Мария Петровна оторвала взгляд от моего черновика.
– Она сбежит?
– Ее спасут.
– И замуж за похитителя не отдадут?
Я покачал головой.
– Мне кажется, из этого действительно можно создать кавказский цикл. Историю про Турпала дописали?
– Работаю над ней. Пытаюсь понять его будущее.
Мария Петровна разгладила складку на серой, в коричневую клетку юбке. Руки преподавательницы были покрыты пигментными пятнами, цветом напоминавшими блеклую хну.
– Попробуйте поделиться с ним своими собственными воспоминаниями.
По пути домой я думал о своем герое – Турпале. Что могло произойти с человеком, который вернулся домой после нескольких лет отсутствия? Он останется в Грозном и окончит там школу? Скорее всего, да. Станет ли он поступать в университет? Возможно. Но мы не знаем, есть ли у семьи деньги, чтобы отправить его на учебу. С большой вероятностью он нужнее родителям в хозяйстве. Решено. Турпал никуда не поступает, он становится фермером.
Что дальше? Люди обычно женятся. Турпалу найдут невесту, когда ему исполнится девятнадцать. Это будет статная круглолицая девушка, моложе его на год. Они заведут четверых детей: двоих мальчиков и двух девочек. Картины из жизни Турпала разворачивались передо мной, как кино. Кадры были пастельных оттенков, а пленка зернистой. Мне нравилась жизнь Турпала. Наверное, я и сам бы не отказался ее прожить. Но в чем тогда конфликт произведения? И нужен ли он? Разве это не устарело? Иногда хочется, чтобы история текла, как в жизни. И нам удается зацепить лишь пару часов из этого длинного временного потока. Знаем ли мы всю историю? Нет, только то, что попало в кадр. Вот я и фиксирую только кадры. Никаких полноценных историй, трехактной структуры, конфликта в сюжете. И уж тем более мои герои никому не обещали измениться, они могут быть в конце ровно такими же, как и в начале.
А что же с Фатимой? Она вернется домой. Соседи будут шушукаться, как обычно это у нас бывает, а после найдут новую жертву и успокоятся. Фатима же выберет себе мужа. Сама. Должна же быть хоть у кого-то свобода и счастливая судьба.