Фатима, названная так в честь дочери пророка, с детства была любимицей отца. Из командировок он всегда привозил своей девочке особый подарок: то диковинную шкатулку, то немецкую куклу, на зависть всем детям во дворе, то сервиз из чехословацкого хрусталя. Сервиз он наказал жене аккуратно упаковать и убрать подальше, пока Фатима не будет просватана. Девочке не было и пяти лет, когда Алихан начал собирать приданое.

– И как ты ее замуж отдашь, если едва с ней на день расстаешься? – смеялась жена.

– Отдам, но не абы за кого, – замечал он. – Только за самого достойного горца.

Фатима росла смышленой и ни в чем не отставала от своих четверых старших братьев. Они лезут на дерево, Фатима за ними. Пробуют метать ножи, Фатима тут как тут. Хотят скакать на соседской лошади, Фатима отпрашивается с ними. Братья только диву даются и называют Фатиму пятым братом.

Мать все пыталась вырастить из Фатимы будущую хозяйку и учила печь чуду. Фатима, вся перепачканная мукой, старательно повторяла за ней, но мысли маленькой девочки всегда были лишь о том, как бы поскорее оказаться в горах. Отец обещал взять ее на следующей неделе с собой, если она будет послушной и не получит ни одного замечания от матери. Усмиряя свой нрав, Фатима продолжала раскатывать тесто и начинять его творогом и зеленью. Запах чабреца щекотал девочке нос, пока она в очередной раз тяжело вздыхала, что не родилась мальчиком. Можно было бы водить с местным пастухом овец по горам целыми днями и не думать о том, что тебе нужно уметь готовить хинкал и печь хлеб. Фатима любила есть, но совсем не любила готовить.

К семнадцати годам она превратилась в статную черноволосую девушку, на которую не заглядывался только ленивый. Но что ей до того, если ее сердце уже успел завоевать племянник папиного друга? Едва завидев его, Фатима начинала заметно нервничать, хотя всем все и так было давно известно. Отцы уже договорились, что, как только Фатима окончит школу, они тут же сыграют свадьбу. Счастливая девушка считала минуты до конца уроков, и так каждый день, пока не наступала благословенная суббота. В этот день жениху разрешалось сводить ее в кино, но не более чем на три часа.

Братьям девушки Гамид решительно не нравился, хотя они и не перечили воле отца. Годами оберегая младшенькую от любых бед и посторонних взглядов, они были подавлены тем, что в итоге придется передать ее в руки этого слабака. Неспособность Гамида выстоять в кулачном бою была известна всей округе. Единственное, что делало его сносным в глазах мужчин, – это его последовательность в действиях и верность данному слову.

– Пропадет с ним Фатя, – говорил старший из братьев.

– Пропадет, нахлебается слез, – вторил средний.

– Отцу виднее, – отвечал им младший.

Влюбленная Фатима сомнений братьев не замечала. Все ее планы строились вокруг будущей свадьбы и выпускных экзаменов, которые были самым большим препятствием к замужеству. Фатима страшилась математики и часами корпела над задачами. Ей казалось, что такое количество информации сведет ее с ума, но что поделать, такова плата за возможность сказать школе «прощай». Субботние вылазки в кино с женихом были ее отрадой. Погружаясь в хитросплетения индийских мелодрам, она забывала о логарифмах и предавалась мечтам о совместной жизни с Гамидом. Каждый понедельник она будет печь хлеб на несколько дней вперед, обязательно на закваске, как ее учила мать. Чуду всегда с мясом или картофелем, как любит Гамид. Если она готовит хинкал, то только лакский или аварский, потому что другой муж не ест. Через пару лет у них обязательно родится ребенок. Первым, конечно, будет сын – продолжатель рода, за ним непременно девочка, после – как Аллах решит. Фатима немного переживала о том, справится ли с детьми, если будет параллельно учиться в университете, но мать обещала помогать. Упоенная любовью, девушка не всегда замечала, что Гамид бывает холоден к ней или отстранен. Она думала, что он стесняется ее или устает после тяжелого рабочего дня. Гамид еще не получил диплом, но уже помогал отцу. Тот не мог на него нарадоваться и говорил, что может умирать спокойно, зная, что его дело в надежных руках.

