Херрик, Шидраут и я сердечно прощаемся с Вилли Боско. Под конец нашей встречи парень настолько ошарашен, что сомневается, на ногах ли он стоит или на других частях тела. То, что я оказался замаскированным копом, напрочь вышибло его из колеи.
Садимся в машину и едем в ту дыру близ Чаринг-Кросс, где Боско снимал комнату. Попадаем в грязную меблирашку на улочке, примыкающей к железнодорожному депо. В его комнате вскрываем половицу, и вот она, кожаная папка с документами.
Сразу же вытаскиваем их и начинаем смотреть. Похоже, Боско преувеличил, сказав, что этого хватит для отправки Сигеллы и его шайки на электрический стул. Начнем с того, что бо́льшая часть записей зашифрована.
Однако здесь же мы находим прогнозы погоды и данные по направлению ветра. Такие данные используют в авиации. А вот и карты для ночных полетов. Прогнозы погоды касаются ближайшей недели. Моя догадка подтверждается: Сигелла вообще не собирался переправлять Миранду морским путем, а выбрал воздушный.
Зашифрованная часть документов ничуть не обескураживает Херрика. Он говорит, что в Скотленд-Ярде работают толковые дешифровщики, которые легко с этим справятся. Спешно едем туда, чтобы бумаги скорее попали по назначению.
Там у нас происходит еще одно совещание. Мне приходится сообщить Ларри Макфи о гибели его брата. Можете себе представить его состояние. Ему не терпится выйти на след этих мерзавцев и отомстить за брата. Я советую ему успокоиться, поскольку очень скоро мы их всех схватим.
У главного комиссара полиции есть для нас интересная новость. Он только что получил радиограмму из Нью-Йорка. Из нее следует, что Сигелла намерен осуществить свой план до конца. Еще в субботу утром он связался со своим человеком в Нью-Йорке и проинструктировал того насчет обращения к ван Зельдену за выкупом. Моя догадка оказалась верна: эта крыса Меррис переметнулся к Сигелле и продал Лотти, что называется, по горячим следам, сделав это вскоре после нашей ночной встречи в отеле «Парксайд». Вот расшифрованный текст радиограммы:
ОТ ФЕДЕРАЛЬНОГО БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ США АГЕНТУ ФБР ПРИКОМАНДИРОВАННОМУ АМЕРИКАНСКОМУ ПОСОЛЬСТВУ ЛОНДОНЕ АНГЛИЯ ТЧК СООБЩИТЕ КОУШЕНУ И АНГЛИЙСКИМ КОЛЛЕГАМ ДВТЧ ГУСТАВУ ВАН ЗЕЛЬДЕНУ ПОСТУПИЛ ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК СООБЩЕНИЕМ ПОХИЩЕНИИ ЕГО ДОЧЕРИ МИРАНДЫ ЗПТ ВЫКУП ТРИ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ ДОЛЖЕН БЫТЬ ВНЕСЕН ГОЛЛАНДСКИЙ БАНК РОТТЕРДАМЕ ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ ДНЕЙ ЗПТ ЦЕННЫХ БУМАГАХ ПРЕДЪЯВИТЕЛЯ ВЗАИМОЗАМЕНЯЕМЫХ МЕЖДУНАРОДНОМ УРОВНЕ ТЧК ВАН ЗЕЛЬДЕН ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИТЬ НЕИЗВЕСТНОМУ ЛИЦУ НЬЮ ЙОРКЕ СООБЩИТЬ СВОЕМ СОГЛАСИИ ЗПТ ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ЕМУ ЕЖЕДНЕВНО БУДЕТ ПОСЫЛАТЬСЯ ЗАКАЗНОЙ АВИАПОЧТОЙ ПО ОДНОМУ ЗУБУ ЖЕРТВЫ ПОКА ОН НЕ ДАСТ СОГЛАСИЯ ТЧК ЛЮБАЯ ПОПЫТКА ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПОЛИЦИИ ПРИВЕДЕТ ИСТЯЗАНИЯМ ЖЕРТВЫ ТЧК СОГЛАСИЕ БЫЛО БЕЗОТЛАГАТЕЛЬНО ДАНО И СРЕДСТВА ДЛЯ ВЫКУПА ДОЛЖНЫ ПОСТУПИТЬ ОЗНАЧЕННЫЙ БАНК ТЕЧЕНИЕ ЧЕТЫРЕХ ДНЕЙ ТЧК ВАС ЕСТЬ ЧЕТЫРЕ ДНЯ УСПЕШНОГО СПАСЕНИЯ ЖЕРТВЫ ЗПТ ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ВАН ЗЕЛЬДЕН НАСТАИВАЕТ УПЛАТЕ ВЫКУПА ТЧК ОН ОТКАЗЫВАЕТСЯ ВЕРИТЬ УТВЕРЖДЕНИЯМ БЮРО ЧТО ЖЕРТВА БУДЕТ УБИТА ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ТЧК
