Максим, Алешка и Андрей приезжали в гости к бабушке и дедушке на лето в деревню под Острогожском из Харькова. Внуков здесь ждали целый год. Старикам легче было коротать теплые летние деньки, когда рядом носилась неугомонная ребятня.

Да, некогда бабе Нюре и деду Егору было скучать. Хулиганили ребята постоянно. Как-то раз со спичками игрались у стога сена, а он возьми да загорись. Водопровода у пенсионеров не было. Бегают внуки с поллитровой банкой мимо, из ведра на скамейке воду черпают и на улицу уносятся. Сначала не заподозрили старики ничего, а потом как потянуло дымом в форточку… И скирд запылал на всю округу. Хорошо еще, что на отдалении от сарая стоял и ветра не было. Сгорел факелом, ничего поделать не успели.

В другой раз внуки с соседскими ребятами набрали свинцовых пластин из найденного на мусорке старого аккумулятора и принялись свинчатки выплавлять. Но долго жечь костер в посадке было лень, так что старший Алешка сбегал к деду в гараж, где хранились разные жидкости, и нашел склянку с соляркой. Ею и топили костер, щедро полив землю над консервной банкой с мелко изломанными свинцовыми пластинами. Дизель быстро кончился, и побежал Алешка в сарай снова. Теперь вернулся с еще одной бутылью. Свинец к тому времени начал плавиться, и нужно было еще немного огня.

Парнишка выдернул из бутыли кукурузную затычку и плеснул в затухающее пламя. Сразу же резко полыхнуло. Бензин оказался. Сгрудившимся у костерка мальчишкам опалило брови и ресницы. Хорошо еще, что мало вылил, а то бы и волосы вместе с глазами повыжгло. Но никто не испугался резкому и неожиданному пламени. В детстве у многих снижен инстинкт самосохранения. Он придет много позднее, после того как вырастут зубы мудрости, а на полке в шкафу покроются пылью дипломы вуза или техникума.

Тогда ребятам повезло, пожар и в первом случае с сеном, и во втором со свинчаткой не затронул их всерьез. Бог детям соломки подстилает, так гласит народная мудрость. Пожар большего масштаба ждал компанию воронежских и харьковских мальчишек в далеком будущем.

Было и еще одной приключение, придуманное тем самым Алешкой из Харькова. Он был в мальчишеской среде самым старшим, 12-летним подростком с уже начинающими раздаваться вширь плечами. Остальной детворе было по 8–10 лет, потому он сразу же стал негласным командиром.

Леха придумал или у кого-то подсмотрел, как соорудить полосу препятствий. Это было жестокое испытание, которое должно было присвоить статус настоящего пацана всем, кто его прошел. Невинная детская забава на самом деле могла окончиться значительной травмой.

Леха набрал на пляже пустых бутылок и разбил их куском кирпича. Осколки он выложил в маленькую дорожку, по которой должен был пройти каждый. Хорошо еще, что ему хватило ума повернуть кусочки острыми краями вниз. Но из-за неровностей все равно существовала возможность порезаться.

Но не только это спасло участников опасной полосы препятствий от серьезных порезов. Стояла середина лета, и к этому времени у большинства на стопах набилась солидная слоновья кожа. С утра до вечера все ходили босиком. Лишь перед сном ноги мыли в тазике или на берегу реки и обували сандалии или шлепки. Днем же обувь никто не носил. Разве только если нужно было идти в лес за грибами или в какую-то заброшку, где мог притаиться ржавый гвоздь.

Все ребята вслед за Лехой прошли по битому стеклу. Серьезно не порезался никто. Разве только самую малость, но, по ребячьему кодексу, никто не пожаловался.

Это испытание было не последним. После стекла нужно было разбежаться и с силой наступить на чертополох, росший в пяти метрах поодаль, причем сверху вниз на раздвоенный рогаткой куст. Понятно, что здесь огрубевшая кожа на подошве больше не спасала, ведь колючки неизбежно ранили нежную кожу у щиколотки. Но и это испытание все участники доблестно прошли. Никто не заплакал.

Кровь на траве все же появилась через несколько дней. Один из компании вечером наступил на разбитую бутылку и располосовал стопу. Но тут уже и зареветь можно было. Во-первых, самое главное испытание было уже позади, а во-вторых, свидетелей рева из числа ровесников не было. Взрослые же, что отдыхали на реке, помогли перебинтовать ногу куском тряпки и довести до бабушки, где рану основательно обработали зеленкой и замотали чистым бинтом.

С тех пор прошло много лет. Ребята больше не приезжают в воронежскую деревню из Харькова. Их родители после возвращения Крыма в состав России называют нас оккупантами. Никто не знает, что с ними сейчас. Может быть, бывшие уличные друзья даже встречались с нами в бою, но не узнали друг друга. Война сейчас редко доходит до рукопашной, а самоходчики и вовсе не видят тех, с кем проводят артиллерийские дуэли.

Как же это страшно, знать, что стреляешь в знакомого. В того, кто когда-то вместе с тобой играл в догонялки, прятки, выбивалы и купался днями на речке. Лучше уж нам не знать… Назвался бандеровцем – земля тебе стекловатой.