– Эйнест… мне плохо… Скази ей, чтобы не пъиставала ко мне…

Ночь, которую отважные путешественники решили провести в дупле старого бука, выдалась неспокойной. Около двух часов ночи Лотар начал метаться во сне. Эрнест, часто спавший с братишкой в одной кровати, знал, что такое с ним иногда случается. Однако в этот раз, когда он обнял малыша, чтобы успокоить его, тот с силой толкнул его лапой в живот. Утром Лотар выглядел ослабевшим, он даже отказался от завтрака, предложенного Матильдой.

– Лотар, ну пожалуйста, доставь мне удовольствие, покушай, – настаивала она, протягивая лисёнку остатки тоста. – Открывай ротик, съешь хотя бы маленький кусочек! Ты же это любишь! Что-то непохоже на тебя, ты всегда так хорошо кушаешь! Что с тобой? Животик болит?

– Я не хочу кушать. Мне плохо, – повторил Лотар и свернулся клубочком.

Окружающий пейзаж сильно изменился. К утру буря-ветколомка уже утратила свою силу, но в лесу сохранились следы её буйства: сломанные ветки миндального дерева с растрёпанными бутонами плавали по реке среди облетевших листьев, переломанные кусты корчились на глинистых берегах. Развешанная для сушки одежда сорвалась с верёвок и теперь валялась в грязи на дорожках и в зарослях кустарников – можно было подумать, что её владельцы спасались бегством, побросав своё имущество. При виде этих разрушений Эрнест сразу подумал о грустной судьбе своего больного дерева, о том, как оно каплю за каплей теряло жизнь вместе с сочившимся из ствола тёмным соком.

– Эйнест, у меня из носика течёт, и мне очень жайко, – окликнул его Лотар. Отвлёкшись от своих мрачных мыслей, Эрнест спустился с ветки, на которую залез, чтобы осмотреть окрестности, подошёл к братишке и пощупал его пылающий лобик. Сомнений не оставалось: у малыша началась лихорадка, и в этом сыграла свою роль холодная ночь, когда у них было одно одеяло на двоих. Как же сбить температуру? Неужели теперь, когда они уже так близки к своей цели, им придётся возвращаться домой?

Я видел неподалёку печные трубы какой-то деревушки. Надо бы туда пойти, – написал он на своей грифельной доске. – Может быть, там найдётся лекарство для Лотара, и мы могли бы спросить дорогу к дому госпожи Сурчихи. Давай собирать вещи, и пойдём!

По дороге Эрнест посмотрел на свою подружку. Лишившись ореховой скорлупы, Матильда несла свои пожитки – вырезки из газет, справочник небесных тел и сменную одежду – в узелке, привязанном к длинной палке. Она спокойно шла рядом с лисёнком, не обращая никакого внимания на встречных прохожих, разглядывавших белые пятна на её шкурке. Эрнест подумал, что она примирилась с лепестком, и был совершенно прав. Накануне, перед тем, как они легли спать, кротиха рассказала ему о разговоре, который состоялся у неё с отцом, когда она вернулась из школы после катастрофы с ваксой. Тогда она не смогла до конца понять его объяснения.

– Видишь ли, я хочу рассказать тебе о своём опыте, – сказал тогда Руссо. – Я был маленьким кротёнком, и я пытался сделаться похожим на барсука, чтобы добиться признания одноклассников. Я бы всё отдал за расположение товарищей, всё, даже своё счастье. А в результате я понял, что сделал неправильный выбор. В любви и в дружбе самое трудное – это примириться с самим собой.

От этих воспоминаний его отвлекла сама Матильда.

– Ракушки-погремушки! – воскликнула она, поравнявшись с дорожным указателем с надписью «Деревня Хворостянка». – Мы почти пришли!

«Особняк "Чистый лист" – деревня Хворостянка» – именно так было написано на карточке в Бюро секретной информации, и, несомненно, именно так назывался дом, в котором проживала загадочная писательница. Судя по карте, которую захватил с собой Эрнест, деревня Хворостянка находилась в Дубовой долине к югу от Звёздных гор, рядом с дорогой, ведущей к Камушкам. Проходя мимо великолепных садов, террасами спускавшихся с холмов, наши путешественники с наслаждением вдыхали воздух, напоённый сладким ароматом цветущих яблонь. Эрнест с облегчением отметил, что буря пощадила эту местность, и в глубине души понадеялся, что дерево желаний тоже не пострадало. Спустя час они вошли в деревушку, где из открытых окон домиков, крытых соломой, слышалось звяканье ложек, хруст поджаренных хлебцев и шелест страниц ежедневных газет. На центральной улице скрип деревянных тележек медведей-молочников порой заглушал крики продавцов овощей и фруктов. Судя по всему, холодная ночь и буря никак не повлияли на жизнь хлопотливых обитателей Хворостянки.

– Смотри, Эрнест! Вот аптека! – воскликнула Матильда, указывая на витрину с переливающимися на солнце разноцветными баночками и флакончиками. – Ах, ракушки-погремушки, она сегодня закрыта!

