Констанс шоферит выше всяких похвал. Единственный раз, когда она сбросила скорость ниже шестидесяти, – это когда мы проезжали мимо копа. Мы выбрались из Лондона и уже вскоре проскочили Стратфорд. Часики дотикали до половины первого. Еду и усердно думаю, каким способом отбрыкаться от этой куколки, поскольку ей незачем сталкиваться с Макфи и Галлатом, которые вскоре должны добраться до причала на острове Мерси и дожидаться меня.

Провернуть с ней какой-нибудь трюк – дело непростое. Вы уже догадались, что дамочка она башковитая. Тут уж надо крепко постараться, чтобы обвести эту красотулю и не вызвать подозрений.

Понятное дело, сбагривать ее надо раньше, чем мы доберемся до Мерси. Напротив меня, из кармана для всякой всячины, торчит дорожный атлас Британской автомобильной ассоциации. Рядом с ним – фонарик. Включаю фонарик, беру атлас и добросовестно делаю вид, будто рассчитываю оставшееся расстояние до острова Мерси. На самом деле я ищу ближайший гараж, где можно взять машину напрокат. Постепенно нахожу. Это в десяти милях от места, где мы сейчас.

Смотрю на спидометр и жду, пока это расстояние не сократится до пяти миль. Тогда пускаю в ход свою уловку.

– Послушай, Конни, – говорю я. – Давай остановимся на минутку. Возле левого заднего колеса что-то дребезжит. Нам же с тобой не нужны аварии. Так что притормози, я выйду и гляну.

Я выбрал старомодный трюк. В жилетном кармане я всегда таскаю футлярчик с лезвием безопасной бритвы. Им я обрезаю кончики сигар и не только. Вылезаю из машины, подхожу к левому заднему колесу и засовываю лезвие в заднюю щель боковой крышки. Оставляю его там. Где-то через шесть оборотов колеса лезвие свою задачу выполнит и шина лопнет. Через минуту возвращаюсь, говорю, что ничего подозрительного не обнаружил, и мы едем дальше.

Уловка срабатывает. Мы проезжаем еще две с половиной мили. Конни гонит на пятидесяти. И тут шина лопается. Машину подбрасывает, и только шоферские навыки моей куколки уберегают нас от свидания с кюветом. Я вылезаю и иду осматривать шину.

– Наскочили на что-то, шину пропороли, – сообщаю я. – Женщинам не свойственно возить запаску?

Вид у Конни мрачный.

– Так я и чувствовала, что опять угораздит! – сокрушается она. – Была у меня запаска. Я ее проколола. Оставила в гараже для починки.

– Твое признание нам не поможет. Дальше ехать со спущенной шиной нельзя. Сейчас посмотрю, нет ли где поблизости гаража.

Снова лезу в автомобильный атлас и сообщаю, что нашел гараж в двух милях отсюда. Говорю Конни, что двину туда пешком, возьму напрокат машину и вернусь за ней. Она соглашается. Бегу к гаражу трусцой, не особо торопясь. Добираюсь до гаража. Рука болит просто жуть!

Мне предлагают «шевроле».

Соглашаюсь, после чего пишу Конни записочку. Дескать, такое дело, мы и так потеряли время, а потому я поеду прямо на остров Мерси. А к ней выедет гаражный механик, который починит шину. Дальше ей лучше поехать к ближайшей железнодорожной станции и ждать меня там. Никакого другого места встречи мне в голову не приходит.

Отдаю записку механику вместе с фунтовой банкнотой. Он обещает поехать и помочь Конни. Сажусь в прокатную машину и еду дальше. Держу пари, никто в Англии не видел, чтобы машину водили так, как я. Без четверти два добираюсь до острова Мерси. Вообще-то, это не совсем остров. С трех сторон он окружен морем, а сзади через протоку перекинут мост. Словом, дыра, где темно и сыро.

Еду, пока мне на глаза не попадается кто-то из местных жителей. Спрашиваю, где у них тут причал или пристань. Он объясняет где. Еду туда. Останавливаюсь неподалеку, машину оставляю на обочине, у живой изгороди, а сам иду пешком.

Причал – обычная платформа на сваях. Там никого нет. Оглядываюсь по сторонам. Никаких признаков Макфи и Галлата. Может, и они задержались? А может, Макфи, решив, что со мной что-то случилось, рискнул вдвоем с Галлатом отправиться на «Принцессу Кристабель»?

