Я совсем недавно стал студентом первого курса и с интересом изучал Москву. Не только старинные дома с майоликой в центре, но и панельные строения в спальном районе, где жил дальний родственник моего отца. Он был одинок и мало времени проводил дома. Приютить меня ему было просто. Я как будто стал еще одним бессловесным растением на его подоконнике, которые регулярно погибали. Каждый раз дядя покупал новые фиалки или бегонии, ворча, что лучше бы завел жену. Но найти ее ему так и не удалось.

Тогда народ ожидал чего-то особенного в преддверии, как им казалось, нового тысячелетия. Мне же было восемнадцать, и я смеялся над тем, что люди искренне полагают, будто конец века – это именно 1999 год. Веселиться мне оставалось всего пару дней. Ровно до того момента, как взорвался первый дом.

Уже на следующий день после этого я входил в вагон метро, чувствуя на себе пристальные нервные взгляды. Мои очевидно кавказские черты лица заставляли людей сжиматься и на всякий случай перемещаться ближе к выходу. В глазах их часто была злость, которую они боялись на меня излить, но им очень хотелось. Тогда я и познакомился с прототипом своего Турпала.

Я прислонился к стенке вагона метро и достал книгу, изданную еще в семидесятые. Пальцы мои перелистывали шершавые страницы, на которых разворачивалась история Григория Печорина. Даже не знаю, как я умудрился не прочесть ее в школьные годы. Погруженный в размышления о несчастной судьбе Веры, героини, а не той, которую я встречу годы спустя, я не сразу услышал, что ко мне обратились. Хотя не уверен, что это можно назвать обращением.

– Чурка, езжай в свой Чуркестан. – На меня скалился пожелтевшими зубами пьяный мужик с початой бутылкой пива в руках. До пива он явно добрался уже после того, как закинулся чем-то покрепче. – Слышь? Я к тебе обращаюсь.

Я впился пальцами в книгу, мышцы всего тела напряглись. Я решил попытаться проигнорировать его. Вдруг обойдется.

– Россия для русских, Москва для москвичей! – крикнул мужик и выхватил книгу из моих рук и швырнул ее в угол вагона. Она стукнулась о потертое сиденье. Из книги выпал билет на автобус, служивший закладкой.

Не обошлось – понял я.

Пожилая женщина в потертом пальто с меховым воротником подняла книгу, закрыла ее и встала, чтобы отдать ее мне. Мужик грубо оттиснул ее в сторону и посмотрел исподлобья:

– Отойди, мать. – Он вылил из бутылки остатки пива и взял ее за горлышко. На полу образовалась лужа.

Я надеялся, что поезд прибудет на станцию раньше, чем мне придется ввязаться в драку, хотя считал ее уже почти неизбежной. Мысленно приготовившись дать отпор приставучему мужику, я взглянул ему в глаза. Он разбил бутылку о поручень и направил ее на меня.

– Ну что, чурка? Поиграем? – Хриплый смех смешался с отрыжкой.

Мужчина взмахнул розочкой и пошел на меня, но тут его руку схватил рыжебородый парень. Он прижал мужика к стенке и стал кричать ему в ухо:

– Кто здесь чурка? Отвечай, кусок дерьма!

Мужчина пытался вырваться, но его силы не шли ни в какое сравнение с мощью того, кто зажал его в тиски.

– Скажи спасибо, что я не вспорол тебя этой бутылкой. – Потом парень посмотрел на людей, которые продолжали сидеть и делать вид, будто ничего не происходит. Никто не хотел оказаться тем крайним, кого случайно убьют в очередной глупой разборке. – Вы, трусливые собаки, могли бы хоть помочь!

Но никто не шелохнулся. Пара мужчин, которые были к парню ближе всего, опустили глаза. Третий уткнулся в газету.

– Шакалы! – Рыжебородый сплюнул и еще сильнее скрутил руки своему пленнику.

Как только поезд подъехал к станции, парень крикнул мне выходить. Я тут же выскочил на перрон. Он же со всей силы оттолкнул тушу пьяницы, да так, что тот не удержался и упал на колени. Рыжебородый выбежал из вагона, схватил меня за рукав куртки и потянул за собой:

– Бежим.

И мы побежали вон из метро к автобусной остановке, успокоившись, только когда поняли, что погони нет.

– Не хотел его бить, – отдышался рыжебородый. – Хотя это и легче, чем держать его.

Я кивнул.

– Турпал, – протянул он мне широкую ладонь. – Ты откуда?

– Из Дагестана. Я Абдулмаджид. – Наконец я встретил в этом городе того, кто мог бы выговорить мое имя.

– Давно здесь?

– Пару месяцев.

– Работаешь?

– Учусь.

– Умный, значит? – Турпал улыбнулся.

– Не знаю. – Я немного смутился. Почему-то рядом с таким здоровяком казалось, что ум не самая главная ценность. – Вроде говорят, что не тупой.

Турпал засмеялся, запрокинув голову. Люди на остановке оглянулись на нас. Снова подозрительные, косые взгляды.

– А мне учеба дается тяжко, но я пытаюсь. Будем знакомы.

Турпал стал моим другом. К сожалению, мы общались на протяжении очень короткого отрезка моей жизни. Для него это была ровно пятая часть отмеренного пути. Жизнь Турпала прервал очередной взрыв. На этот раз он случился в метро. Люди снова косились на меня, снова обзывали, снова злились, чувствуя себя беспомощными. Но Турпала уже не было. Я спасал себя сам, все больше зарываясь в книги и убегая от реальности.