Двадцать пять лет назад.

– Фердинанд? Фердинанд, друг мой, сегодня такой прекрасный день, можно сказать, что госпожа Природа взяла с полки, где стоят книги времён года, толстый том, посвящённый весне, и позволила нам открыть его. Фердинанд, вы меня слышите?

Крот Фердинанд, в тёплом шарфе и в соломенной шляпе, украшенной цветком анютиных глазок, сидел в кресле на колёсиках, которое толкал его сын Руссо, и улыбался божьей коровке, опустившейся на его морду. Вдоль тропинки, ведущей к поляне нарциссов за Ежовой больницей, последние капельки росы стекали с листьев и травы, смывая ночную пыль. Услышал ли Фердинанд обращённые к нему слова его верного друга, Лиса Арчибальда? Ответить на этот вопрос не мог никто. Шедший чуть позади за ними Волк Селестен тащил большие корзины, наполненные угощением для пикника, а его сопровождали Лисы Ариэлла, Бартоломео и Жерве, который нёс клетчатую скатерть и чемоданчик с посудой.

– Ау, папаша Фердинанд, вы с нами? – ласково переспросил Арчибальд.

– Останься, – хрипловатым шёпотом произнёс Фердинанд, обращаясь к божьей коровке, отряхивавшей влагу со своих крылышек. Подул лёгкий ветерок и в конце концов насекомое улетело, не обращая внимания на крота, пытавшегося придержать его пальцем. Расстроенный крот разразился слезами.

– Не плачьте, мой славный Фердинанд! По пути мы встретим ещё немало божьих коровок, – пообещала Лиса Ариэлла, поглаживая его по плечу. – Ох, Руссо, я так виновата, что недоглядела. Честное слово, я заснула всего на секундочку! Мне и в голову не могло прийти, что…

– Не корите себя, Ариэлла, – перебил её Руссо. – С вашей стороны было так мило предложить посидеть с ним, пока я веду занятия по литературе и читаю лекции. Вы позволили мне сэкономить много времени и передохнуть! Я уже сбился со счёту, сколько раз он мешал моим планам. Думаю, что с наступлением ночи с ним что-то происходит. Кажется, что темнота выгоняет его из кровати, чтобы он окончательно заплутал в лабиринте своих мыслей…

За два дня до этого Фердинанд, уютно устроившийся было в тёплой постели, внезапно проснулся от одного из ужасных кошмаров, причиной которых стала его болезнь. Воспользовавшись тем, что Ариэлла задремала, он пустился в погоню за какой-то иллюзией, приведшую его к книжному магазину Зелёного Бора, где он сильно поранился.

– Я пришёл за папой. Я… я никак не мог войти! – объяснял он, сидя в большом кресле, где за несколько минут до этого Руссо читал малышам книгу про Любознайку. Сам Руссо вместе с Арчибальдом промывали раны старого крота. – Я думал… я думал, что он про меня забыл…

Поскольку раны на лапах старика никак не заживали, сыну пришлось принять трудное решение и поместить его в Ежовую больницу. Там за ним наблюдали днём и ночью, так что Руссо мог бы спать спокойно, но он всё равно каждый вечер ворочался с боку на бок в своей постели и задавался вопросом, правильно ли он поступил с отцом и не получилось ли так, что он его бросил…

– Эх, ёлки-иголки, как же здорово его забинтовали, у меня не получается наложить такие аккуратные повязки! В больнице за ним хорошо ухаживают! Но вылечить его печаль куда труднее, – вздохнул Арчибальд.

– Может быть, я прочитаю ему один рассказ? – от всей души предложил Бартоломео.

– А у меня есть идея, – вмешался Селестен, роясь в одной из своих корзин. – У меня тут есть кое-что, что должно его порадовать. Смотрите-ка, Фердинанд, я сегодня рано утром приготовил клубничную карамель. В полнолуние всё равно не спится, так что я решил заняться делом. Хотите конфетку, старина?

При этих словах глаза Фердинанда заблестели чуть ли не ярче разноцветных карамелек. Он с жадностью разглядывал их и облизывался. Не будь Селестен таким большим и отважным, он, наверное, испугался бы, что крохотный крот откусит ему лапу!

– Ах, как хорошо… свежие карамельки… – прошептал Фердинанд, улыбаясь во весь рот.

– Папочка, – растроганно пробормотал Руссо, целуя его растрёпанную голову. Действительно, только благодаря сладостям болезнь Забвения могла ненадолго разжать свои ужасные объятия! – Ой, смотри, папа, тётя Виолетта и кузен Тортемпион уже пришли! Мама была бы счастлива видеть нас всех вместе, правда?

Миновало уже три времени года. Три времени года с тех пор, как Лис Арчибальд и Крот Фердинанд отправились в путь по дорогам воспоминаний. Глядя на старого крота в нахлобученной до носа шляпе, сжавшегося в своём кресле, никто не мог бы подумать, что в его жизни было так мало покоя: в том возрасте, когда другие звери только создают семьи, он потерял своих близких в страшном пожаре, разгоревшемся во время прогулки по лесу. Отказываясь признать страшную правду, он бросился разыскивать их, но поиски оказались напрасными: вода и огонь унесли его любимых. И тогда он запечатлел их историю на страницах «Записок из-под земли», надеясь, что в один прекрасный день его жена или сын прочтут эти строки. Именно так и случилось. Однако за время, прошедшее с тех пор, его собственные воспоминания разлетелись, подобно летнему ветру.

