Проснувшись на следующее утро, целых пять минут вспоминаю, где нахожусь. А нахожусь я в Брикстонской тюрьме. И несколько часов отдыха в этой тюрьме, где с меня разве что пылинки не сдували, прекрасно восстановили силы.

Перед тем как попасть сюда, я целый час провел в Скотленд-Ярде, обсуждая необходимые вопросы и составляя четкий план дальнейших действий. Коп, игравший роль шофера такси, довез Конни до ее дома в Найтсбридже, и полицейские установили наблюдение за ее квартирой. Пока что Конни сидит на месте и не пытается куда-нибудь уехать.

Мои мысли переходят на Вилли Боско. Прежде всего, когда вчера утром я вернулся к себе на Джермин-стрит, меня удивило отсутствие вооруженной засады. А когда Конни начала свой монолог, я сразу почувствовал, что и в их с Сигеллой планах произошел какой-то сбой и Сигелла с Мирандой по-прежнему находятся в Англии. Эта догадка подкрепляется и тем, что Конни продолжает торчать у себя в Найстбридже. Сигелла ни в коем случае не уехал бы, оставив ее одну.

Теперь обо всей этой истории с Вилли Боско. Думаю, Конни сказала правду. После ночной перестрелки ему удалось сбежать из Брандерс-Энда. Без денег и знакомств он наверняка сунется в мои апартаменты на Джермин-стрит. Но за что Сигелла и остальные хотят расправиться с Вилли Боско?

Права была Конни и в том, что в полицию Вилли не пойдет. Наверное, за ним тянется что-то еще, помимо убийства одного из горилл Сигеллы. Но почему вся эта свора горит таким желанием укокошить парня?

Сдается мне, причина тут одна: Вилли что-то знает, причем что-то важное, а потому избавиться от него им нужно как можно скорее. Наверное, они рассуждают так: Вилли придет ко мне и расскажет об этом, после чего я стану для Сигеллы еще опаснее. Скорее всего, Вилли знает о местонахождении Сигеллы и Миранды.

Может, перед тем, как Лотти устроила стрельбу, Вилли бродил вокруг Брандерс-Энда и что-то подслушал. Английские копы уже закинули сеть на Вилли и, если им повезет, схватят его в течение суток. Надеюсь, так оно и будет. В противном случае, если Конни или кто-то из шайки макаронника пронюхают, где он скрывается, Вилли кирдык.

В одиннадцать часов меня навещает Шидраут. К этому времени я уже позавтракал в кабинете начальника тюрьмы. Шидраут показывает мне утренние газеты. Наш вчерашний план осуществился. На первой полосе читаю захватывающий репортаж о том, как американский гангстер Лемми Коушен вчера был арестован возле дома на Джермин-стрит, где он жил. Его обвиняют во владении и обмене крупной суммы долларов, похищенных при ограблении банка в Арканзасе. Тут же пространный и не менее захватывающий рассказ об арканзасском ограблении, о количестве убитых и еще много чего.

Репортаж заканчивается сообщением о том, что арест был произведен по просьбе американских властей, ходатайствующих об экстрадиции, и что во вторник Лемми Коушен будет доставлен на Боу-стрит[15]. Сам Коушен отрицает предъявленные ему обвинения и настаивает на освобождении под залог. Ожидается, что сумма залога будет очень высокой.

Похоже, наша схема сработает успешно. Мне хочется так думать. Естественно, мое освобождение под залог тоже часть схемы. Итак, меня освобождают. Допустим, к этому времени Сигелла все еще не добрался до Вилли Боско. Он знает, что Вилли, который наверняка читал газеты и в курсе происходящего, сразу попытается со мной связаться. Сигелла также знает и о намерении Вилли передать мне какие-то сведения. В таком случае Сигелла попытается избавиться от нас двоих, после чего у него будут развязаны руки.