ОТВЕТ ВАШ ПРЕДЫДУЩИЙ ЗАПРОС ЗПТ НАШ ОТДЕЛ РЕГИСТРАЦИИ СООБЩАЕТ ДВТЧ ЖЕНЩИНА ИМЕНИ КОНСТАНС ЭТО МИССИС КОНСТАНС ГАЛЛЕРЦИН ПРОШЛОМ ЖЕНА ГАНГСТЕРА БАНДЫ УНИОН СИЧИЛИОНЕ ПАТРИКА СКАРЦЦИ ЗПТ НЫНЧЕ СОЖИТЕЛЬНИЦА ГАНГСТЕРА БАНДЫ СИГЕЛЛЫ ЙОННИ МАЛАСА ТЧК ОНА РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДВУХ ШТАТАХ УБИЙСТВО И ПОБЕГ ТЧК ДИРЕКТОР ФЕДЕРАЛЬНОГО БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ ОТ ИМЕНИ ПРАВИТЕЛЬСТВА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ ВЫРАЖАЕТ БЛАГОДАРНОСТЬ БРИТАНСКИМ КОЛЛЕГАМ ТЧК ПРОСИМ СООБЩИТЬ КОУШЕНУ ЗПТ БЮРО ЖЕЛАЕТ ЕМУ БОЛЬШИХ УСПЕХОВ ТЧК
К этому времени все мы изрядно устали. Херрик, Шидраут, Макфи и я возвращаемся в Брикстон, где мы учим Херрика играть в покер. До этого он считал, что играть умеет вполне сносно, но мы показали ему кое-какие хитрости. После этого, глотнув яблочной водки Шидраута, я заваливаюсь спать.
На следующее утро спектакль начинается во всей красе. В восемь часов появляются Шидраут и Ларри Макфи с расшифровкой записей Сигеллы. Дешифровщики поработали на славу. Знали бы вы, как чтение этих бумаг ласкает глаз! Там содержатся списки с указанием имен почти всех членов шайки Сигеллы, действующих в трех странах. Моя догадка насчет готовящейся переправки Миранды самолетом подтверждается. Мы находим сведения о поиске ангара для самолета и много такого, из чего становится ясно, что у Сигеллы есть три самолета, курсирующие между Англией, Францией и Италией. Это объясняет загадочные ночные полеты, о которых около года назад писали английские газеты. Многие жители сообщали, что ночью слышали звук пролетающего самолета, но никто не знал, откуда он взялся. Скорее всего, похищенную французскую девочку Тельму Мюррей-Рибу на самолете переправили в Германию, а оттуда морем отправили в Штаты.
Сигелла допустил одну крупную ошибку, которую неминуемо делает каждый гангстер, достигнув высокой ступени в преступном мире. Он стал записывать свои похождения и составлять списки своих подельников. Практически каждый преступный делец, арестованный Федеральным бюро расследований за последние пару лет, прокололся только потому, что его проверяли люди из службы подоходных налогов или государственной налоговой службы.
Мелкому гангстеру незачем вести учет своих доходов. Но едва он становится крупнее, возникает необходимость знать, откуда приходят денежки и куда они уходят. Гангстеры, промышляющие торговлей спиртным, заправляющие игорными домами, борделями и прочими злачными местами, ведут дела уже с таким размахом, что даже вынуждены заводить себе бухгалтеров. Те ведут учет и составляют отчеты, а как только ты доверил бумаге свои секреты, считай, попал в беду. В конечном итоге их обязательно прищучат, или найдется парень вроде Боско, который украдет их документы.
