Обхожу вокруг стола и останавливаюсь перед лежащей Полеттой. Не удивлюсь, если через минуту она закатит жуткую истерику.

Наклоняюсь над ней, подхватываю на руки и несу обратно на стул. Даже в таком состоянии она пытается сопротивляться. Она поворачивает голову, смотрит на меня и вкладывает в этот взгляд всю злость, ненависть и ярость, какие у нее есть. Предложи ей дьявол возможность убить меня взглядом, заплатив за это десятью годами своей жизни, согласилась бы не раздумывая. Она вся состоит из яда.

Усаживаю ее на стул.

– Успокойся, несостоявшаяся Клеопатра, – говорю ей. – Все твои эмоциональные выплески помогут тебе не больше, чем красный перец, приложенный к флюсу. Красота – еще не все. Твое место в аду. Ты хуже дохлой рыбы, застрявшей в водосточной трубе. Пользы от тебя – как от письма, потерявшегося на почте, или как от позавчерашней новости, не попавшей в газеты. А обставил тебя пронырливый агент ФБР, которого ты посчитала доверчивым лопухом. Никакие твои чары не помогли. Меня от тебя воротит.

Ее лицо становится пунцовым, но гадости, которые я наговорил, не дали разыграться истерике. Запал угас, чего не скажешь о словесном залпе, устремленном в мою сторону.

– Дешевый прохиндей – вот ты кто! – верещит Полетта. – Жаль, что я не ухлопала тебя, когда была возможность. Растерзать бы тебя так, чтобы подыхал целый год. Но запомни: кто-нибудь за меня отомстит. Кто-нибудь заставит тебя заплатить сполна.

– Нет, цветочек ты мой завядший, – отвечаю я. – Никто. Лучше перестань хлопать ушками и выдумывать мне новые прозвища и послушай, почему этого не будет. Во-первых, я не боюсь твоих дружков. Может, для тебя они и свет в окошке, а для меня не более чем вонь из того самого окошка. И потом, если бы каждый бандит, пытавшийся меня ухлопать, достиг своей цели, я бы сейчас напоминал решето.

Поэтому сиди и слушай, как подобает настоящим леди. Тебе же нравится разыгрывать из себя настоящую леди.

Поворачиваюсь и смотрю на Генриетту. Та сидит, прямая как стрела, и смотрит, силясь понять происходящее. Вряд ли вы видели более удивленную дамочку, чем Генриетта сейчас.

– Лемми, вы сказали, что Грэнворт убил Руди Бенито. А что было потом? Я не понимаю. Грэнворт все-таки покончил с собой?

– Терпение, дорогуша. Вы не услышали еще и половины этой истории. Когда я доскажу ее до конца, вы убедитесь, каким редкостным мерзавцем был ваш муж и сколько бед способна наделать дешевая штучка вроде Полетты, если это взбредет ей в голову.

Слушайте дальше. Итак, несчастный Руди Бенито лежит на полу, мертвый, словно букет, сорванный месяц назад. Лэнгдон Бёрделл, Грэнворт и Полетта стоят вокруг, смотрят друг на друга и ломают голову, как им выпутаться. И тут Полетте приходит в голову очередная блестящая идея. Настолько блестящая, что она им почти удалась.

Она вспоминает, что два года назад Грэнворт уже пытался покончить жизнь самоубийством. Тогда он тоже свалился в воду, откуда его выловила полиция. Руди в Нью-Йорке никто не знает. А там, где они жили, соседи решат, что супружеская пара Бенито уехала в Мексику, куда Руди и намеревался перебраться. Словом, никто его не хватится и не станет искать. Полетта предлагает Грэнворту и Бёрделлу переодеть мертвого Руди в одежду Грэнворта, усадить в машину и сделать так, чтобы машина съехала с причала в воду. Все подумают, что Грэнворт покончил с собой, а он отправится с Полеттой в Мексику, выдавая себя за ее мужа Руди.

Но есть одна закавыка. Потом нужно будет опознать покойника. На их счастье, Генриетта уехала в Хартфорд. Вот пусть там и задержится, а когда приедет, Руди уже похоронят. На опознание отправится Лэнгдон Бёрделл и подтвердит, что это действительно Грэнворт. И все будет шито-крыто. Понимаете, как ловко?