Продолжая раздумывать, прихожу к выводу: наверное, Сигелла перебрался в такой уголок Англии, откуда можно легко попасть за границу. И сделать это он намерен без всяких яхт и моторок. Потому-то он и отказался от услуг Гойяза и Кастлина. Он нашел другой способ. Скорее всего, Сигелла перебрался в какое-то местечко на побережье, намереваясь самолетом переправить Миранду на континент. И если удача ему улыбнется, такая возможность у него есть. Хотя все порты и аэродромы находятся под наблюдением, не так уж трудно арендовать самолет или даже пару самолетов, которые ночью приземлятся на поле и возьмут пассажиров. Поэтому действовать нам надо без промедления.

Шидраут рассказывает, что мое дело целиком подготовлено и будет завтра рассматриваться на Боу-стрит примерно в три часа пополудни. Это делается специально, чтобы Констанс и вся шайка прочитали обо мне в газетах. В голове у меня маячит мысль, что Констанс внесет сумму залога. Думаю, она сознаёт всю иронию ситуации. Каково ей будет вытаскивать меня из тюрьмы, после того как я доставил ей столько хлопот?

Мы с Шидраутом полагаем, что настоящая ирония ожидает ее впереди, когда она узнает, кто я на самом деле, и поймет: весь этот спектакль был ловушкой, специально расставленной для нее.

Через какое-то время Шидраут уходит. Он исполняет роль связующего звена между мной и старшим инспектором уголовной полиции Херриком, представляющим английскую сторону. Перед уходом Шидраут оставляет мне свою фляжку, что как нельзя кстати. Бара в Брикстонской тюрьме нет, а без конца посылать служащих за виски как-то неудобно. А еще он оставляет мне всю переписку между моим начальством в Бюро и английскими копами.

Ложусь на койку и читаю. Какое приятное занятие – читать документы восьмимесячной давности.

Министерство юстиции

Правительство Соединенных Штатов,

Вашингтон

Комиссар Министерства юстиции правительства Соединенных Штатов Америки имеет честь засвидетельствовать свое почтение министру внутренних дел Великобритании и поблагодарить его за операцию, явившуюся результатом его недавнего обращения к комиссару полиции. Считаю целесообразным изложить далее обстоятельства, приведшие к необходимости сотрудничества между Федеральным бюро расследований Министерства юстиции Соединенных Штатов и соответствующими отделами полиции Великобритании.

В течение последних трех лет Федеральное бюро расследований проводило длительное и систематическое расследование хорошо организованной преступной деятельности, охватившей не только всю территорию Соединенных Штатов, но и распространившейся на другие страны.

Удалось выявить организатора этой международной банды. Им является американский гражданин итальянского происхождения Фердинандо Филлипе д’Энрико Сигелла. Однако из-за умных и тщательно рассчитанных методов этого человека мы не смогли ни в одном штате набрать достаточно доказательств для предъявления ему обоснованных обвинений и ареста.

Полтора года назад эта преступная организация похитила во Франции, близ Версаля, малолетнюю девочку по имени Тельма Мюррей-Рибу. Стоит напомнить, что, невзирая на уплату требуемой преступниками крупной суммы выкупа, тело этого несчастного ребенка спустя семь месяцев было обнаружено в упаковочном ящике в небольшом городке штата Миссури. Федеральным ведомством расследовано пять различных случаев похищения в Соединенных Штатах, три в Германии и еще одного в более удаленной части Европы, каковой является Скандинавия. Все они указывают на то, что их осуществляла одна и та же организация.

Было высказано мнение, что для предъявления упомянутому Сигелле конкретных и доказуемых обвинений требуются более решительные меры. Несколько месяцев назад в шести штатах нашей страны произошли ограбления банков. В результате ограблений были похищены крупные суммы денег, и в каждом случае банда, непосредственно осуществлявшая ограбление, была либо захвачена, либо ликвидирована организацией Сигеллы. Однако ни одна похищенная купюра и золотой сертификат не были пущены в оборот. Это наводило на мысль, что похищенные средства сохраняются для какой-то особой надобности.