– Сколько осталось до твоих экзаменов? – интересовался Гамид.

– Еще две недели. – Девушка теребила рукав платья. – С каждым днем мне становится все страшнее. Вчера я проснулась посреди ночи и не могла успокоиться, пока не вспомнила одну из формул.

– Ты сходишь с ума, – засмеялся Гамид.

– Я так боюсь, что от волнения на экзамене все вылетит у меня из головы. – Она доверчиво посмотрела на жениха. – Не представляю, как ты так спокойно готовишься к своим.

Гамид взял руки девушки в свои и шутливо ткнулся носом в ее лоб. Фатима засмеялась и попыталась увернуться.

– Не переживай ты так из-за ерунды. Столько людей сдавали эти экзамены до тебя и сколько еще будет сдавать после!

– Но сдам ли я?

Гамид кивнул:

– Конечно сдашь. Думай лучше о том, как сразу после свадьбы мы поедем в Казахстан и будем жить только вдвоем. Как будто на свете нет никого, кроме нас.

Гамид вскоре должен был получить диплом, а после ехать по распределению в маленький город в Казахстане, о котором до этого никогда не слыхал. Сначала Фатима опасалась, ведь придется какое-то время быть вдали от родных, но потом справедливо рассудила, что всегда может приехать к ним в гости. Успокоившись, Фатима продолжила готовиться к экзаменам. С каждым решенным уравнением ненавидимая математика давалась ей все легче. Временами Фатима отрывалась от конспектов и вглядывалась в окружающие ее вещи. Будь то старинный комод, оставшийся от прабабушки и заполненный теперь хрустальными вазами, или медовое мамино печенье. Фатима пыталась запомнить узор на алом ковре, лежащем под ногами, запахи, что были связаны с домом, черты любимых людей. Кто знает, как долго они еще не увидятся. Фатима даже не заметила, как наступил заветный день последнего экзамена – математики.

Утром она отказалась от завтрака, боясь, что ее желудок от волнения сыграет с ней злую шутку. Наскоро заплетя косу, девушка выбежала из дома и через десять минут была в родной школе. Из-за взволнованных лиц одноклассников ее сердце забилось чаще. Фатима шумно выдохнула и ободряюще крикнула:

– Все сдадим!

– Дай Аллах, – шепнула одна из девушек, глядя на потолок.

– Там никого нет, – засмеялся юноша рядом с ней, тыча пальцем вверх. – Стыдно комсомолке в такую ерунду верить.

Дверь кабинета, у которого все столпились, со скрипом приоткрылась. Выглянул рано поседевший директор школы. Он вечно ворчал, что работа с детьми лишила его смоляных кудрей.

– Заходим строго по одному. Берем билет, называем его номер и садимся за стол. Тоже по одному.

Все тут же построились в линию, резко посерьезнев.

– Удачи тебе, – услышала Фатима.

– Тебе тоже, – ответила она, даже не поняв, чьи это были слова.

Долгожданный экзамен по математике длился для нее ровно один час и пятнадцать минут. Счастливая оттого, что все позади, Фатима бежала на встречу с будущим мужем. В воздухе стоял густой запах сирени, весна в тот год казалась особенно прекрасной. Она быстро перепрыгивала через ступени, желая как можно скорее увидеть Гамида.

Добежав, она застала Гамида с другой девушкой. Он нежно запустил пальцы в ее волосы. Он притянул незнакомку к себе и поцеловал в губы.

Внутри Фатимы все сжалось. Гамид заметил ее и оторвался от девушки. Его синие глаза, всегда полные спокойствия, горели от злобы.

«Она для меня ничего не значит. Я не могу делать с тобой то, что делаю с ней». Слова эти еще долго отдавались эхом в голове Фатимы, пока она рыдала на коленях матери.