Грэнворт двумя руками за. Им с Полеттой достаточно свалить из Нью-Йорка туда, где его никто не знает, и он будет в полной безопасности. Вдобавок он избавляется от Генриетты, что ему очень нравится. Кто он после этого? Шелудивый пес, покорно исполняющий все приказы своей хозяйки Полетты. Он послушно снимает с себя одежду и надевает ту, что была на Руди. Фигуры у них почти одинаковые. Затем они еще сильнее уродуют лицо Руди. Грэнворт пишет «предсмертную записку», вкладывает ее в свой бумажник, а бумажник сует в карман Руди.

Остается переправить тело к причалу. И тут Полетту посещает очередная грандиозная идея. Она берется отвезти тело Руди на причал. Поскольку Грэнворт сегодня встречался с Генриеттой, если кто и увидит Полетту, ее примут за жену Эймса.

Грэнворт с Бёрделлом переносят тело Руди к служебному лифту в задней части здания и спускают вниз. Полетта уже ждет их в машине. Покойника усаживают на пассажирское сиденье. Полетта окольным путем добирается до Коттонс-Уорф, выбирая самые тихие и пустынные улочки. Добравшись туда, она перетаскивает тело Руди на водительское сиденье, приводит машину в движение, а сама выскакивает наружу. Машина ползет вперед, ударяется о сваю и падает в воду.

Но когда Полетта выскакивает из машины, ее видит ночной сторож – парень по фамилии Фаргал. Она возвращается в контору и рассказывает об этом Грэнворту и Бёрделлу. Бёрделл советует не волноваться, обещая завтра приехать на причал и побеседовать со сторожем.

Словом, Полетта и Грэнворт отправляются в Мексику. У них на руках двести тысяч долларов в именных облигациях. Прежде чем уехать, они расплачиваются с Бёрделлом и оставляют деньги для Фернандеса, дворецкого и горничной.

В Мексике парочке становится спокойнее, однако Полетту не оставляет мысль, что Грэнворта могут узнать. Но ее голова просто кладезь идей. Они находят некоего доктора Мадралеса, щедро платят ему, после чего тот везет Грэнворта к себе в Сони и делает пластическую операцию. Теперь никто не узнает в этом человеке Грэнворта Эймса.

Вернемся к Бёрделлу. Грэнворт и Полетта свалили из Нью-Йорка. Рано утром Бёрделл едет на Коттонс-Уорф и встречается со сторожем. Он дает парню тысячу долларов и велит молчать насчет женщины, выскочившей из машины. Сторож соглашается. А дальше полиция вытаскивает из реки машину и предполагает самоубийство. Бёрделл отправляется на опознание и подтверждает, что найденный труп Руди Бенито – это труп Грэнворта Эймса. В кармане обнаружена предсмертная записка, написанная почерком Грэнворта. Полиция фиксирует опознание. Коронер проводит вскрытие и констатирует самоубийство. Стоит ли удивляться? Ведь пару лет назад Грэнворт уже пытался свести счеты с жизнью.

Делаю паузу. Прислоняюсь к столу Меттса и оглядываю собравшихся. Полетта съежилась на стуле. Ее лицо сделалось серым. Мэлони смотрит на меня выпученными глазами, а Генриетта сцепляет и расцепляет пальцы. Меттс настолько возбужден моим рассказом, что пытается разжечь трубку погасшей спичкой. А я продолжаю:

– Пока все у них идет по плану. Бёрделл действует грамотно. Он выжидает два дня и только потом звонит Генриетте и сообщает о самоубийстве Грэнворта. За это время лже-Эймса успевают похоронить, и Генриетте показывают только могилу.

Бёрделл велит горничной, дворецкому и Фернандесу молчать, что Генриетта в тот вечер была в Нью-Йорке. Им движет вовсе не желание уберечь ее. Он думает о Полетте. Никто вообще не должен знать, что тогда на причале была какая-то женщина.