Все эти бумаги не раскрывают только одного – нынешнего местонахождения Сигеллы и Миранды. Обнаружить его логово нужно как можно скорее. Я знаю этого макаронника: если он грозит отцу Миранды, что в случае неуплаты выкупа будет ежедневно посылать тому по ее зубу, можете быть уверены: он это сделает. Еще и один-два ее пальца подбросит для доказательства серьезности своих намерений.
Я вам уже рассказывал о причастности Сигеллы к казни одного ушлепка в Толидо, которого прибили гвоздями к дереву. Наш агент, внедренный в другую шайку, рассказывал мне, что слышал от парней: Сигелла лично при этом присутствовал и смотрел, как жертва умирает.
Конечно, Миранду надо хорошенько проучить, чтобы не вела себя как шкодливый подросток и не болталась по разным сомнительным местам. Но думаю, она уже получила свой урок. Меня воротит при мысли, что тварь вроде Йонни Маласа будет выдергивать ее красивые белые зубки. Я всерьез беспокоюсь о ней. Но если все пройдет удачно, я уже знаю, как мне снова влезть в окружение Сигеллы, хотя, если честно, я немного страшусь туда попасть, поскольку все это может кончиться для меня не лучшим образом.
Сидя в кабинете начальника Брикстонской тюрьмы, где на столе разложены бумаги Сигеллы, я задумываюсь о мраморной доске на стене главного зала в здании Федерального бюро расследований в Вашингтоне. На этой доске длинный список имен. По сути, мартиролог специальных агентов ФБР, убитых при выполнении служебного долга. Представляю, как внизу добавляют мое имя, и мне это совсем не нравится. Я часто находился на грани гибели, но дела, которыми я занимался, всегда того стоили. А быть прошитым свинцом из-за какой-то глупенькой взбалмошной Миранды – этой дикой кошки, скачущей по свету и заводящей шашни с разным отребьем… словом, меня это не вдохновляет. Не раз ловил себя на мысли, что она ведет себя как умственно отсталое существо.
Глоток яблочной водки из фляжки Шидраута помогает прогнать грустные думы. Мир кажется лучше и светлее. Коротаю время до ланча, потом наслаждаюсь вкусной едой, а дальше начинается основная часть сегодняшнего спектакля. Один из тюремщиков защелкивает на мне наручники. Меня сажают в полицейский фургон, зовущийся здесь «Черная Мария», и везут на Боу-стрит. Меня выводят и передают другому копу. Тот берет меня за руку, ведет по лестнице, и я оказываюсь на скамье подсудимых.
В зале полно народу. Похоже, многим лондонцам захотелось своими глазами взглянуть на гангстера, о котором они столько читали в газетах. На скамье для адвокатов вижу Херрика, Шидраута и Ларри Макфи. Лица у всех суровые. Там же сидит и юрисконсульт посольства. Смотрю на них с нескрываемым презрением, как гангстеры в фильмах. Только что не плююсь в их сторону.
Потом все начинается. Встает какой-то тип и начинает толкать длинную речь обо мне, рисуя меня в самых черных тонах. Его послушать, я – воплощенное зло. Когда он прекращает живописать мои прегрешения, все думают, что это я учил Аль-Капоне азам гангстерского ремесла. Сидящие в зале переглядываются. Наверное, думают, вдруг я сейчас достану из уха автомат и начну палить.
Мировой судья, которого в Англии называют магистратом, молча сидит и слушает, склонив голову набок. Все тихо и чинно; никаких тебе шуточек в зале, как в Штатах, и никто не стучит молотком, требуя тишины.
Мой обличитель возвращается на свое место. Его сменяют двое копов, арестовывавших меня на Джермин-стрит. Они рассказывают о подробностях ареста, сообщая, что при мне было найдено оружие. Когда они отыгрывают свою часть, встает симпатичного вида мужчина лет так сорока пяти, сидевший рядом с Кранцем. Это и есть адвокат, работающий на Конни. Должен сказать, этот парень творит чудеса, вытаскивая меня из ямы, где я оказался стараниями обличителя.