Гамид все лето пытался помириться с невестой. Когда же и по наступлении осени это не удалось, то плюнул и уехал в Казахстан. Больше в Дагестан он не вернулся. Через пятнадцать лет, о чем Фатима узнает случайно, его застрелят в подъезде собственного дома в Москве. Ни убийц, ни заказчиков преступления так и не найдут.

Так Фатима стала одной из тех, кого называют «оставшиеся дома».

Ее старший брат готовился к свадьбе. Невесту нашел сам. Родители противиться не стали, хотя к выбору сына отнеслись настороженно. Про его избранницу ходили всякие слухи, но отец заметил, что говорить люди могут много и разное и нет смысла им верить.

Будущая невестка оказалась бесприданницей. Готовилась войти в дом будущих свекров буквально в единственном платье. Отец и мать жениха, переговорив между собой, решили, что отдадут ей приданое Фатимы, – все равно оно ей не пригодилось. Когда найдет жениха, купят все новое. Фатима расстроилась, но спорить не стала, замужней она себя пока не видела.

– Пусть будет ей на радость, – тихо проговорила она.

В день свадьбы брата гулял весь город. После праздника молодые наконец остались вдвоем, но первая брачная ночь обернулась неожиданностью: Мурад исчез на неделю. Ни жена, ни родители не знали, где он пропадал, только слышали, что болтается где-то с друзьями. Когда же он вернулся домой, то был хмур и неразговорчив.

– Что с тобой, сынок? – то и дело вопрошала мать.

– Ничего, просто устал, – отмахивался он.

– Не успел жениться, уже жалеешь? – подшучивал отец.

Мурад на шутки не реагировал, а с женой был холоден. Когда спустя четыре месяца она забеременела, лед в его сердце растаял. Никто так и не узнал о том, что старший брат Фатимы, обнаружив, что его невеста не была девственна, почти неделю пил с друзьями и не хотел возвращаться домой. Он голову сломал, думая, как поступить. Вернуть ее обратно родным, может, и правильно по древним адатам, но Мурад был слишком жалостливым и не мог обречь девушку на такой позор. Решив, что поживет с ней год, а затем тихо разведется, Мурад вернулся домой. Когда же молодая жена забеременела, то ему представилось, что это знак. Значит, ему следует забыть о том, что было, и просто радоваться скорому появлению ребенка. За все годы брака он так и не спросил у жены, кто у нее был до него. Сперва она пыталась все объяснить, но он обрубал ее попытки, говоря:

– Что было, то было. Больше не будем об этом.

Начались обычные будни молодой семьи. Муж с утра уходил на работу. Жена оставалась дома с его матерью. Ежедневно нужно было делать уборку и готовить как для домашних, так и для гостей, которые будто и не уходили никуда.

Отношения с Фатимой у молодой хозяйки сразу же не задались. Девушки были слишком разными. Фатима выросла в достатке у отца, партийного чиновника, и не знала ни в чем отказа, а Заира воспитывалась в бедной сельской семье. Первая хоть и была чрезмерно импульсивна и несколько шумна, но отличалась умением сопереживать и чувствовать боль другого, вторая же – может, от тяжелой жизни, а может, из-за характера – была склочной и завистливой. Они ругались почти каждый день. То одна укажет другой, как правильно чистить овощи, то вторая прицепится к тому, что первая неправильно месит тесто.

Мать Фатимы старалась не замечать этих стычек до тех пор, пока это представлялось возможным. Не реагировал на них и Мурад. Отец и вовсе ничего о них не знал. Однако так не могло продолжаться вечно.

– Что ты каждый раз цепляешься к бедной девочке? – отчитывала Фатиму мать, сурово щурясь на нее.

– Так это она мне проходу не дает, – оправдывалась та, указывая рукой на комнату молодых. – Постоянно поучает, хлеб, говорит, кислый, да и тесто плохое.