Если бы шайка оставила все как есть, их план работал бы до сих пор и мы бы с вами здесь не сидели. Но Бёрделл недоволен. Ему мало, что он унаследовал контору Грэнворта и делает деньги. Как-то он роется в кабинете бывшего шефа и кое-что находит. Прежде всего страховой полис Грэнворта. Бёрделл вчитывается в условия и узнаёт, что в случае смерти Эймса страховая компания выплатит двести тысяч долларов. А далее следует оговорка: в случае самоубийства застрахованного договор будет считаться аннулированным. Потом Бёрделл находит три письма Генриетты, где она обвиняет мужа в романе с другой женщиной. В третьем, совсем коротком, Генриетта сообщает, что она уже в Нью-Йорке и намерена серьезно поговорить с Грэнвортом.

И тогда у Бёрделла появляется идея. Самая гнусная, самая грязная, какая только может прийти в голову такому, как он. Смысл этой идеи прост: если удастся доказать, что Грэнворт Эймс был убит своей женой Генриеттой, страховая компания выплатит денежки.

По условиям договора деньги должны быть переведены на счет асьенды «Альтмира», а поскольку она заложена, их владельцем станет Перьера. И страховой компании будет некуда деваться: их клиент не сам ушел из жизни, а его убили.

Согласитесь, шикарный замысел. Тогда он казался Бёрделлу беспроигрышным.

Бёрделл начинает действовать. Он отправляет Фернандеса на асьенду. Тому поручено познакомить Перьеру с новой схемой. Выждав немного, Бёрделл убеждает Генриетту поехать на асьенду и развеяться после тяжелых событий. Она с радостью соглашается, поскольку так называемое самоубийство Грэнворта подействовало на нее не лучшим образом. Генриетта даже считает себя отчасти виновной в случившемся. Не надо было так грубо и напористо разговаривать с ним.

Потом Бёрделл затихает и выжидает. Я вам скажу почему. Он знает: денег у Генриетты в обрез. Как только они кончатся, она попытается обналичить фальшивые долларовые облигации. Едва это случится, правительство забеспокоится и начнет расследование. Бёрделл знает, что ему придется встречаться с агентом ФБР и отвечать на вопросы, связанные с обстоятельствами мнимого самоубийства Эймса.

Бёрделл пересылает три письма Генриетты Фернандесу и велит спрятать их так, чтобы они попались федеральному агенту на глаза.

А дальше… мне дают задание, я еду в Нью-Йорк и встречаюсь с Бёрделлом. Уже в Нью-Йорке я получаю от него анонимное письмо с предложением поехать в Палм-Спрингс. Далее он советует проникнуть на ранчо Генриетты и поискать некие письма, которые многое мне объяснят.

Я ловлюсь на его крючок. Еду, нахожу письма и начинаю думать, что Эймс не кончал с собой, а его ухлопала Генриетта.

Бёрделл понимает: рано или поздно я вычислю автора анонимки, и потому заготавливает легенду. После нее положение Генриетты лишь усугубляется. Он признаётся, что велел прислуге молчать о ее тогдашнем приезде в Нью-Йорк, чтобы ее имя вообще не упоминалось.

Но, как и любые преступники, эти ушлые ребята наделали ошибок. А я всегда жду таких проколов. Я посылаю запрос нашему начальству и выясняю, что прежде Фернандес работал шофером у Эймсов. Приехав сюда, он сменил фамилию. Это дает мне обильную пищу для размышлений. Убив Сейджерса, они лишь разозлили меня. Однако самой идиотской их затеей было стремление повесить на Генриетту убийство мужа. Интересная картина получалась: сначала они всячески замалчивали присутствие Генриетты в Нью-Йорке, а потом с утроенной прытью начали доказывать ее причастность к убийству Эймса. Мне это показалось подозрительным, но до поры до времени я решил молчать.

Второй ошибкой было то, что Фернандес разболтал мне про Полетту. Я понимаю, почему он это сделал. К тому моменту Грэнворт уже изменил внешность, и теперь никто не узнал бы в нем прежнего Грэнворта Эймса. Фернандес думал, что его болтовня не повредит их планам. Он не знал о моей привычке все проверять самолично. Естественно, я поехал в Мексику.

Фернандес был тот еще мерзавец. Он запугивал Генриетту, принуждая к замужеству с ним. Дескать, если она не выйдет за него, то не оберется бед. Но стоило мне появиться, его желание сочетаться законным браком улетучилось. Во-первых, потому, что я хорошенько его отделал за грубое обращение с Генриеттой. Вторая причина – ее причастность к распространению фальшивых облигаций. Зачем же связывать себя узами брака с такой ненадежной дамочкой?