Узнав и получив доказательства, что ключевой фигурой и лидером этой подрывной и преступной организации является вышеупомянутый Сигелла, наше ведомство в течение года приняло ряд мер, направленных на помощь в расследовании. Поскольку большинство специальных агентов нашего Бюро известны банде Сигеллы или более мелким бандам, находящимся под его влиянием, в Америку был отозван специальный агент первого класса Лемьюэл Генри Коушен, до этого в течение пяти лет выполнявший секретную миссию на Филиппинах.

Однако дальнейшая работа Коушена протекала не в стенах нашего ведомства. Он вернулся с Филиппин в Нью-Йорк, имея на руках украденный паспорт. Обосновавшись там, он постепенно втянулся в мелкую преступную деятельность, орудуя на территории порта. В течение первых шести месяцев он дважды арестовывался, но затем освобождался. В первый раз, проведя в тюрьме несколько недель, он был освобожден с испытательным сроком. Во второй раз он провел в заключении два месяца. Впоследствии он отметился еще в двух или трех американских штатах, где посредством тайного сотрудничества с местными специальными агентами совершал те или иные правонарушения и представал перед судом.

В конце концов он был арестован по тщательно сфабрикованному обвинению в убийстве полицейского и приговорен к двадцати годам тюрьмы, откуда бежал через два месяца. Его побег был умело срежиссирован и потому производил впечатление дерзкого и умного плана, который он якобы осуществил.

К этому времени специальный агент Коушен приобрел себе репутацию безжалостного гангстера. Его контакты с преступным миром расширялись, что медленно, но верно вело его к попаданию в поле зрения банды Сигеллы.

Вскоре стало известно, что организация Сигеллы задумала преступление особо крупного масштаба – не что иное, как похищение мисс Миранды ван Зельден, единственной дочери Густава ван Зельдена, являющегося одним из богатейших людей в Соединенных Штатах.

Мистер Коушен информировал наше ведомство, что планируемое похищение будет иметь международный характер. Причиной того было укрепление правовой системы Соединенных Штатов и интенсивная война, которую Министерство юстиции повело против всех форм преступности. Поэтому Сигелла решил похитить мисс ван Зельден за пределами Соединенных Штатов.

К сожалению, характер и темперамент мисс ван Зельден облегчили осуществление этого замысла. Эта молодая женщина, отличающаяся упрямством и своеволием, привыкла по первому желанию ездить в другие страны под предлогом изучения жизни, а также в поисках острых ощущений заводить знакомства с тамошними отбросами общества.

Мистер Коушен полагает, и наше ведомство разделяет его мнение, что банда Сигеллы намерена осуществить свой замысел с похищением мисс ван Зельден во время ее следующего приезда в Англию. Вероятность этого очень высока, поскольку аналогичные похищения уже совершались во Франции и в Германии. Скорее всего, Сигелла планирует похитить мисс ван Зельден на английской земле, а затем переправить жертву в одну из европейских стран, что, по его мнению, подстегнет мистера ван Зельдена к уплате значительного выкупа.

На основании изложенного наше ведомство предлагает два совершенно определенных направления действий:

1. Мы считаем, что организацию Сигеллы нужно подталкивать – если подобное слово здесь применимо – к тому, чтобы они как можно скорее осуществили свой преступный замысел. Тогда против самого Сигеллы и всех членов этой международной преступной организации, причастных к его замыслу, может быть выдвинут ряд последовательных обвинений.

2. Следует заблаговременно заручиться поддержкой британской полиции.

Мы подтверждаем, что разговоры на эту тему уже велись между досточтимым Дереком К. Уошберном из нашего ведомства, представителем британского Министерства внутренних дел и главным полицейским комиссаром Лондона. Обсуждались меры противодействия любым возможным посягательствам на мисс ван Зельден во время ее нахождения в Великобритании, которые должны быть спланированы и введены в действие сообразно тому, о чем шла речь в упомянутых беседах.