– Девочка живет в чужом доме. Все ей непривычно, будь терпимее.

Заира же старалась науськивать мужа, да все без толку. Тот постоянно вставал на сторону сестры:

– Фатима точно не станет с кем-то ругаться без повода.

– Так я ей помочь хотела побыстрее картошку почистить, а она разозлилась, что я учу, словно мать. Мол, ей мои советы ни к чему.

– Они и впрямь ни к чему. – Мурад взял жену за плечи и усадил напротив себя. – Вот родится у нас дочь, будешь ее учить и как картофель чистить, и как хлеб правильно печь.

Заира лишь тяжко вздохнула, подумав о том, что Фатиме стоило бы поскорее выйти замуж. Тогда в доме дышалось бы свободно и не было бы места ругани.

Фатима замуж не торопилась и отвергала настойчивые ухаживания самых видных женихов. Когда же отец возмущался ее разборчивостью, она не задумываясь отвечала:

– Они не ко мне сватаются, а к тебе.

– Ну и характер же у тебя! – смеялся Алихан. – И в кого такая уродилась? Мать у тебя такое нежное создание!

– Зато отец словно из горы высечен, – подтрунивала Фатима.

Женихи приходили свататься не реже одного раза в месяц, но неизменно получали отказ.

Годы шли. Братья женились один за другим, а для Фатимы ничего не менялось. Единственное, что ее радовало, – это скорый отъезд Мурада и Заиры, отец помог им выбить маленькую однокомнатную квартиру от завода, на котором работал Мурад.

– Все уже переженились, осталось найти жениха Фатиме, – заметила Заира, перебирая постельное белье.

– Да женихов-то полно. – Мать Фатимы, скрючившись на диване, вышивала свитер для внука. – Только им постоянно отказывают. Так и женихи кончатся, они же не каждый день рождаются.

Фатима не обращала внимания на разговоры матери и Заиры. Пальцы ее перебирали спицы так быстро, как только было можно, Фатиме хотелось успеть связать к зиме теплый шарф. Подобрав ноги, девушка сосредоточенно считала петли и старалась не слушать, о чем говорят. Однако Заира не останавливалась. Дождавшись, пока свекровь покинет комнату, она выпалила:

– Ты вообще никогда замуж не выйдешь?

– Тебе-то какое дело? – вспылила в ответ Фатима. – Ты вот-вот уедешь, тебе не придется и дальше меня терпеть.

– Твои родители беспокоятся за тебя. – Заира делано нахмурила брови. – Я всего лишь хочу, чтобы они были счастливы.

– Может, я вообще никогда не выйду замуж. Они не будут от этого несчастны.

– Скажи честно, ты просто уже не девственница? – Заира сверлила ошарашенную Фатиму взглядом.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – наконец выдавила из себя Фатима.

– Конечно нет, – тут же стала отнекиваться Заира. – Но сама понимаешь, какие уже ходят слухи.

– Сами ходят или ты их распускаешь? – Откинув спицы и пряжу, Фатима вскочила с места.

– Я бы никогда не стала так говорить о сестре своего мужа!

– Так уж и не стала бы! – Внутри Фатимы все горело от ярости. – Может, это не слухи, а твои собственные мысли?

– Если так, то что с того? Ты бы сама удивлялась, если бы видела, как к кому-то чуть ли не каждый месяц ходят женихи, но из раза в раз получают отказ.

Взбешенная словами родственницы, Фатима еще больше замкнулась в себе. Днями напролет между работой и домашними хлопотами она раздумывала над сказанным. А вдруг не одна эта несносная женщина такого мнения? Может, так думают и другие? Родители, братья, соседи… Фатима решила, что ей и правда стоило бы подумать о замужестве. Несмотря на то что она никак не могла представить себя чьей-то женой, она понимала: у нее нет другого выхода. Либо прикусить язык и выйти замуж за подходящего человека, либо навсегда остаться в родительском доме и терпеть косые взгляды и шепот за спиной. Однажды люди перестанут болтать, но какая ей будет от этого радость после стольких лет пересудов?