Мне довольно скоро стала понятна не только линия поведения Фернандеса, но и то, что Фернандес, Перьера и Бёрделл играют в одной связке. Прежде чем отправиться в Мексику, я разыграл маленький спектакль. Попросил привезти Генриетту в местное полицейское управление. Потом туда же доставили Фернандеса и Перьеру. Я повел себя так, словно поверил в их легенду и теперь поеду в Нью-Йорк для сбора улик против Генриетты.

Но ни в какой Нью-Йорк я не поехал, а отправился в Мексику, и когда я там оказался, Полетта тоже начала делать ошибки. Она звонит своему дружку Луису Даредо и требует, чтобы меня убили по дороге в местечко Сони, где ее муж Руди якобы доживает последние дни под присмотром врача. Она считает это ловким ходом: вывести меня из игры – и все будет о’кей. Мало ли агентов ФБР бесследно пропадает в Мексике?

Увы, Полетте не подфартило. Оставшись жив, я спутал ей карты, однако и тогда я еще не догадывался об истинном положении вещей. Я ехал в Сони, считая, что еду повидать настоящего Руди Бенито. Я бы так ничего и не заподозрил, если бы не одно «но». Всем преступникам свойственно верить в свою неуязвимость, отчего они теряют бдительность. И все они совершают одну и ту же большую ошибку.

Приезжаю среди ночи в Сони, встречаюсь с Мадралесом, и он ведет меня к умирающему бедняге. Я ничего не подозреваю. Мне искренне жаль поддельного Руди Бенито. Он подтверждает слова Полетты. Еще бы не подтвердил! Она ведь позвонила в Сони и предупредила о моем визите.

Больше мне там делать нечего. Выхожу из комнаты, где лежит этот доходяга, и вдруг замечаю чертовски интересную штуку. В той комнате была ширма. Так вот, мой взгляд натыкается на мусорную корзину, что за ширмой. В корзину запихнута большая пепельница, откуда на дно вывалилась гора сигаретных окурков. Прикидываю на глаз – их там несколько дюжин.

Прежде чем допустить меня к Руди, кто-то спешно спрятал пепельницу в корзину, но впопыхах не задвинул саму корзину подальше. Естественно, я сразу заподозрил нестыковку. Не может человек, умирающий от прогрессирующего туберкулеза, выкуривать столько сигарет за день.

И тут до меня дошло. Наконец-то я понял, почему Полетта хотела, чтобы я не доехал до Сони. Но идеи приходят в голову не только Полетте. Мне тоже пришла одна. Спускаюсь вниз и говорю Мадралесу, что мне нужны письменные показания, скрепленные подписью Бенито. Печатаю их на машинке доктора, Бенито кое-как расписывается дрожащей рукой, и я уезжаю. Снова навещаю дом Полетты, но вхожу через заднюю дверь, и в одном милом местечке нахожу документ за подписью настоящего Руди Бенито. Это договор годичной давности о передаче акций. Как вы уже догадались, подписи не совпадают. Моя догадка подтвердилась.

Прежде чем ехать сюда с асьенды, я заглянул к Генриетте на ранчо. Нашел у нее старое письмо Грэнворта Эймса и сравнил с тем, что привез из Сони. Почерк совпал. Представляю, как после моего визита Грэнворт и Мадралес весело потешались. Если бы не пепельница, я бы поверил, что говорил с настоящим Руди Бенито!

Смотрю на Полетту. Она почти лежит на стуле, глядя в потолок. Не нравится мне ее состояние. Того и гляди разразится истерическим припадком.

Беру одну из принесенных телеграмм.

– Полетта, мне думается, перед встречей с адвокатом тебе будет интересно узнать содержание этой телеграммы. Ее прислали в конце ночи из Нью-Йорка. Пока в Юме ты делала прическу, я телеграфировал в Нью-Йорк и попросил наших ребят кое-что сделать. Так вот, сегодня ночью они арестовали Лэнгдона Бёрделла и Мари Дюбинэ. Стоило федералам покрепче прижать Бёрделла, он выдал всю правду. Они застенографировали его полное признание, что существенно осложняет твое положение.