Слоняюсь вокруг. По-прежнему никого. Вдали вижу мигающие огоньки какого-то судна. Наверное, это и есть посудина Гойяза. Сворачиваю на ту дорогу, по которой ехал сюда.

Вскоре слева замечаю дом с освещенным окошком. Должно быть, рыбачья хижина. Хозяин стоит в дверях и курит трубку. На нем синий свитер.

– Привет, дружище, – здороваюсь я. – Ну и паршивая ночка выдалась. Вы тут, случайно, двух парней не видели? Я с ними договорился встретиться на причале.

Хозяин секунд двадцать молча курит. Наверное, вы читали про таких: они всегда думают, не сболтнуть бы лишнего. Потом он произносит:

– Да. Были тут двое. Наверное, вас искали. Потом, видно, решили, что вы не появитесь. Мало ли чего с вами по дороге могло приключиться.

– Понятно, – отвечаю я и даю ему десять шиллингов. – И куда они отправились?

– Поплыли к тому кораблику, – отвечает рыбак. – Наняли моторку у Джима Кардью.

– Когда это было?

– Минут двадцать назад. Может, и все полчаса. Я на часы не смотрел.

– А найдется у вас другая лодка? – спрашиваю я. – Мне тоже надо попасть на тот корабль.

Рыбак качает головой:

– Моторка здесь только у Кардью. И то Джим не рад. Хотел плыть с ними, а они денежки ему дали и отчалили вдвоем. Правда, цену он им заломил – будьте-нате. А на веслах вас ночью никто не повезет. Прилив сильный, гребцу с таким не сладить.

– Спасибо, дружище. Вы мне очень помогли.

Желаю рыбаку спокойной ночи и той же дорогой возвращаюсь на причал.

Словом, тупик. Не знаю, как быть дальше. Одно ясно: ошиваться на причале бесполезно. Думать я люблю на ходу. Снова сворачиваю на дорогу, прохожу мимо оставленной машины. Так что же все-таки делать? Успеваю пройти сотню ярдов и вдруг слышу шум мотора. Сюда кто-то едет.

Для легковушки звук тяжеловат. Значит, грузовик. И тут меня осеняет: а вдруг это четверо красавцев, что играли в покер, когда я вломился в их логово? Они свалили пораньше, поскольку им нужно было закинуть съестные припасы на «Принцессу Кристабель». Похоже, это они!

Прячусь в тени живой изгороди, что на обочине. Через минуту появляется грузовик. «Молодец, Лемми», – говорю я себе. Я оказался прав. Грузовик большой, десятитонный. Нагружен ящиками, коробками, мешками. На самом верху, где край брезентового навеса оборван, вижу ящик с виски. За рулем сидит рослый парень с сальными волосами. Рядом сидят еще двое. Четвертый, похоже, едет в кузове.

Грузовик проезжает мимо меня, но держит путь не на причал, а сворачивает направо, к хижине рыбака, с которым я недавно говорил. Там он останавливается. Чешу через траву и подбираюсь к нему с угла. Шофер орет, рыбак пытается выяснить, что ему нужно. Кое-как хозяин хижины объясняет ему, что нужно вернуться на дорогу и ехать дальше, до самого причала. Дорога очень узкая, и на ней не очень-то развернешься. Я бегу к своей машине и разворачиваю ее поперек дороги.

Сделав это, встаю за машиной и жду. Через пару минут появляется грузовик и останавливается футах в десяти от нее. Шофер высовывает голову из окошка и орет, награждая мою машину разными эпитетами и требуя немедленно ее убрать. Разве я не вижу, что ему нужно проехать к причалу?

Я молчу, все так же оставаясь за машиной. Проходит минуты две, и шайка вылезает наружу. В свете фар моей машины вижу всех четверых. Они заворачивают, где я их и встречаю с «люгером» в руке.

– Руки вверх, сосунки! – командую я. – Как вам встреча со мной? Вы никак не ожидали увидеть меня здесь.

Парню с сальными волосами это очень не нравится.

– Сбежал, значит? – качает он головой, награждая меня разными эпитетами.

– Как видишь, – отвечаю я. – А теперь почему бы мне не всадить в каждого по паре пуль и не сбросить в воду? Вставайте в ряд, лицом к машине и спиной ко мне. Это понятно?

