеты у него нашлись для Грэнворта. Наверное, назвал того двуличным дьяволом или что-то в этом роде. Потом он высказывает Полетте все, что думает о ней. Называет дочерью дьявола, которой ничего не стоило обобрать умирающего мужа, а теперь потешаться над обманутой Генриеттой. Руди заявляет, что обратится в полицию и добьется ареста жены и Грэнворта. Пусть весь мир узнает об этой парочке бессердечных мерзавцев. Он сделает все, чтобы их судили, даже если это станет последним делом в его жизни.

Как вы думаете, что́ происходит дальше? Полетта в ярости, поскольку ее поймали на горяченьком. Ее последующими действиями руководит уже не разум, а инстинкт. На письменном столе Грэнворта она видит массивное пресс-папье в виде фигуры боксера. Кстати, точно такое же стоит на столе у мистера Меттса. Вскочив, Полетта хватает пресс-папье и ударяет Руди по голове. Удар оказывается смертельным. Больной, жестоко обманутый Руди падает на пол, и через пару минут он мертв. А негодяйка, убившая его, живая и здоровая, сидит напротив вас!

Мои слова ломают спокойствие Полетты. Она вскакивает, подбегает к столу и упирается в крышку. Ее глаза мечут искры. Ярость мешает ей говорить.

– Я его не убивала! – вопит она. – Говорю вам, не убивала. Все остальное – правда, но я его не убивала! Руди убил Грэнворт. Слышите? Это он ударил Руди пресс-папье.

У Полетты подкашиваются ноги. Она валится на пол и корчится. Я подхожу и смотрю на нее:

– Большое спасибо, Полетта. Очень ценное дополнение. Его-то мне и не хватало.