Усилием воли Полетта заставляет себя сесть. Она даже улыбается.

– Ты выиграл, – выдавливает она. – Я посчитала тебя обычным полицейским остолопом. Откуда мне было знать, что у тебя есть мозги?

Смотрю на Генриетту. Та испугана, даже губы трясутся.

– Лемми, получается… Грэнворт не умирал. Он жив и находится в Мексике. Я…

– Минуточку, дорогуша, – говорю ей. – Я сообщил еще не все новости. Боюсь, вас это может шокировать.

Эта телеграмма из Мехикали, от тамошнего управления полиции. Она гласит:

НА ОСНОВАНИИ ЗАПРОСА СПЕЦИАЛЬНОГО АГЕНТА ФЕДЕРАЛЬНОГО БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ Л. Г. КОУШЕНА, ПОДТВЕРЖДЕННОГО ВЧЕРА ФЕДЕРАЛЬНЫМ КОНСУЛОМ В ЮМЕ, В СОНИ БЫЛ НАПРАВЛЕН ЛЕЙТЕНАНТ ПОЛИЦИИ ХУАН МАРСИЕСТА С ПРИКАЗОМ АРЕСТОВАТЬ ГРАЖДАНИНА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ ГРЭНВОРТА ЭЙМСА, ВЫДАВАВШЕГО СЕБЯ ЗА РУДИ БЕНИТО, А ТАКЖЕ ИСПАНСКОГО ГРАЖДАНИНА ДОКТОРА ЭУХЕНИО МАДРАЛЕСА. ПРИ АРЕСТЕ ОБА ОКАЗАЛИ ВООРУЖЕННОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ И БЫЛИ УБИТЫ.

Генриетта разражается слезами. Обхватив голову трясущимися руками, она рыдает так, что сердце разрывается.

– Успокойтесь, леди. Такой конец можно считать наилучшим для всех. Мэлони, усадите Генриетту в машину и отвезите домой.

Генриетта встает. Сейчас, с глазами, полными слез, она выглядит невероятно красиво. Но там есть не только слезы. Там есть особый блеск. Будь я склонен к сентиментальности, этот взгляд доставил бы мне немало удовольствия.

– Лемми, вы потрясающий человек! – говорит она.

Они с Мэлони уходят.

Подхожу к столу Меттса, открываю ящик и достаю стальные наручники. Затем иду к стулу Полетты и защелкиваю их на ее запястьях. Естественно, такие «браслетики» ей не нравятся.

– Советую тебе к ним привыкнуть, – говорю ей. – Если отделаешься двадцатью годами, считай, что тебе повезло. Это не считая покушения на мою жизнь.

Она встает.

– Жаль, что я не ухлопала тебя, – признаётся она. – Насколько проще все было бы сейчас. Но жизнь любит устраивать подставы…

Она вдруг делает шаг назад и замахивается, метя мне в физиономию. Если бы ее затея удалась, мое личико получило бы удар наручниками, оно стало бы больше похоже на Гибралтарскую скалу, чем сейчас.

Но я успеваю увернуться, и она промахивается. Хватаю ее за руку. Испытываю горячее желание отшлепать ее по предназначенному для этого месту, однако сдерживаюсь.

– Нет. Я не ударю тебя. Это все равно что ударить тарантула. Полетта Бенито, ты арестована за соучастие в убийстве твоего мужа Руди Бенито, а также за соучастие в изготовлении фальшивых ценных бумаг. Пока ты будешь находиться в Палм-Спрингс, после чего тебя доставят в Нью-Йорк, где состоится федеральный суд. Лично я невероятно рад, что не являюсь твоим мужем. Это как оказаться в одной постели с гремучей змеей.

Глаза Полетты бешено сверкают.

– Жаль, что ты не мой муж! Мне хватило бы недели. Я бы угостила тебя крысиным ядом!

– Будучи твоим мужем, я бы его с радостью принял… Ребята, можете уводить. Заприте ее в камере, а там она может устраивать хоть гражданскую войну.

Полицейские, ожидавшие за дверью, уводят Полетту. Меттс приносит бутылку бурбона, и мы с ним выпиваем по основательной порции. Мне кажется, что я готов уснуть не на двадцать четыре часа, а на двадцать четыре года и ни разу не шевельнуться во сне.