Он сразу заостряет внимание на том, что злополучные пятнадцать тысяч я обменял в банке вполне открыто. Знай я о происхождении денег, я бы поискал другое место, а не филиал банка. Он также заявляет, что я – не гангстер, а жертва обстоятельств. И хотя сейчас эти обстоятельства складываются для меня совсем не лучшим образом, я – порядочный деловой человек из Канзаса, где меня хорошо знают. В Англию я приехал поправить здоровье, а наличие при мне оружия еще ни о чем не говорит. Присутствующие в зале хотя бы по газетам должны знать, что в Штатах многие носят оружие. Он добавляет, что я владею оружием на законном основании и у меня есть соответствующее разрешение, которое я, к сожалению, забыл взять с собой в Штаты. Обзавестись пистолетом меня заставили опасения за свою жизнь, поскольку мне поступали угрозы.
Далее он говорит, что я не противлюсь экстрадиции; наоборот, даже настаиваю на ней, чтобы в американском суде ответить на обвинения, выдвинутые против меня.
Магистрат по-прежнему сидит с суровым видом и кивает. Учитывая, что весь суд – спектакль для публики, судья прекрасно играет свою роль.
Адвокат продолжает, что обстоятельств, которые препятствовали бы моей экстрадиции, нет, однако мне требуется пять или шесть дней, чтобы завершить свои дела в Англии. Мои друзья охотно готовы внести сумму залога для моего освобождения. Я же готов все оставшееся до экстрадиции время ежедневно отмечаться в полиции.
Магистрат спрашивает Херрика, есть ли у него возражения по поводу моего освобождения под залог. Херрик отвечает, что, поскольку сумма залога достаточно велика, у него возражений нет. Магистрат заявляет, что он согласен на внесение залога в виде двух ценных бумаг по пять тысяч фунтов каждая. Тогда встает Кранц и говорит, что сумма будет внесена немедленно.
Вроде все идет тип-топ, но теперь с места встает Херрик и обращается к магистрату со вторым обвинением. При мне был найден автоматический пистолет марки «Люгер», которым я владел без лицензии, и патроны.
Со стороны Херрика это очень умный ход. Спектакль получается более достоверным. Начинается словесная перепалка из-за этого пистолета. В конце концов меня приговаривают к штрафу в сорок шиллингов и передачу оружия полиции.
Из зала суда меня ведут в кабинет, где я должен подписать кучу разных бумаг. Затем Херрик подходит ко мне и крайне жестким тоном объявляет, что каждый вечер я должен являться в полицейский участок на Кэнон-роу. Если я этого не сделаю и если буду вести себя ненадлежащим образом, десять тысяч залога аннулируют, а мне остаток времени до экстрадиции придется провести в тюремной камере. Вряд ли такое в моих интересах.
Я горячо его благодарю и выхожу из здания суда. Возле тротуара стоит спортивный автомобиль Конни. Она сидит за рулем. Конни машет мне и улыбается из окошка. Я подхожу к ней.
– Садись в машину, Лемми, – говорит она. – Хоть ты и доставил нам кучу хлопот, не рассчитывай, что мы так просто тебя отпустим.
– Конни, тебе пришлось отвалить десять тысяч, чтобы вытащить меня оттуда! – смеюсь я. – Сейчас я бы не прочь выпить. И еще одно неудобство: у меня совсем нет денег. Все, что было при мне, эти парни отобрали. Сказали, что вернут только завтра.
– Будет тебе, Лемми, – качает она головой. – Мы о тебе позаботимся. А сейчас давай убираться отсюда.
Конни заводит мотор. Мы едем в ресторан на Пикадилли, где пьем чай. По дороге Конни почти не разговаривает. Украдкой посматриваю на нее и думаю: какое милое и доброе личико у этой дамочки. Никак не скажешь, что ее разыскивают за убийство и побег и что она сожительница Йонни Маласа.
