Когда Эрнест уходил из библиотеки-обсерватории, завеса сумерек уже постепенно затягивала небосвод. В норках и хижинах с крышами из грибных шляпок нетерпеливые маленькие жители Зелёного Бора стучали ложками по тарелкам в ожидании ужина. Уже скоро настанет время, когда весь этот уютный маленький мирок уснёт крепким сном, и бодрствовать будут только свечки, отгоняя своим колеблющимся светом страшные сны от детских кроваток. Эрнест бежал вприпрыжку, вспоминая о встрече со своей новой подружкой.

Они с Матильдой проговорили несколько часов подряд, не замечая, как бежит время. Маленькая кротиха, встретив полное понимание со стороны лисёнка, решилась рассказать ему о грустных причинах, заставивших её скрываться под ореховой скорлупкой и перейти на домашнее обучение. Оказалось, что она никогда не посещала академию Дубравы, а Руссо и Розалия просто придумали такое объяснение, чтобы обеспечить дочке возможность раз и навсегда скрыться от любопытных взглядов, как она и хотела.

Какое-то время назад пятнышко, которое Матильда называла «лепестком», увеличилось и захватило почти всё её тело. Местами у неё стала выпадать шерсть, а на коже появились ужасные болячки, так что о выходе из дома не могло быть и речи. При этом бедняжка очень скучала по солнышку, так что летом, когда всё в её жизни пошло наперекосяк, она взяла половинку ореховой скорлупы, которую её отец повесил на стену в гостиной, надела её на голову и отправилась на берег пруда, чтобы спокойно почитать там книжку. С тех пор Матильда часто совершала такие тайные вылазки, обязательно со скорлупкой ореха на голове и только когда на улицах было немного прохожих! В опустевшем городке она чувствовала себя свободной и смелой, хотя иногда и сожалела, что не принадлежит к числу тех, кто не обращает внимания на чужое мнение.

– А что случилось с тобой, Эрнест, почему ты не можешь говорить?

Мой голос пропал, когда не стало мамы, – честно написал он на доске.

Проснувшись утром поле рождения Лотара, Эрнест узнал, что стал старшим братом – но одновременно и наполовину сиротой. Он так долго плакал, что его плюшевый мишка промок насквозь от его слёз. А потом бабушка Ариэлла спросила, не хочет ли он позавтракать, и тут он понял, что не может ей ответить: его голос пропал, словно смытый слезами, и с этим ничего нельзя было сделать.

Наш дуб – это единственное, что осталось от мамы. Я не могу допустить, чтобы он погиб.

– А ты веришь, что где-то действительно есть дерево, способное исполнить наши два желания? – задумчиво спросила Матильда.

Эрнест не ответил. Он просто пообещал своей новой подружке, что скоро снова придёт повидаться с ней. Он не хотел давать ей ложных надежд: ведь не исключено, что дерево желаний было всего лишь сказкой, придуманной, чтобы дать маленьким лесным животным возможность помечтать. Однако лисёнок не мог не думать о том, что его мама верила в эту сказку. Не случайно же она призналась, что появление Эрнеста на свет стало настоящим чудом, результатом загаданного желания! Неужели легендарное дерево действительно существовало? Ответить на этот вопрос мог только один зверь!

Войдя в книжный магазин, Эрнест испытал настоящее потрясение. На полках не осталось ни одной книги. Судя по всему, их убрали в большие деревяные ящики, которые громоздились в глубине торгового зала. В магазине было совсем пусто, ничей голос не нарушал тишину. Разбитые стёкла витрин затянули простынями, ветер раздувал их и врывался в помещение, и скоро лисёнок начал дрожать от холода. Эта весна не торопилась передать эстафету лету. Солнце всё чаще показывалось на небе, но воздух ещё не прогрелся.

– Эрнест, это ты? – послышался голос отца со второго этажа. – Будь так любезен, поднимись ко мне.

Лисёнок помчался наверх, прыгая через ступеньки, чтобы расспросить отца о дереве желаний.

Добравшись до материнской мастерской, Эрнест сразу понял, что происходит что-то странное. Мало того, что исчезли все картины, хранившиеся в книжном шкафу; ящики комода, вечно переполненные тюбиками с краской, кистями и прочим имуществом художницы, теперь были пусты. Наброски, которые Аннета имела обыкновение развешивать на пробковой доске, тоже были тщательно уложены в папки, а эти папки вместе с каталогами красок и разными книгами по искусству, обычно наваленными на полках, лежали стопками на маленьком круглом столике. Бартоломео всегда обещал Эрнесту, что после смерти Аннеты в её комнате ничего не изменится. Но теперь он поспешил всё запаковать!

– Я всюду искал тебя, Эрнест, – сердито сказал отец, не глядя в его сторону и продолжая прибивать крышку к ящику. – Если бы Руссо и Розалия не заглянули к нам по дороге в Кротовую лавку, чтобы узнать новости, я бы так и не узнал, куда ты запропастился. О чём ты думал? Я очень волновался!

Прости, я забыл предупредить тебя.

«Но у меня есть хорошие новости!» — подумал лисёнок, вытирая свою доску. Впрочем, он так и не успел поведать их отцу, поскольку тот не переставал ругать его.

– Твоё поведение очень огорчает меня, Эрнест. Несмотря на то, что я понимаю, мой мальчик… Я понимаю, что ты должен был почувствовать, увидев, что Лотар малюет что-то на маминой фреске. Конечно, ты был потрясён… Но как же ты мог изрезать на кусочки полотенце твоего братика? Ты же знаешь, как он его любил!