Меттс сообщает, что направил на асьенду «Альтмира» фургон с двоими полицейскими и гробом. Пожалуй, моих словесных объяснений ребятам недостаточно. Надо поехать самому и показать им, где эта гнида Фернандес зарыл тело Сейджерса. Покидаю дом Меттса и еду на асьенду.

Светает. Пустыня в это время суток выглядит просто потрясающе. Одно слово – картинка.

Я бы не прочь поболтаться в этих местах, наслаждаясь бездельем. Но работа гоняет меня по всей стране и даже за ее пределы, заставляя ловить разную мразь, в том числе и изготовителей фальшивых ценных бумаг, а также уворачиваться от выстрелов дамочек вроде Полетты.

Останавливаюсь перед входом на асьенду и иду к гаражу. Вижу фургон и двух парней с лопатами, дожидающихся моего появления. Внутри фургона стоит гроб. Показываю им, где копать, и они принимаются за работу.

Смотреть, как извлекают останки Сейджерса, мне не хочется. И тут я вспоминаю, что упустил один важный момент. Гоню на ранчо Генриетты. Подъезжаю в тот момент, когда Мэлони усаживается в свою машину.

– Ну и осел же я! – признаюсь Мэлони. – Вывалил все пакости, а единственную хорошую новость, касающуюся Генриетты, забыл. Кстати, куда вы собираетесь?

– Уезжаю отсюда, – говорит он. – Теперь, когда Генриетта чиста перед законом, мне незачем оставаться здесь. Я действительно хотел помочь ей во всем, что на нее обрушилось. Можно сказать, чуть ли не силой склонил к браку со мной. Но сейчас все изменилось. У нее нет ко мне никаких чувств. Она говорит, что относится ко мне как к брату… дальше вам понятно. – Он улыбается. – У меня есть девушка во Флориде. Поеду-ка я к ней, узнаю, как ее дела.

– Вот и умница, – отвечаю я.

Смотрю вслед облаку пыли, поднятому его машиной. Потом поднимаюсь на крыльцо и стучу в дверь. Вскоре мне открывает сама Генриетта. Она успела переодеться. Сейчас на ней белое крепдешиновое платье и белые туфли. Все недавние переживания не испортили ее красоты.

– Генриетта, я ведь забыл сообщить вам приятную новость. Представляете? Вот такой я чурбан.

– Какую новость?

– Вы помните, что Грэнворт застраховался на сумму двести тысяч долларов. В случае его смерти сумма выплачивается полностью. Исключение составляет самоубийство, о чем в договоре есть специальный пункт. Так вот, он не совершал самоубийства. Вчера он воспротивился аресту и был убит мексиканской полицией. То есть теперь страховая компания обязана выплатить вам эту сумму. Вы получите кучу денег и можете не волноваться за свое будущее. На обратном пути я переговорю с Меттсом, и, если вы спешно нуждаетесь в деньгах, местный банк выдаст вам ссуду. Я свяжусь с нью-йоркской полицией по телеграфу и попрошу их прислать сюда необходимые документы. Тогда банк обналичит вам ту часть страховой выплаты, которая вам нужна.

Глаза Генриетты сверкают.

– Как замечательно! Но что же вы стоите на пороге? Входите. Мне хочется вам кое-что сказать. К тому же сейчас время завтрака.

Я смотрю на нее:

– Вот что я вам скажу, леди. Наверное, прежде вы обо мне не слышали. Вообще-то, я парень довольно наглый, которого опасно приглашать на завтраки с такими очаровательными дамочками, как вы. Особенно если вы умеете делать вафли. Когда я наемся вафель, со мной что-то делается и я становлюсь одним из тех парней, которых женщинам лучше остерегаться.

Она прислоняется к дверному косяку.

– Я собиралась угостить вас жареной курицей, – говорит Генриетта. – Но теперь у меня появился замысел получше.

– Например?

– Например, приготовить вам вафли.

Смотрю на нее и вспоминаю свою старую матушку. В детстве та часто говорила мне, что еда всегда стоит у меня на первом месте.

Но в этот раз матушка Коушен ошиблась.