Помаявшись до весны, Фатима намерилась выйти замуж. Когда к ней посватался сын соседей, она, не слушая похвалу в его адрес, сразу согласилась на брак. Мать девушки, ожидавшая очередного отказа, сначала решила, что ей послышалось. Когда же до нее дошел смысл слов дочери, она вскрикнула от радости и побежала к мужу.

Фатима снова стала невестой. На этот раз женихом был практически незнакомец. Это был степенный мужчина тридцати двух лет, который отличался крепким здоровьем, но был не очень красив лицом.

– Муж и не должен быть красавцем, – заметила мать Фатимы. – Красивый муж – чужой муж.

Фатиме было все равно, как он выглядит. Она терпеливо сносила его визиты с подарками. Улыбалась, когда он расписывал ей их будущую жизнь, и старалась не отдергивать руку, если он будто случайно касался ее.

Отец Фатимы и братья были счастливы за сестру и хотели организовать для нее пышное торжество, которое город запомнит надолго. Фатима их не останавливала. Единственное, о чем она думала, так это о Заире и ее словах. Наконец все поймут, что она, Фатима, была целомудренна и не позволяла себе нарушить адаты.

Раджаб заприметил Фатиму давно. Когда Фатиме сосватали сына стоматолога, он не особо расстроился, потому что помнил слова матери: «Нам бы в семью ее все равно не отдали. Ее отцу подавай богача».

Раджаб, к тому времени только окончивший университет, устроился в местную школу учителем истории, планируя позже поступить в аспирантуру. Дети к нему тянулись, чувствуя в нем товарища. Раджаб мог объяснять одно и то же по многу раз, и это быстро сказалось на успеваемости его учеников. Директриса школы видела в молодом учителе конкурента, но тем не менее поощряла его нововведения.

Когда Раджаб пришел работать в школу, Фатима поступила в университет. Слухи о том, что ее свадьба с Гамидом не состоится, быстро дошли и до Раджаба. Никто не знал, что за кошка пробежала между молодыми, казавшимися такими влюбленными друг в друга.

– Избалованная, – кривилась соседка, распивая кофе с матерью Раджаба. – Чего еще было от нее ожидать? Бедный мальчик…

– Ладно тебе, Зарема, – отвечала ей другая. – Может, мальчик не такой уж и бедный. Его не раз видели с дочкой Магомеда, которая недавно развелась. Пойди пойми, что у них стряслось. Ничего, Фатиме быстро другого жениха найдут, такая красавица не пропадет.

Патимат только пожала плечами. Она не очень любила вот так сплетничать с соседками, но все же не уклонялась от этих встреч, считая их своеобразной традицией.

Спустя несколько лет, когда Раджаб защитил диссертацию и теперь мог рассчитывать на работу в университете, он намерился жениться. Время пустых мечтаний о Фатиме прошло, да и мать чуть ли не каждый день напоминала о том, что у всех вокруг внуки, а у нее даже снохи нет. Обрадованная решением сына, мать Раджаба расторопно принялась за дело. Созвав подруг и соседок на чаепитие, она стала выспрашивать у них, кого те могли бы порекомендовать.

Каждая наперебой хвалила своих родственниц:

– У моей сестры дочь младшая не замужем. Такая девочка хорошая, все умеет: стирает, гладит, готовит…

– У меня племянница ко всему прочему не только большая умница и хозяйка, но еще и красавица.

– Моя еще и вышивать умеет.

Зарема пила чай маленькими глотками и дожидалась, когда очередь дойдет до нее. Ей, большой выдумщице, пришла в голову неожиданная мысль:

– Почему бы нашему Раджабу не посвататься к Фатиме?

Женщины тут же притихли и недоуменно переглянулись.

– К какой Фатиме, соседской дочери? – Мать Раджаба вскинула брови.