Утверждена следующая схема действий.

В промежутке между написанием этого документа и следующей поездкой мисс ван Зельден в Великобританию мистер Коушен в своем амплуа гангстера, готового оказывать услуги каждому, кто за них заплатит, предпримет успешную попытку познакомиться с мисс ван Зельден. Это приведет его в поле зрения членов организации Сигеллы, которые поймут, что гангстер Коушен имеет свои замыслы относительно мисс ван Зельден.

Как только мисс ван Зельден подаст заявление на паспорт для поездки из Соединенных Штатов в Великобританию, Коушен тоже соберется в Лондон и подаст заявку на паспорт, сделав это под вымышленным именем. Ему будет официально отказано, и тогда Коушен отправится в Англию вслед за мисс ван Зельден по паспорту, полученному им незаконным способом.

Подобные меры предосторожности принимаются ради того, чтобы на протяжении всего этого времени мистер Коушен сохранял свое амплуа гангстера, которое он успешно поддерживает вот уже два года.

На том же корабле отправится Джеймс У. Макфи, едущий по паспорту Соединенных Штатов и являющийся специальным агентом Министерства юстиции. Его поездка будет неофициальной; ее цель – тайно помогать Коушену. В случае если его раскроют, Макфи скажет, что является специальным агентом и преследует гангстера Коушена, сбежавшего из тюрьмы год назад.

По прибытии в Англию мисс ван Зельден и Коушена последнему должна быть предоставлена полная свобода в обустройстве и дальнейших действиях. Все контакты, насколько это возможно, он будет поддерживать через специального агента Макфи.

Если Сигелла пожелает осуществить свою схему похищения, нахождение в Лондоне известного гангстера Коушена натолкнет его на мысль, что Коушен сам вынашивает какие-то планы. Мы тайно рассчитываем, что Сигелла поступит так, как поступал всегда, когда сталкивался с противодействием. Он найдет способ связаться с Коушеном и, скорее всего, предложит тому солидную приманку в обмен на совместные действия.

Такое развитие событий желательно для нас, и если они будут развиваться в таком русле, Коушен попытается выяснить весь механизм действия, применяемый организацией Сигеллы, а также в сотрудничестве с Макфи и британской полицией примет все необходимые меры для защиты мисс ван Зельден и ареста Сигеллы и других членов банды.

К сожалению, нам, скорее всего, придется позволить Сигелле похитить и пленить мисс ван Зельден, чтобы у нас были основания для полноценного предъявления ему обвинений. Если это можно осуществить через действия специального агента Коушена, тогда правительство Соединенных Штатов будет ходатайствовать об экстрадиции Сигеллы и его сообщников, дабы множество других обвинений, которые до сих пор, благодаря взяткам и другим противозаконным методам, клались под сукно, были бы приобщены к делу, что позволит окончательно ликвидировать эту преступную организацию.

Там было еще много чего, включая подробности разговоров наших парней и этих английских копов. Я с удовольствием читал, но меня не оставляла тревога за судьбу взбалмошной дамочки ван Зельден.

Думаю, теперь вы отлично представляете, каков этот фрукт итальянского происхождения Ферди Сигелла. Собственная жизнь значит для него немногим больше, чем чужая. Если он решит, что закон вот-вот до него доберется, он, скорее всего, прикончит Миранду, а сам будет отстреливаться от копов до конца.

Потому я и поддерживаю идею освобождения под залог. Тогда я снова попаду в его шайку. Сигелла решит, что не очень-то мне уютно сидеть в казенном доме. Дальнейший ход его мыслей таков: я решил, что он свалил из страны, и успокоился. Вот тут-то он на меня накинется и укокошит вместе с Боско.