За чаем я болтаю и шучу на разные темы, какие только приходят в голову. Потом Конни переходит к делам:
– А теперь, Лемми, слушай внимательно. Я о тебе долго говорила по телефону с Сигеллой. Ты хоть и считаешь его жестоким, но он бывает вполне понимающим. Думаю, он знает, как ты относишься ко всей его затее. Ты же правду нам сказал: ты сам охотился за Мирандой, а мы силком тебя втянули. Ты попытался встать у него на пути, но тебе обломилось. Сигелла не держит на тебя зла. Мы захватили Миранду. Старик ван Зельден уплатит выкуп за дочурку, и скоренько. У нас все тип-топ. Ты не хуже меня знаешь, что за все эти выкрутасы тебя следовало шлепнуть. Будь на твоем месте кто-то другой, Сигелла сделал бы это не задумываясь. Но он считает тебя классным парнем. Ты и с мозгами, и рисковый. По его словам, вам с ним просто необходимо заправлять делами вместе. Скажу по секрету: когда мы закончим эту историю с Мирандой, ты волен делать что пожелаешь.
– Слушай, Конни, – говорю я. – Кончай ты свои сладкие песни, а то у меня уже болит за левым ухом. Хочешь меня убедить, что этот итальяшка подсуетился со мной просто так, из-за симпатии ко мне? Держи карман шире! А подсуетиться ему пришлось, да еще отслюнить сорок тысяч долларов. Только плакали его денежки. Я свалю отсюда при первой возможности. Довольно с меня английских тюрем. Там слишком паршиво, не говоря уже о еде.
– Напомню тебе, Лемми: ты сам в этом виноват. Поначалу мы вообще не собирались вытаскивать тебя. Но в одном ты прав. Сигелле действительно кое-что от тебя нужно. И сделаешь ты это не только ради него, но и ради себя.
Затем она рассказывает мне историю о документах. Кое в чем она привирает, но в целом картина такова. Когда Лотти Фриш забралась по лестнице в окно, Сигелла сидел в той комнате с Йонни Маласом и еще несколькими парнями. Сигелла говорил, кому что делать. Словом, раздавал задания. Все бумаги лежали перед ним на столе.
Сказав все, что требовалось, он убирает бумаги в папку. Все встают и выходят. Йонни Малас, Конни и Сигелла покидают комнату последними. У двери они оборачиваются и видят Лотти, которая влезает в окно.
Лотти тоже их видит и выпускает очередь из автомата. Стреляет она плохо, и все пули уходят в стену. Эту очередь и слышал Вилли Боско, когда ждал ее внизу. Но Йонни, превосходно умеющий стрелять из любого положения, распластывается на полу, выхватывает ствол и дважды стреляет в Лотти, целя ей в легкие. Лотти ухитряется добраться до стола, схватить папку с документами и выбросить в окно. Полагаю, она догадалась, что бумаги в папке собраны важные и Сигелла очень разозлится, если они окажутся у Боско. Это длится считаные секунды, затем Лотти валится на пол, однако успевает дать вторую очередь из автомата. К этому времени дела ее совсем плохи, и пули летят мимо, никого не задев. Йонни снова стреляет в нее, всаживая пулю за пулей. Когда стрельба прекращается, Лотти окончательно и бесповоротно мертва. Сигелла велит парням схватить Боско, но парня и след простыл.
– Вот так все и было, – подытоживает Конни. – Бумаги эти очень опасные, если попадут к копам. И еще одна закавыка, Лемми. – Она смотрит на меня и выгибает брови. – Твое имя там тоже мелькает. Если бумаги найдут, тебе не поздоровится.
Я киваю и спрашиваю:
– И что дальше?
– Лемми, не прикидывайся дурачком. Ты еще не догадался? Бьюсь об заклад: в какой бы дыре ни прятался Вилли Боско, он сейчас в Лондоне. И он наверняка прочитал в газетах, что тебя освободили под залог, а значит – он явится к тебе. Больше ему не к кому сунуться. Денег у него тоже нет. Он смекает: если отдать тебе бумаги, ты заключишь сделку с Сигеллой. Сигелла отвалит за папку кучу денег, и Вилли считает, что тебе навар тоже интересен, как и ему.
– Теперь смысл улавливаю, – киваю я. – Но все-таки что дальше?