Все четверо послушно встают с поднятыми руками, как я велел. Я очень рад, что остров Мерси – захолустье и никто тут не болтается по ночам, а то подумали бы, что к ним цирк Барнума пожаловал.

Обыскиваю красавцев. У каждого по стволу, которые бросаю на землю. У хмыря с сальными волосами забираю назад свою тысячу долларов, которую он спер у меня в логове на Бейкер-стрит, и добавляю к ним еще четыреста – его выигрыш в покер. Почему бы не извлечь небольшую выгоду из ситуации? Естественно, парню это очень не нравится, и он кроет меня по-всякому.

Миндальничать с ними я не собираюсь. Троим вламываю по голове рукояткой моего «люгера». Они падают, как сбитые кегли. Четвертому – самому щуплому из всех – говорю:

– Слушай, ушлепок. Я парень крутой, но мне не хочется, чтобы ты помер раньше времени. Поэтому ты сделаешь то, что я тебе скажу. Ты затащишь своих подельников в грузовик и погонишь в Лондон. И не вздумай хитрить. Если попадешься мне на глаза где-нибудь поблизости, света белого тебе больше не видать. А теперь грузи эту троицу и не останавливайся, пока не увидишь Чаринг-Кросс.

Вид у парня перепуганный. Думаю, он и чувствует себя хреново. Кряхтя и сопя, он затаскивает подельников в кузов. Я отъезжаю, давая ему место для разговора.

– И несколько напутственных слов на дорожку, малыш, – говорю я ему. – Через пять минут тебя уже не должно быть на острове. Видишь ту звонилку? – Я показываю на телефонную будку в конце причала. – Через пять минут после твоего отъезда я позвоню в полицейское управление Эссекса. Представлюсь местным жителем и скажу, что видел грузовик, за рулем которого сидит подозрительный тип и гонит в Лондон, а в кузове у него еще три подозрительных типа, находящихся без сознания. Если попадешься английским копам, они вытрясут из тебя много чего. Тебе это сильно попортит жизнь. Но еще сильнее это попортит жизнь Гойязу и Кастлину. А теперь садись в кабину и газуй. Понял, дорогуша?

– О’кей… Сейчас твоя взяла. Но знай: до тебя тоже доберутся, и тогда тебе припомнят всё!

– Дорогуша, не заставляй меня плакать, – усмехаюсь я. – Давай чеши отсюда, пока жарко не стало.

Он уезжает. Задние огни грузовика исчезают в темноте. Думаю, этот парень больше не доставит мне хлопот. Излишне говорить, что я не собирался звонить ни в какую полицию. Только мне не хватало здесь другого грузовика, с копами.

Их стволы я выбрасываю в воду, а сам снова начинаю кумекать.

Два момента мне ясны сразу. Первый: с «Принцессы Кристабель» наверняка отправят моторку, чтобы встретить грузовик. И второй: надо что-то решать с Конни, которая торчит где-то на железнодорожной станции (я даже не знаю, где эта станция). Если я не появлюсь, она начнет действовать самостоятельно. Констанс не из тех женщин, чтобы в такой стремной ситуации сидеть и ждать.

Пожалуй, вначале надо заняться Констанс. Завожу мотор и выбираюсь на шоссе. Прикидываю, что железнодорожная станция должна находиться где-нибудь поблизости от шоссе. Вскоре убеждаюсь: так оно и есть.

Вот она, слева от шоссе. Маленькая, занюханная. Там пусто. В такие дыры, как Мерси, поезда ходят только на Рождество и только в високосные годы.

Возле забора вижу машину Конни. Куколка рада моему приезду. Она сидит за рулем и курит сигарету.

– Привет, Лемми. Рада видеть тебя целым и невредимым. А теперь отвечай: зачем ты устроил этот трюк? Почему решил отбрыкаться от меня?

– И мне очень повезло, что отбрыкался.

Рассказываю ей о последних событиях. В общем-то, так оно и есть: не окажись я в тех местах, четверо головорезов уплыли бы на «Принцессу Кристабель», лишив меня шанса попасть туда.

Конни хмуро смотрит на меня:

– Слушай, Лемми… Ну попадешь ты на борт, что дальше? Как к этому отнесется Гойяз? Думаешь, обрадуется? Он тебя шлепнет, а труп бросит в море. Это такая же правда, как то, что меня зовут Констанс.