Весь день я бездельничаю. Курю, попиваю яблочную водку Шидраута и играю в шашки с надзирателем. Надзирателей здесь называют тюремщиками. Забавный парень. Играя с ним, я без конца смеюсь из-за его манеры говорить по-английски. Приносят вечерние газеты. Они продолжают меня живописать, сообщая, что завтра я предстану перед мировым судьей на Боу-стрит, и добавляя еще кучу разной чепухи.

А к семи вечера мне сообщают волнующую новость.

Приходит Шидраут и рассказывает, что какой-то английский адвокат кому кто-то из моих друзей изложил обстоятельства моего ареста и с жаром принялся за дело. Завтра он намерен произнести в суде впечатляющую речь и добиться моего освобождения под залог. Этот адвокат считает, что копы вообще не имели права помещать меня за решетку и что я – жертва обстоятельств. Мое криминальное досье в Америке не является для английских судов доказательством моей вины. Они не имеют права приплетать мои тамошние делишки к истории с купюрами. Если завтра кто-то отслюнявит сумму залога, меня обязательно выпустят.

Около восьми часов появляется начальник тюрьмы и говорит, что меня желает видеть какой-то тип. Он протягивает мне визитную карточку этого типа, которого зовут Альфон Кранц. Он представляет юридическую контору Сонерса, Шима и Хифтена из штата Нью-Йорк. Я соглашаюсь с ним встретиться.

Меня быстренько отводят в камеру, запирают, и через некоторое время туда приходит этот Кранц. Вид у него подозрительный. В Нью-Йорке хорошо знают мошенническую юридическую контору Сонерса, Шима и Хифтена. Нетрудно догадаться, что они работают на шайку Сигеллы и теперь готовы облапошить меня, если сумеют.

Кранц начинает свою витиеватую речь. Наконец я узнаю, что он получил указания от миссис Констанс Галлерцин. Я впервые узнаю, что Конни – замужняя дама и что ее фамилия Галлерцин. Она обратилась к какой-то здешней юридической конторе и велела им сделать все, чтобы меня освободили под залог.

Я отвечаю, что это ее дело, а я, быть может, не горю желанием освобождаться под залог. Тогда Кранц снова принимается пудрить мне мозги: дескать, мы с миссис Галлерцин неправильно поняли друг друга. От него я узнаю, что на самом деле все не так уж и плохо, если я буду послушным мальчиком и сделаю то, чего от меня ждут. Констанс и ее друзья (надо понимать – Сигелла) горой за меня, и, когда они вытащат меня из тюрьмы, мы снова будем добрыми друзьями. И дальше в таком же духе.

Он неутомимо меня уговаривает. Наконец я соглашаюсь. Кранц сообщает, что завтра в мировом суде, куда меня привезут, будет очень хороший адвокат, который на моей стороне. Констанс готова внести залог, и если его примут, то уже к завтрашнему вечеру я окажусь на свободе.

Он уходит, а я начинаю размышлять.

Что за блажь у Констанс: вытащить меня из тюрьмы, где, по ее мнению, мне паршиво, заплатить кучу денег, чтобы потом, едва я выйду, грохнуть меня. Не верю я в такой расклад. Тут должно быть что-то еще. Продолжаю думать. Судя по всему, Сигелла где-то отсиживается, а Констанс ведет дела сама и ее очень беспокоит, что Вилли Боско может выкинуть коленце. Получается, Вилли Боско узнал нечто такое, чего не должен был знать. Если теперь он расскажет об этом копам, Сигелле и всей шайке не поздоровится.

Прихожу к выводу: весь этот шумный спектакль, который Конни устроила у меня на Джермин-стрит, был чистой воды блефом. Ни Сигелла, ни Конни не хотят меня убивать. Я им еще очень полезен. Я им зачем-то нужен, и все угрозы, выплеснутые Конни на меня, имели своей целью настроить меня на нужный лад.