Я вышью ему новое полотенце, папа. Я сам на себя сержусь, ужасно сержусь, – признался лисёнок, опустив голову.

– Лотар не обижается на тебя, он очень грустит, но он будет рад увидеть тебя. Он волновался не меньше меня, – ответил отец, а потом нежно обнял сына. – А теперь не мог бы ты начать складывать свои вещи? Нам предстоит много работы.

«Складывать мои вещи? Зачем?» — подумал Эрнест, а потом написал этот вопрос на доске.

– Потому что мы переезжаем, – со слезами на глазах признался Бартоломео. – Ты же слышал, что сказал нам этот дурацкий «герр доктор» Кролик. Наш прекрасный дуб вот-вот рухнет, так что нам надо уносить ноги, пока кто-то из нас не пострадал. Треск прекратился, но скоро он возобновится, и нам надо быть наготове. Мне очень жаль, Эрнест, но переезд – единственный выход…

Переехать? Но куда? – лапа лисёнка дрожала, мел стучал по доске, и буквы получались кривыми.

– Пока тебя не было, мэр Зелёного Бора показал мне дупло в большой секвойе на выезде из города, у дороги, ведущей к Воздушным замкам. Конечно же, это место гораздо хуже, однако помещение достаточно большое, там хватит места и для магазина, и для кухни, гостиной, столовой, кабинета, а повыше, на уровне веток, есть три большие спальни. Кстати, больше, чем здесь. Ты и представить себе не можешь, какие огромные бывают секвойи! Помнишь, ты всё хотел поставить мольберт возле письменного стола? Так вот теперь это получится. Я уверен, что тебе там понравится!

– Н… нет!

– Эрнест? – встревожился Бартоломео. – Не старайся говорить, ты же знаешь, тебе потом может стать плохо…

– М… ма… мам… мамина… ф… фрес… ка.

Мысли лисёнка снова непостижимым образом смогли вырваться на волю.

– Эрнест, мой большой мальчик, обещаю тебе, что всё будет хорошо. Я понимаю, что для тебя это очень важно и что ты не хочешь расставаться с памятью о маме. Но ты должен понять, что здесь мы в опасности, и мой долг – защитить вас. Я обещал мой дорогой Аннете, что буду заботиться о вас. Как бы мне хотелось остаться в этом дереве, где вы росли на моих глазах, с которым у меня самого связаны такие чудесные воспоминания о детстве, но, увы… Я не вижу другого выхода.

Дерево желаний! – написал лисёнок на своей доске, а потом потянул отца за рукав и привёл его в свою комнату.

Его можно найти! Можно пожелать, чтобы гриб оставил наш дуб в покое! Ты знаешь, где оно?

– Ох, Эрнест, – прошептал потрясённый Бартоломео. – Мама обожала рассказывать тебе эту историю, но… Мне очень жаль, но никакого дерева желаний нет. А вот древожор, наоборот, существует. Прошу тебя, дорогой, начинай собирать вещи. Помоги мне и Лотару. Он во всём берёт с тебя пример, если он увидит, что ты согласился на переезд, ему будет легче!

«Пример? – подумал Эрнест. – Не хочу, чтобы с меня брали пример!» После рождения братишки, понимая, как нелегко приходится отцу, Эрнест научился менять пелёнки Лотару, потом научился готовить ему бутерброды на полдник, спасать его от страшных снов, которые порой будили малыша по ночам. Каждый день, пока Бартоломео был занят чтением рукописей и ремонтом книжных переплётов, Эрнест напоминал Лотару, что надо почистить зубы; не имея возможности рассказывать братику сказки, он устраивал для него театр теней на стене. Чтобы подать хороший пример и помочь семье, Эрнест отказался от собственного детства, спрятав его куда-то очень глубоко, подобно тому, как прячут в ящик хрупкую игрушку, а потом задвигают этот ящик в самый дальний угол, чтобы когда-то в будущем достать его и насладиться игрой. И вот теперь, когда на плечики лисёнка навалилась новая ответственность, он почувствовал, что может не выдержать такой нагрузки и его сердце вот-вот пойдёт трещинами, как старый дуб. Потрясённый несправедливостью судьбы, Эрнест пришёл в ярость, оттолкнул отца и схватил самый большой бокал из имевшихся в доме. Он поднял его над головой, а потом с жутким воплем швырнул на пол. Бартоломео так и подскочил от звона разбитого стекла, а Лотар, до сих пор молча наблюдавший за ними из-за приоткрытой двери в родительскую спальню, разрыдался. Эрнест посмотрел на разлетевшиеся осколки своей ярости, а потом, тяжело дыша, стал собирать их.

– Эрнест, что ты натворил? – воскликнул отец, увидев это. – Нет, не трогай стекло! Я… я сам это уберу, – добавил он, уже немного успокоившись. – Пожалуйста, иди в свою комнату. Не спорь со мной. Попозже я зайду к тебе.

Эрнест бросился на кровать, уткнулся мордой в подушку и заплакал. Он плакал долго-долго, его терзало чувство вины. Он был так недоволен собой, что отказался от тарелки бутербродов с грушевым конфитюром, которую Бартоломео поставил возле его двери, чтобы сын не лёг спать голодным. Наступила ночь, Бартоломео уснул под пение сверчков, Лотар забрался к нему в постель и свернулся калачиком у отца под боком. А Эрнест лежал и думал: сумеет ли их старый дом продержаться ещё немного?

Он просто обязан выстоять!

Поздней ночью, когда все в лесу спали, лисёнок решительно поднялся с кровати.