– Что за детство, малышка? Пора взрослеть, – отвечаю я. – Гойяз вообще не знает, что я встрял в эти дела. Согласна? Я попадаю на яхту, рассказываю ему сказочку, как встретил в городе парней и узнал от них, что он встрял в дела Сигеллы. А дальше говорю, что Сигелла его переиграл, захватил грузовик, который вез на яхту жратву и выпивку, и отделал под орех четверых его парней. Гойязу придется меня выслушать. Потом я дождусь подходящего момента и проверну еще какой-нибудь трюк. Бьюсь об заклад, у меня это получится.

– Лемми, это закончится твоими похоронами.

– Возможно, – усмехаюсь я. – А теперь закрой ротик и включи ушки. Сдается мне, что с «Принцессы Кристабель» должна подойти моторка и забрать то, что привез грузовик. Когда она подойдет, мы посмотрим, сколько молодцов на борту, после чего солировать будешь ты.

Свою машину Конни оставляет у станционного забора и пересаживается в мою. Мы едем на причал. Я останавливаюсь там, где машину не увидят, и мы ждем.

Где-то около трех ночи слышится «чух-чух» лодочного мотора. К причалу пришвартовывается двадцатифутовая моторка. Парней там всего двое. Один привязывает лодку к причальной тумбе, второй выбирается на причал и озирается по сторонам.

Конни, как мы с ней и условились, стоит у входа на причал, в тени. Увидев парня, идет к нему.

– Эй, послушай! Меня зовут Конни. Я – подруга Лотти Фриш. У нас затык вышел. Хотели побыстрее, грузовик занесло и… Словом, одно колесо слетело. Это в двух милях отсюда. Лотти просит, чтобы вы ей помогли.

– Ясное дело, поможем, – отвечает парень. – Где она?

– Я же сказала, ждет на дороге.

Он перебрасывается несколькими фразами с парнем, оставшимся в лодке, и подходит к Конни:

– Ладно, я пойду с тобой, а он останется.

Они с Конни уходят. Я выжидаю минут десять и спешно двигаю к причалу. Оставшийся парень сидит на корме и курит.

– Слушай, твоему напарнику одному не справиться, – говорю я. – Идем, поможешь. Лишняя пара рук не помешает.

– Никуда я не пойду. Лодку не брошу. Чую, тут какие-то стремные дела затеваются.

Жаль, конечно, но по-хорошему с этим парнем не получается. Придется по-плохому.

– Так, малыш, вылезай из лодки, – приказываю я. – И пошустрее, а то эта пушка может и пальнуть.

Он молча вылезает на причал. Едва он там оказывается, награждаю его хуком слева. Ему более чем хватает. Парень складывается пополам. Затаскиваю его в свою машину и попутно обыскиваю. Оружия при нем нет.

Мне очень не хочется оставлять Конни наедине с тем красавцем, но у меня нет выбора. Время подпирает. Бегу к причалу, прыгаю в лодку, отвязываю канат, запускаю двигатель и отчаливаю. Вдалеке все так же мигают огни «Принцессы Кристабель».

Такая ночь по мне, хотя вокруг и темень кромешная. Прилив нешуточный, и я очень рад, что мне хватило мозгов не поплыть к яхте на веслах. Закуриваю сигарету и думаю обо всем, что успело случиться за двое суток с тех пор, как я, разгуливая по Хеймаркет, наткнулся на Конни. Забавно, сколько разной чертовщины вдруг успевает произойти за короткое время.

Но меня не оставляет смутная тревога. Я понятия не имею, какой прием меня ожидает на яхте. Я даже не знаю, добрались ли туда Макфи и Галлат, а если добрались, контролируют ли они положение или валяются связанными на полу. Одновременно в моей голове крутятся и другие, столь же малоприятные мысли. Как вывернется Конни, когда ее спутник обнаружит, что никакого грузовика нет, а его развели? И что будет делать парень, оставленный мной в машине, когда очнется?

Конни – дамочка находчивая. Вывернется как-нибудь. Мозгов ей хватит. Завязываю мысленный узелок: когда вернусь на берег – если вообще вернусь, – проведать парня, оставленного в угольном подвале у Макфи. Представляю, как ему наскучило там торчать, но, может, он любит темноту.