– Эйнест, мне плохо… Оцень-оцень плохо, – снова заплакал Лотар, разбуженный уличным шумом. – Я хотю домой, к папе, я хотю…

«Не сейчас, Лотар, – показал жестами Эрнест и подумал: – Сначала нам надо найти дерево».

И внезапно его пронзило воспоминание. Дело было, наверное, лет пять или шесть назад. В то время Эрнесту было примерно столько же лет, сколько Лотару.

Он уже не помнил, от чего именно он проснулся среди ночи – то ли от лихорадки, то ли от страха, что его все покинули. Он несколько минут звал родителей, но они никак не шли, и тогда он расплакался. Несмотря на высокую температуру, лисёнок вспомнил, что папа ушёл в дом под глициниями, чтобы помочь бабушке Ариэлле ухаживать за дедушкой Жерве, который неудачно упал с лестницы. Неужели и мама тоже ушла? Неужели его оставили совсем одного? Когда Аннета наконец прибежала на его крики, она увидела, что лисёнок почти вывалился из кроватки. И Эрнест прекрасно помнил, что она сделала, чтобы сбить ему температуру.

Матильда, подержи мою скорлупу и мои часы, – быстро написал он. – Если мы не вернёмся через десять минут, позови кого-нибудь из взрослых!

– Куда ты, Эрнест? – закричала Матильда, увидев, как лисёнок со всех ног побежал в ту сторону, откуда они только что пришли.

Он бежал и громко кричал, и встречные звери с удивлением и испугом уступали ему дорогу. Лотар весь горел, его мех промок от пота, он дрожал так сильно, что стучали зубы. С громким топотом промчавшись по булыжной мостовой, Эрнест свернул в переулок, заставленный торговыми прилавками и пустыми вёдрами, и побежал дальше, лавируя между ними. Добежав до деревенской бакалейной лавки, он повернул направо, к реке, и чуть не сбил с ног волка в чёрном плаще, который выронил корзинку, наполненную разноцветными маршмеллоу. Добравшись, наконец, до берега реки, Эрнест нашёл то, что хотел: липовое дерево с длинными гроздьями соцветий, щекотавших ему мордочку. Нарвав листьев и цветов, он засунул их в пасть и тщательно разжевал, потом снял с себя шарф, а с Лотара – промокшие ползунки, и усадил брата на берегу так, чтобы его лапки оказались в прохладной воде. Медленно и нежно, как он умел, Эрнест повторял всё, что мама сделала той далёкой ночью, чтобы справиться с его лихорадкой.

– Ты ведь знаешь, что мама никогда не бросит тебя, Эрнест, – сказала она, усадив его на колени и положив ему на лобик мокрую салфетку. – Когда я поняла, что у тебя повышается температура, я сразу подумала, что тебе поможет чашечка холодного липового отвара, и тогда я спустилась в кухню. Вот, выпей немножко, как в прошлый раз. Пей маленьким глоточками. Я знаю, солнышко, это не очень вкусно, но это именно то, что тебе нужно.

Эрнест положил пережёванные листья и цветки липы Лотару под язык и, помня о словах матери, жестами показал ему, что их надо подержать во рту подольше. Потом он обмакнул шарф в воду и обтёр лобик и грудку брата.

– Папа, это ты? – пролепетал Лотар с закрытыми глазами.

Вместо ответа Эрнест поцеловал его в мордочку. Она уже не была такой горячей.

Матильда, стоя у входа в деревню, посмотрела на часы, которые дал ей Эрнест. С тех пор, как он убежал, прошло уже больше десяти минут, а он всё не возвращался. Решив, что больше ждать нельзя, кротиха побежала по улице, ловко огибая прохожих, которых с каждой минутой становилось всё больше. Добежав до бакалейной лавки, она нос к носу столкнулась с волком в плаще и поняла, что прекрасно знает его, хотя они очень давно не виделись. Она в восторге обняла его и, придя в себя от удивления, попросила помочь найти своих друзей, попавших в беду. Они стали расспрашивать жителей деревни и наконец наткнулись на воробья, который несколько минут назад видел двух лисят. Он и привёл волка и кротиху к реке.

– Эрнест, Лотар! Вот вы где, ракушки-погремушки! Посмотрите-ка, кого я нашла!

Не выпуская из объятий брата, Эрнест повернулся к ним.

Дядя Селестен, что ты тут делаешь? – написал он на доске, стараясь не разбудить прижавшегося к нему Лотара.

– По-моему, я должен спросить тебя о том же, а, мальчуган? – пошутил серый волк, целуя лисёнка в макушку. – Пойдёмте, я отведу вас домой. Мы придём как раз к чаю. Я испёк кексы, и мне интересно, что вы о них скажете.

Волк жил в нескольких минутах ходьбы от деревни. Увидев его домик с аккуратной крышей, стоявший в цветущем саду за деревянным забором, зверята не смогли скрыть своё удивление. Изящная надпись на почтовом ящике гласила: «Особняк "Чистый лист"» Именно сюда они и хотели попасть! Когда дверь распахнулась, их ждало ещё большее удивление: они поняли, кем на самом деле была «госпожа Сурчиха»…