– Ну так что же, Фердинанд, ты даже не встанешь и не обнимешь меня? – спросила его свояченица, Кротиха Виолетта. – Ладно, твоя взяла, я сама подойду!

– Ох, сударыня, я очень устал. Я, понимаете ли, очень стар, – ответил Фердинанд, подставляя Виолетте лоб для поцелуя. – Ах, как же от вас приятно пахнет! По-моему, это… лаванда…

– Угадал! С этими духами я не расстанусь до конца дней моих!

– Здравствуй, дядя Фердинанд! – весело воскликнул Тортемпион.

– Ух-ух-ух, все собрались! – приветствовал их элегантный филин с верхушки дерева, под которым располагалась клиника. – Мария-Камелия, если вы будете читать на лету, вы в конце концов врежетесь в дерево, клянусь всеми филинами мира!

– О, простите, Гедеон, я так рассеянна, – смущённо ответила сидевшая рядом с ним чайка. – Дело в том, что я нашла новый роман о любви и как раз прочла эпизод, который так напомнил мне о вашем… О… но куда же вы летите, друг мой? Вернитесь!

Приглашения разослали только накануне, но никто не отказался прийти. Узнав, что Фердинанд проходит лечение в Ежовой больнице, все его добрые друзья собрались вместе, чтобы выразить ему свою симпатию и пожелать как можно скорее восстановить своё здоровье. Они встретились возле ручейка, где выздоравливающие звери любовались балетом кузнечиков и колышущимися на ветру стеблями тростника. Пикник стал настоящим праздником для любителей поесть, и всем, принявшим в нём участие, суждено было ещё долго вспоминать о поданном угощении: о рулетиках с диким кресс-салатом, круглых булочках с глазурью, крохотных пирожных с шоколадным трюфелем. Когда настало время возвращаться, корзинки стали заметно легче, зато животы потяжелели! Ближе к вечеру все звери расстегнули рубашки, растянулись на тёплой травке и уснули, положив головы на лапы. Не спала только Ариэлла: она приглядывала за Фердинандом, пока Руссо перечитывал свои лекции. Что касается Бартоломео, он сидел, прислонившись к деревянному креслу Фердинанда, и пытался угадать, удалось ли Любознайке увернуться от когтей ужасного профессора Крысарти.

– Чшшшшш, чшшшш… Чшшшш, приятель… Ты меня слышишь? – прошептал кто-то за его спиной.

– Дядя Фердинанд, это вы мне говорите?

– Какой я тебе дядя?! Мы с тобой ровесники! – рассмеялся крот, и его морда уже не казалась такой печальной. – Я хочу тебе что-то сказать, но ты должен пообещать, что никому этого передашь! В особенности этой старой лисице, которая всё время за нами подглядывает и думает, что я этого не замечаю. Обещаешь, что не выдашь тайну? Если ты мне наврёшь, сразу в яму упадёшь.

– Ну конечно, Фердинанд! Вы же знаете, что я самый настоящий лесной детектив.

– Ну так слушай. Я спрятал клад. Не смотри на меня с таким удивлением, а то все заметят! Так вот, я говорил… а о чём я говорил?

– Вы сказали, что спрятали какой-то… Ну, вроде бы, какой-то клад, – прошептал Бартоломео.

– Да-да, КЛАД! Невероятные сокровища, и мне хотелось бы, чтобы ты помог мне найти их. Осторожно! По-моему, там проснулся кое-кто из самых хитрых шпионов…

В нескольких метрах от них Арчибальд широко зевнул и потянулся. После этого он дважды что-то прорычал, а потом свернулся клубочком, прижался к Селестену и снова уснул, засунув в пасть большой палец. Неподалёку земля сотрясалась от громкого храпа Жерве.

– Да нет же, Фердинанд, никакой это не шпион, это мой дядя Арчибальд. Если для него и существует что-то невозможное, так это хранить секреты. Вот, буквально на прошлой неделе мне удалось выведать у него, куда он спрятал подарок на мой день рождения!

– Слушай, ты хочешь узнать, где находится мой клад, да или нет? Если нет, то я замолкаю!

Ну и ну! Бартоломео давно уже не видел, чтобы Фердинанд так возбуждался!

После того, как старый крот спел свою песенку в библиотеке Елового леса, он уже мало чем интересовался, и это сильно огорчало его близких. После завтрака они усаживали старичка в кресло, и каково же было их разочарование, когда выяснялось, что до самого обеда он так и не пошевелился! Он с готовностью принимал участие в разговорах, но ничто не могло заставить его улыбнуться. Куда исчез огонь, некогда горевший в его глазах?

– Конечно, хочу! – ответил Бартоломео, радуясь, что крот вновь хочет общаться с ним. – Чем я могу вам помочь?

– Помочь мне? Чего ради? – спросил крот, уже забыв о своей идее.

– Ну, чтобы найти ваши… «сокровища»…

– Ёлки-иголки! Мои СОКРОВИЩА! Я спрятал их в подвале, под половицей в моей комнате, под той самой, которая скрипит. Надо поскорее найти их, лисёночек, пока их не украли…

– Но в вашем доме нет подвала, Фердинанд…

– Ох! Я не имею в виду эту хибару, где меня держит в плену старая лисица! Я говорю о моей настоящей комнате, моей собственной комнате! Она находится в доме моих родителей!