Путь до «Принцессы Кристабель» занимает больше времени, чем я думал. Направляю моторку к корме. Вряд ли кто-нибудь слышал мое появление. На яхте очень шумно.

«Принцесса Кристабель» – большая быстроходная яхта. Строили ее для какого-то миллионера. Ума не приложу, как она досталась Гойязу, но на этой посудине он сделал кучу денег.

В иллюминаторах кают горит свет. Где-то играет оркестр. Похоже, Гойяз все устроил по высшему разряду. К этому времени я уже заглушил мотор и подплыл под корму. Весь шум доносится с носовой части, где находится салон. Что ж, рискнем.

В моторке есть моток веревки. После полудюжины попыток перебросить веревку через кормовые перила мне это удается. Привязываю моторку за оба конца, а сам взбираюсь по веревке наверх. Через несколько секунд я уже на палубе. Корма «Принцессы Кристабель» пуста. Салон занимает три четверти длины яхты. Там очень шумно.

Рядом с салоном на палубных стульях расселись парочки в вечерних туалетах. Двое крепкого вида парней в белых кителях разносят им выпивку. Ветер, подувший в мою сторону, доносит французскую речь. Похоже, Гойяз успел побывать в одном из французских портов. Скорее всего, заманил там на борт обычных посетителей своего казино: плейбоев низкого пошиба и их содержанок.

Надо отдать должное Гойязу: у него хватило наглости приплыть в эту часть мира и заманивать на свое плавучее казино лохов так, словно он стоит на якоре где-нибудь близ Сан-Педро или другого места на побережье Штатов, где мужчины любят покрасоваться, а женщины чертовски этому рады. Но это он здорово придумал: развернуть игру за пределами английской трехмильной зоны. Такое еще никому не приходило в голову. В нейтральных водах ты можешь вытворять что угодно и тебя никто не прищучит.

Похоже, я верно раскусил замыслы Гойяза. Поначалу было так, как говорила Конни, и Гойяз вместе с Сигеллой разрабатывали похищение Миранды. Этот хмырь должен был посадить на яхту свою шайку, приплыть в Англию, заманить Миранду на борт и свалить. А дальше ему захотелось заграбастать весь выкуп себе. Сигелла узнал, что к Гойязу примазался еще и Кастлин, и послал обоих. Кастлину Сигелла не доверяет. Тот себя запятнал еще в Канзасе. Их тогда замели, и Кастлин все свалил на своего подельника Фредди Фрикла. Получалось, это Фредди напоил, а потом застрелил двоих типов из какой-то там ассоциации по защите, приняв их за копов. В результате Фрикл угодил на электрический стул, а Кастлин вышел сухим из воды.

Правая рука у меня трясется. От запястья до локтя я ее вообще не чувствую. Правда, пальцы шевелятся и сгибаются, но мне от этого не легче. Хорошо еще Конни сделала основательную перевязку. Такие дела у нее неплохо получаются.

Сижу в темноте. Мысли продолжают вертеться вокруг Конни. Интересно, где Сигелла ее подцепил? В чутье ему не откажешь. Он редко прокалывался на дамочках. А ведь немало парней, сведущих в гангстерском ремесле, ломали себе шею лишь потому, что не умели выбирать подружек. И сколько раз бывало, когда какая-нибудь цыпочка в припадке ревности выбалтывала все копам. Подобных случаев я знаю больше десятка.

Мое мнение такое: женщины не доставляют хлопот, пока вы им ничего не рассказываете и пока их у вас много. А если запали на одну, она вас непременно заложит. Развлекайтесь со всем табуном, и не будете знать горя. Но если вам приглянется одна, то как пить дать наступит день, когда она обидится на вас из-за какого-нибудь пустяка, положит свою блондинистую голову на плечо другого парня и выложит много такого, о чем бы лучше помолчать. И в девяти случаях из десяти этим парнем окажется хмырь из федералов или коп. А когда из-за этого ее сказочная жизнь рассыплется, как искры фейерверка, она будет запоздало кусать локотки, ругая себя за глупость. Только вам ее раскаяние – что мертвому припарки, поскольку вас ожидает оздоровительный сеанс на электрическом стуле. Я знаю, о чем говорю.

Но Констанс отличалась от блондинистых глупышек. Меня порой досада брала, что ей приходится подлаживаться под итальяшку вроде Сигеллы, хотя мозгами этот итальяшка не обижен, раз спланировал похищение Миранды.