В одиннадцать вечера, когда я снова сижу в кабинете начальника тюрьмы и раскладываю пасьянс, туда врывается Шидраут и объявляет, что копы сцапали Вилли Боско. Его держат в полицейском участке где-то в Хемпстеде. Его задержали под предлогом установления личности – показался копам подозрительным. Он сразу начал орать и требовать, чтобы они позвонили мне на Джермин-стрит и тогда я им скажу, что он законопослушный коммивояжер и все такое. Мне становится ясно: Вилли Боско был настолько занят спасением собственной шкуры, что не видел газет и не знает о моем аресте. В противном случае он бы побоялся даже заикнуться обо мне.

Замечательная новость. Через несколько минут старший инспектор уголовной полиции Херрик (приятный человек, и мозгами не обижен), Шидраут и я садимся в полицейскую машину и едем в полицейское управление Хемпстеда.

Спускаемся вниз, в камеру, где держат Вилли. Выглядит он не ахти, можете мне верить. На щеках и подбородке – двухдневная щетина. Такое ощущение, что он продирался сквозь живые изгороди.

– Послушай, Лемми, – начинает он. – Эти парни повязали меня ни за что. Говорят, у меня подозрительный вид и все такое. Не понимаю, чего вообще они от меня хотят. Я не собираюсь с ними говорить. Если ты найдешь мне адвоката или…

– Помолчи немного, Вилли, – говорю я. Достаю из кармана свой жетон и показываю ему.

– Вилли, я – специальный агент Министерства юстиции Соединенных Штатов. Этот человек – старший инспектор здешней уголовной полиции Херрик. Мы с ним вместе занимаемся ликвидацией шайки Сигеллы. А теперь слушай!

Вилли стоит с выпученными глазами и разинутым ртом. На лбу появляются капельки пота.

– Черт… – бормочет он. – Ты Лемми Коушен – и вдруг замаскированный коп. Да чтоб мне…

– Тебе нечего бояться, Вилли, – говорю я. – А теперь давай немного поговорим. Спокойно, без крика. Поверь мне на слово: эта игра разлетелась на куски. И тоже поверь мне на слово, что не пройдет и трех дней, как Сигелла окажется в наших руках и рыпнуться не посмеет. А тебя, малыш, мне особо порадовать нечем. Знаешь, что будет дальше? Могу с полной уверенностью сказать: недели через две-три тебя экстрадируют в Штаты. Это в том случае, если английская полиция не захочет выдвигать против тебя обвинения в незаконной деятельности, которой ты здесь занимался. Дальше я тебе скажу вот что. Думаю, инспектор Херрик поддержит меня. Если ты будешь хорошим мальчиком и во всем признаешься, я обращусь к нашему ведомству, и оно попросит английскую полицию отказаться от обвинений в твой адрес. Тебя экстрадируют, и в Штатах ты предстанешь перед федеральным судом по обвинению в пособничестве готовящемуся похищению. Но если ты сейчас выполнишь то, что от тебя требуется, я заявлю об оправдывающих обстоятельствах, поскольку ты сотрудничал со следствием и давал показания на шайку Сигеллы. Если будешь себя правильно вести, отделаешься двух– или трехлетним сроком. В противном случае, малыш, собранные против тебя обвинения вполне потянут на электрический стул. Ну как, будешь говорить?

– Надо же… – едва дослушав, бормочет Вилли. – Подумать только! Ты – коп! После этого я вообще не знаю, что и думать. Да, Лемми, я буду говорить.

– Отлично. Прежде всего я хочу знать, что случилось с тобой в Брандерс-Энде и как изрешетили Лотти.

