Весна, речка оттаяла, обнажив темную студеную воду. Снег, лед, долежавший до конца февраля, сменил агрегатное состояние и усилил половодье. Широкий пойменный луг километра три в диаметре полностью покрылся водой, стал озером. Вода скрыла пожухлую траву, тропинки, натоптанные нашими военными, воронки от украинских снарядов.

Перемещаться от огневой к штабу батареи стало сложнее. Если зимой можно было двигаться напрямую по лугу и за пятнадцать минут миновать его по льду, то теперь следовало искать окольные пути. Но, так или иначе, нужно было пройти по воде, прежде чем выйти на высокое место, куда она пока не добралась.

Зимой через ручьи стелили доски, снарядные ящики и прыгали по ним, как кузнечики. Теперь же в тех местах было по пояс, ящики уплыли или затонули.

Свободный расчет «Мста-С» заступил на дежурство, сменившийся выдохнул. Можно было расслабиться и заняться своими делами. Обычно ребята топили баню, стирались, брились, ходили к спутниковой тарелке «на связь». Ну и готовили, конечно, дрова рубили, воду таскали. Повседневные заботы, одни и те же, как все однообразное в армии. В постоянстве этом есть своя прелесть. Это успокаивает, приносит хорошее настроение.

Все же личное время – это важная штука в жизни. Но в армии выходные всегда или спортивные праздники, или еще какая-то задумка командиров. Чтоб солдат не дремал, а был занят. На СВО сменившиеся с боевого дежурства также подпадают под этот принцип. Не каждый раз, но очень даже часто. Причем под глухое ворчание все же выполняют приказ, потому что служат в армии и так надо для общего дела. «Не хочу» тут не работает. Это на гражданке дождался воскресенья и иди-езжай куда хочешь, никто не побеспокоит. А тут дальше своей посадки без разрешения начальства ни-ни. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Пойдешь погулять и на минное поле соседей забредешь.

Артиллеристы-самоходчики ходили в основном по одному маршруту. Но вмешалась большая вода, пришлось искать новые тропы.

– «Седьмой», это «Первый», прием! – вызвали по рации командира сменившегося расчета.

– На связи, – ответил «Седьмой».

– Надо за инвертором ко мне подойти. Пришли кого-нибудь. Как сварите рамку, назад принесете, боливийцам вернуть надо.

– Есть.

Дима поднялся с лежанки, вышел на улицу из дома на улицу.

– Санек, бросай баню, надо за сваркой к комбату сходить, – прервал чужой процесс рубки дров командир расчета.

Санек остановился, воткнул топор в пенек.

– Сейчас, что ли? – недовольно спросил он. – Ты погоду видел?

– Что поделать, – развел руками Дима. – Серега приболел, хреново себя чувствует, у Пашки днюха, сам понимаешь.

– Защиту от дронов варить, что ли?

– Ее самую. И вечером вернуть надо, инвертор боливийцы дали.

– Ладно, сейчас кофейку попью и выдвигаюсь.

Газовая плитка, маленькая кастрюлька, пять минут и готово. Санек налил кипятка в эмалированную кружку, высыпал в нее пакетик растворимого кофе.

– Когда уже воду нормальную подвезут, – пробурчал он под нос. – Завтра, наверное. В такой только чай и заваривается с горем пополам.

Вода в Кременском районе была худого качества. Говорят, что из-за грунта, уж слишком много в нем было всего разного. Донбасс все же. Чего тут только нет в недрах. Неплохо было бы пользоваться артезианской, но новая власть за тридцать лет ни гривны не вложила в советский водопровод, и он тихо догнивал вместе с ржавой башней Рожновского. Прорывы в Небратии давно перестали чинить. На них махнули рукой, мол, жители и так проживут, пусть колодцами пользуются.

Саня допил остатки псевдокофе, взял автомат, вещмешок для инвертора и пошел к большой воде.

Утро выдалось туманным. Видимость не дотягивала до тридцать метров.

– И как идти? – вздохнул Санек. – Ежик в тумане, право. Ориентиры все затопило. Ладно, буду по деревьям вспоминать.

Но деревьев было не видно, одна молочная туманная мгла.

Очень скоро стало ясно, что глубина лужи больше, нежели высота сапог. Сначала еще можно было перепрыгнуть с кочки на кочку, но потом ноги промокли, стало все равно. Пошел прямо по воде, высвечивая путь фонариком. В сапогах булькало, утепленные вставки промокли, поднимать ноги стало тяжелее.

Но хуже всего стало с видимостью. Туман покрыл все пространство, а деревьев рядом не попадалось, чтоб хоть как-то сориентироваться. Фонарик высвечивал впереди молочную полосу в несколько метров и все.

«Надо взять правее, – решил Санек, – так хоть через полтора километра в дворы поселка упрусь, вдоль огородов пойду».

Пошел вправо. Казалось, что тащился по воде вечность, пока, наконец, не услышал впереди лай собаки. Значит, на верном пути.

«Эх, по компасу бы идти, – подумал он. – В такой туман запросто заблудиться можно. А вот и трава впереди, лужа закончилась».

Санька остановился, снял и положил на землю автомат. Уселся на кочку и начал стягивать сапоги. Вылил воду, выжал намокшие чулки-вставки. Они, конечно, до конца не отжались, но идти стало легче. Через полчаса дошел до места назначения, забрал сварку, вернулся к началу лужи. Теперь, чтобы вернуться на огневую, нужно было забирать левее. Секунду постоял, подумал и пошел в воду. В сапоги вновь предательски налилась вода.