Все эти мысли проносятся в моей голове, пока я сижу в тени кабестана[7] (или как там у них называется эта чертова штуковина), держу нос по ветру и пытаюсь сварганить план ближайших действий.

Я до сих пор сержусь на Макфи. Непонятно, почему мой дружок не действовал так, как мы условились, и не ждал меня на причале. Единственная причина, приходящая мне в голову, – это порывистость Галлата. Узнав, что Миранда на яхте, он потерял способность здраво рассуждать и был готов отправиться туда чуть ли не вплавь. Макфи пытался его удержать, затем решил, что будет проще поплыть вместе с этим растяпой.

Помню, еще в детстве от одного умного человека я услышал следующее: «Если тебя обуревают сомнения, воздержись от действий». Потом я не раз убеждался в справедливости этого изречения, и когда в чем-то не уверен, предпочитаю ничего не делать и просто ждать. И всегда находится решение.

Похоже, гостей на яхте хватает. Нескольких я вижу выходящими из салона, и все они изрядно пьяны. На выпивке Гойяз всегда экономит. Подает дешевку, от которой быстро косеют. Так что я могу смотреть на эту публику в упор, и меня почти никто не заметит. Сам Гойяз, Кастлин, команда и его головорезы на выпивку не налегают. Их бы вывернуло наизнанку, узнай они, что на борту их посудины находится Лемми Коушен.

В этот момент дверь салона, ведущая на корму, открывается, и оттуда выходит женщина. Тоже блондинка и симпатичная. На ней белое атласное вечернее платье с блестками (кажется, это так называется). Но вид у нее такой, словно ее протащили сквозь парочку живых изгородей. Волосы всклокочены, она спотыкается и, похоже, не понимает, где находится. Или блондинка здорово перебрала, или ее огрели по голове дубинкой.

Она бредет в мою сторону. Надо как-то ей помочь. Я встаю и говорю:

– Привет, дорогуша. Как ты себя чувствуешь? По-моему, не очень.

Женщина смотрит на меня остекленевшими глазами. Я не ошибся: лицо у нее очень даже приятное. Красивые губы; вот только оттенок помады ей не подходит. И она облизывает губы. Наверное, они у нее пересохли. Эта странная цыпочка смотрит на меня и словно не видит.

– Паршиво мне, – запинаясь, произносит она. – Тебе не кажется, что Гойяз – просто тварь, если устраивает такие штучки на борту? Зачем он играет так грубо? Можно подумать, в мире мало бед, чтобы не добавлять еще!

Мне кажется, она вот-вот упадет. Обнимаю ее за талию, веду к скамейке у перил кормы и усаживаю.

– Я бы водички выпила, – просит она.

– Да не переживай ты так, сестричка, – говорю я. – Что тебя грызет? Что вообще здесь происходит?

– Все из-за этих придурков, – шепчет она. – Когда мы отплывали из Штатов, я говорила Гойязу: мы с этим круизом еще хлебнем бед. И чего его понесло в Европу? Он и дома всегда имел хороший доход. Нет, он поперся во Францию, да еще и встал в пределах трехмильной зоны. Естественно, нас прогнали. Теперь он задумал еще какой-то фокус здесь. Зазвал на борт какую-то дамочку и теперь трясет ее, как яблоню. По-моему, она уже проиграла двадцать кусков.

Я внимательно слушаю. Должно быть, речь идет о Миранде.

– Мальчик резвится, сестричка, – говорю я ей. – Такие вот дела. Но здесь Гойязу ничего не грозит. Яхта стоит за пределами трехмильной зоны.

Дамочка снова смотрит на меня:

– Не пори чушь! После того, что он сегодня сделал, никуда не скроешься. И трехмильная зона тут ни при чем. Черт, до чего пить хочется!

Она перевешивается через перила. Кажется, ей настолько хочется пить, что она готова прыгнуть в море. Тут и за милю видно, что дамочка не в себе.

– Да будет тебе, малышка. – Я похлопываю ее по плечу. – Не переживай. Сейчас добуду тебе воды.

Встаю и иду по палубе вдоль правого борта. Вдруг открывается одна из дверей салона и появляется парень в белом кителе. Решаю рискнуть.

– Стюард, вы мне нужны.

Он смотрит на меня, затем подходит.