– Сейчас расскажу. Мы с Лотти поехали туда в субботу вечером. Взяли с собой автомат. До коттеджа добрались около одиннадцати. Последние две или три мили ехали с погашенными фарами. Чесали прямо по полям, чтобы нас никто не увидел. Подъехали с задней стороны, поставили машину рядом с другой и вошли. Вся шайка внутри. Выпили, поболтали. В четверть первого Меррис говорит: ему пора двигать на встречу с тобой. Уходит. Возвращается где-то без двадцати час. Говорит, что видел тебя. Теперь парням надо спрятаться в леске у самого особняка, чтобы когда ты подашь сигнал… ну, ты понимаешь. Сейчас-то я знаю: вранье все это было. Они просто накалывали нас. Но тогда я ничего не заподозрил. Вроде так ведь и договаривались. Мы с Лотти хотим идти с ними, но Меррис говорит «нет». Мы должны остаться в доме, выждать пятнадцать минут, а потом завести моторы, чтобы успели прогреться, когда надо будет сваливать. Они уходят. Мы остаемся. Ждем пятнадцать минут, потом выходим, заводим моторы. И тут Лотти чует подставу. Шайка не взяла автомат. Стволы и гранаты тоже остались. Лотти это очень не понравилось. Она сказала, что прогуляется к стене и взглянет, чем там занимаются парни. Я торчу в коттедже. Лотти не возвращается. Я вообще не понимаю, что к чему. Похоже, все пошло наперекосяк. Тогда я беру автомат и двигаю через поля, прячась в тени. Добираюсь до пролома. Ни Лотти, ни парней. Иду через лесок и, когда дохожу до конца, вижу Лотти. Спряталась за кустом. Все окна на заднем фасаде темные. Только в одном окошке на втором этаже свет, и оно открыто. Справа от окна, у стены, видим длинную лестницу. Мы с Лотти тихо подтаскиваем ее к окну. Она забирает у меня автомат и говорит ждать внизу, а сама лезет на второй этаж. Вижу, как она перебирается через оконный козырек и скрывается внутри. Через минуту слышу выстрел. Всего один. А потом Лотти дает очередь из автомата. Понимаю, что надо вмешиваться. Вытаскиваю ствол и лезу наверх. И вдруг вижу Лотти у окна. По ней хорошо пульнули: весь перед платья в крови. В руках она держит автомат и большую папку для бумаг. Бросает папку мне и говорит: «Вилли, сваливай отсюда». Потом поворачивается и дает новую очередь. В нее тоже стреляют. Слышу ее крик, но понимаю, что помочь ей не могу. Спрыгиваю с лестницы и чешу через лес к пролому в стене. Но мне хватает мозгов, чтобы не сунуться в коттедж, к машинам. Понимаю: Меррис и остальные парни нас предали. Поворачиваю вправо и по полям бегу в сторону Лондона. Вскоре мне попадается попутная машина. А сегодня копы меня хватают.

– Так-так, Вилли, – говорю я. – Мне это многое объясняет. Ты знаешь, что внутри папки? И где она?

– Под половицами, в комнатенке вблизи Чаринг-Кросс. Я ее снимал. Копы даже обыск не сделали.

– Вилли, что в папке? – снова спрашиваю я.

– О, там полно бумаг, – улыбается он. – Думаю, хватит, чтобы Сигеллу и всю его шайку раз двести пропустить через электрический стул.

– Понятно, Вилли. Ты правильно себя ведешь. Ничего не бойся. Может, как и обещал, я позабочусь о тебе.

Мы втроем возвращаемся в Брикстон. Настроение у всех хорошее. Теперь картина мне ясна. Я понимаю, почему Констанс так торопится вытащить меня из тюрьмы. Ей нужно, чтобы я встретился с Вилли Боско и получил от него документы. Что ж, пока ситуация складывается удачно. Сигелла, его гориллы и Миранда находятся где-то за городом. Конни поручено добыть папку с документами.

Отсюда и ее готовность внести залог. Она знает, что Вилли Боско обязательно явится ко мне, поскольку я единственный его друг. А о том, что я коп, он узнал совсем недавно.

Конни понимает: Вилли отдаст мне документы, так как думает, будто я сумею добиться у Сигеллы прощения для себя и для него.

Вот так. Миленькая обстановка, ничего не скажешь!