Мой портсигар лежит на столе. Конни берет оттуда сигарету, закуривает и смотрит на меня сквозь облако дыма:
– Слушай, умница. Мы отсюда сваливаем. Целиком. Все спланировано и подготовлено. Легче легкого! Но прежде чем мы свалим, нужно вернуть бумаги и разобраться с Вилли. Расклад такой. Ты возвращаешься к себе на Джермин-стрит. Вилли Боско тебе обязательно позвонит. Ты позовешь его к себе и скажешь, чтобы зашел попозже. Он придет, прихватив с собой папку. Дальше совсем просто. Узнав, когда он явится, ты звонишь мне. Номер я тебе дам. Вилли поднимается к тебе, ты без объяснений шлепаешь его, берешь папку и выходишь. Я буду ждать тебя с машиной неподалеку. А наутро ты, я, Миранда и все остальные будут наслаждаться красотами чудного местечка на Корсике и радоваться жизни. – Она улыбается. – И если ты будешь пай-мальчиком и сделаешь все, что от тебя требуется, получишь миллион. Сигелла так сказал.
Я поднимаю чашку, допиваю остывший чай и протягиваю ей руку:
– По рукам, Конни.
Вскоре мы с ней расстаемся, и я отправляюсь к себе на Джермин-стрит. Перед уходом Конни дает мне свой номер. Думаю, номер принадлежит квартире в Найтсбридже, куда она привела меня впервые и где обитала все это время.
Дома меня ждет пакет. Открыв его, нахожу свой пистолет и записку от Херрика. Предусмотрительный парень этот Херрик. Немногословный, но дело свое знает. Из его записки узнаю, что в ванной установлен телефон прямой связи с его кабинетом в Скотленд-Ярде и он ждет моего звонка. Надо же, как быстро и чисто сработали ребята.
Иду в ванную, звоню ему, рассказываю о встрече с Конни и об их с Сигеллой ближайших планах. Мы с ним выстраиваем свой.
Вилли Боско выпустят. Ему дадут папку с документами, с которых были сняты фотокопии. Он доберется до ближайшего телефона и позвонит мне на Джермин-стрит. Когда это случится, я назначу ему встречу на одиннадцать часов вечера. Приходить раньше ему незачем, поскольку есть кое-какие обстоятельства, но это уже наша кухня. От меня Вилли получит дальнейшие указания.
Затем мы обсуждаем, как действовать дальше. Обстоятельства складываются так, что, если мы где-то проколемся, ни мне, ни Миранде не поздоровится. Судя по всему, мы попросту не останемся в живых. Херрик успокаивает меня, говоря, что в Англии полицейские машины оборудованы надежной радиосвязью. У них это называется «летучий отряд». Словом, я могу рассчитывать на поддержку и все будет о’кей.
Он говорит, что вместе с ним операцию будут координировать Шидраут и Ларри Макфи. Повесив трубку, я принимаю душ и допиваю яблочную водку из фляжки Шидраута. Отличный напиток, скажу я вам. За этим занятием меня и застает звонок Вилли Боско.
Он выстреливает кучу вопросов. Я велю ему заткнуться и слушать внимательно, иначе утро он, скорее всего, будет встречать в морге. Ко мне он должен прийти ровно в одиннадцать часов. Пусть идет по Шафтсбери и сворачивает напротив Пикадилли-Сёркус. Если за ним будут следить, пусть видят, что он идет ко мне.
Говорю, чтобы папка с документами находилась у него под мышкой. Когда он доберется до апартаментов, его сразу проводят ко мне. Он обещает все выполнить. Я заваливаюсь спать, поскольку чутье подсказывает, что меня ждет очень беспокойная ночь.
В девять вечера звоню Конни. Она щебечет в трубку. Если бы я не знал, что она за штучка, мог бы заслушаться. Рассказываю ей о звонке Вилли Боско и о том, что он придет в одиннадцать и принесет папку. Еще говорю ей, что Вилли догадался, насколько важные бумаги лежат в этой папке. По его мнению, Сигелла свалил из Англии. Вилли считает, что мы должны позвонить дружку Сигеллы в Нью-Йорк и потребовать прислать в Англию кучу денег, иначе мы с этой папкой отправимся в американское посольство.