– Да, к дочери Алихана. – Зарема отставила в сторону блюдце с чашкой и картинно пригладила прическу перед тем, как продолжить: – Ей уже не восемнадцать лет, однажды была засватана… Не такая уж и большая ценность, чтобы не быть Раджабу парой. Он теперь не сын обычного рабочего, а кандидат наук. Почему бы и не посвататься?

– Так откажут же, – начала было одна из женщин, но присмирела под грозным взглядом Заремы.

– И что с того? Фатима каждый месяц кому-то отказывает, никто и не заметит.

Кумушки слова Заремы всерьез не восприняли. Много болтает безумная. Не собиралась брать себе в невестки Фатиму и мать Раджаба, хотя слова соседки крепко застряли в ее голове. Сын ведь и правда не лыком шит, такой умница. Да Алихану и его родне должно быть за честь, если Раджаб Фатиму в жены возьмет. Сначала женщина думала об этой затее неуверенно, затем чуть охотнее, спустя неделю после посиделок она уже не сомневалась, что лучше Фатимы варианта для ее единственного сына не будет. Не сельскую же девушку им в дом брать.

Мать сказала об этом сыну, который воспринял ее слова безучастно.

– Если она тебе совсем не нравится, ты только скажи, – попыталась исправить дело мать, – я тут же другую девушку присмотрю.

– Отдадут ли нам Фатиму?.. – Голос Раджаба словно надтреснул.

– Как такому, как ты, и не отдать? – Глаза матери светились гордостью.

Когда через месяц Раджаб получил согласие семейства Фатимы, все в округе были несказанно удивлены. Шептались, что Алихан совсем потерял надежду на замужество дочери, если отдает ее Раджабу. Он, конечно, парень хороший, но его отец был горький пьяница. Дурная кровь. Все гадали, как можно соглашаться на брак с ним. Никому не было дела до того, что и у Алихана от этого решения было горько на душе.

– Она согласна выйти за него замуж. Не будем же мы ее отговаривать, – убеждала его жена. – Скольким она за эти годы отказала! Согласилась наконец! Радоваться надо!

Алихану ничего не оставалось, как принять волю дочери, в надежде, что этот брак будет ей в радость.

Приготовления к свадьбе шли несколько месяцев. Все это время Фатима не могла поверить, что она согласилась. Временами ей хотелось все остановить, но каждый раз, глядя на Заиру, она крепла в своем решении довести начатое до конца.

В заветный день Фатима не могла перестать лить слезы. Гости шушукались о том, как тяжело невестам покидать отчий дом. Никому и в голову не пришло, что Фатиме просто не хотелось замуж. В первую брачную ночь она, скрепя сердце, сносила прикосновения Раджаба и молилась, чтобы утро наступило поскорее. Вместе с новым днем к молодым явились те, кто проверял, была ли невеста девственной. Фатима желала оказаться за тысячу миль от родной Махачкалы, чтобы не участвовать в происходящем.

В тот же вечер Фатима швырнула простыню с алым пятном в лицо невестке и отказалась возвращаться к мужу.

– Довольна?

– Что ты делаешь, сумасшедшая? – Заира прикрыла дверь, чтобы в комнату никто не вошел и не стал случайным свидетелем этой странной сцены.

– Я была девственницей. Довольна теперь? – Фатима дрожала. – Пусть тебе придет столько же страданий и отвращения, сколько я испытала в эту ночь.

О выходке Фатимы болтали не меньше месяца… Позже просто прозвали ее испорченной и принялись перемывать кости сыну Лейлы с пятого этажа. Как это его угораздило привести в дом разведенную, да еще и с двумя детьми?

Фатиму же отец отправил к дальним родственникам в Свердловск. Он надеялся, что там, вдали от косых взглядов, дочь сможет начать жизнь с чистого листа.

Фатима прожила в холодном, чужом для нее городе до слома эпохи, ознаменовавшего возможность вернуться домой. Замуж она так и не вышла, но по старой привычке постоянно стряпала то чуду, то хинкал, представляя себя матерью большого семейства.