Говорю ей, что похвалил его идею и что теперь-то Сигелла у нас в руках. Вилли очень обрадовался. Обещаю, когда он придет, быстро с ним разобраться, а дальше мне нужна ее помощь, чтобы поскорее слинять отсюда.
– Об этом, Лемми, можешь не волноваться, – говорит она. – Главное, чтобы ты разобрался с Вилли и захватил папку. Скажи, ты к какому времени освободишься?
Отвечаю, что отправка Вилли на тот свет совершится быстро. Каких-нибудь пять секунд. В четверть двенадцатого я вылезу на улицу и буду ее ждать. Конни говорит, что ближе к этому времени она сядет в машину и очень медленно поедет от Пэлл-Мэлл по Нижней Риджент-стрит. По ее расчетам, машина окажется в конце Джермин-стрит в четверть двенадцатого. Если к этому времени меня не будет на углу, она свернет на Пикадилли-Сёркус, проедет по Хеймаркет и снова свернет на Нижнюю Риджент-стрит. Она также учла остановки на перекрестках, где есть регулировщики. Ближайшее место, где стоит регулировщик, – перекресток Риджент-стрит и Пикадилли-Сёркус. Не исключено, что там ей придется остановиться и я смогу сесть к ней в машину. Она поедет на темно-зеленом «Форде V.8» с черными выступами кузова.
Говорю, что к четверти двенадцатого рассчитываю уже быть в конце Джермин-стрит. Когда Конни вешает трубку, иду в ванную, снова звоню Херрику и рассказываю, как выглядит машина Конни. После этого снова заваливаюсь в кровать. Я вам уже говорил о своей любви к кроватям.
Просыпаюсь в четверть одиннадцатого и прошу парня из обслуги принести мне большой стейк. Потом одеваюсь, прилаживаю кобуру с «люгером», хотя мне почему-то кажется, что толку от пистолета будет мало.
В пять минут двенадцатого является Вилли Боско. Он принес папку с документами Сигеллы, которые, как я уже говорил, все сфотографированы. Наливаю ему порцию виски и велю сидеть тихо, пока копы его отсюда не заберут. Сообщаю, что толковал о нем с Шидраутом и, если обстоятельства сложатся не в мою пользу, Шидраут позаботится, чтобы после экстрадиции в Штаты Вилли пошли навстречу. Если ему повезет, он отделается двух-трехлетним заключением.
Вилли благодарит меня за виски. Жду, когда часы покажут шестнадцать минут двенадцатого, потом достаю лезвие безопасной бритвы и надрезаю Вилли кончик пальца. Выдавливаю несколько капель крови себе на левую манжету. После этого прощаюсь с Вилли, советую не опустошать всю бутылку и, прихватив папку, ухожу.
Иду по Джермин-стрит в направлении Риджент-стрит. Настроение не ахти. Не исключено, что эта ночь может оказаться в моей жизни последней, но другого выхода не вижу. Если б кто-то мне его показал, я бы им воспользовался.
В конце Джермин-стрит встаю на углу. Минуты через две или через три вижу медленно движущийся темно-зеленый «Форд V.8» и Констанс за рулем. На заднем сиденье никого. Конни объезжает автобус, сбрасывает скорость, наклоняется и открывает дверцу. Машина ползет с черепашьей скоростью. Я сажусь в нее. В этот момент регулировщик подает сигнал, и мы сворачиваем на Пикадилли.
– Итак, Лемми… – начинает она. Понимаю, что она заметила кровь у меня на манжете. Конни очень глазастая. – Как вижу, папка при тебе. Боско доставил тебе хлопот?
– Ничуть, Конни. Ничего такого, с чем бы я не справился. После этого я запихнул его труп в дорожный чемодан. Думаю, найдут его лишь через несколько дней. Слушай, а куда мы едем? – спрашиваю я, поскольку мне кажется, что мы движемся в сторону ее дома в Найтсбридже.
Конни поворачивается ко мне и улыбается:
– Мы едем на свидание к Миранде. Она находится неподалеку от Оксфорда. Там же Сигелла и десять наших парней. Сегодня ночью мы сваливаем отсюда на самолете.