Двадцать пять лет назад.

– Смотрите, Фердинанд, мы приближаемся. Надеюсь, вы не очень устали.

Они приехали в Звёздные горы на паровом автобусе, которым управлял чёрный кот в форменном мундире; он выглядел слишком маленьким, чтобы крутить огромный деревянный руль и переключать рычаги. Убаюканный тряской крот уснул, а Бартоломео, прижавшись мордочкой к стеклу, любовался предрассветным лесом, в котором мерцали огоньки светлячков. Интересно, проснулись ли уже дядя Арчибальд, дедушка и бабушка? И смогли ли они вообще уснуть, обнаружив, что они сбежали? Расстроились ли они? Беспокоились ли? Наверняка они решат написать родителям, Пимпренелле и Серафину, которые вновь отправились исследовать долины Зимовья, как только сошёл снег. Ради того, чтобы выполнить обещание, данное Фердинанду, лисёнку пришлось нарушить правила, установленные в семье. Но Бартоломео понимал, что, если бы он послушался Виолетту и не стал выполнять своё обещание, он переживал бы ещё больше.

– Какой прелестный домик! Вы узнаёте его, Фердинанд? Подскажу вам: на почтовом ящике написано «Дом…»

Наполовину уходящий под землю домик Кротов построил отец Фердинанда, Крот Норбер. Сам он вырос в норке, но ему хотелось доставить удовольствие своей супруге Обепине, мечтавшей об одноэтажном домике, куда могло бы заглядывать солнышко. Поэтому он выкопал главную комнату под холмиком, на котором осенью росли лисички и мухоморы, а весной – сморчки. Чтобы попасть в эту комнату, надо было пройти через круглую дверь, по обе стороны от которой располагались окна в форме полумесяца, а под ними висели корзинки для цветов.

– Не будь я кротом! Это же… – неуверенно пробормотал Фердинанд, ёрзая в своём кресле. – Это же мой дом? Ну да, клянусь всеми яблоками на свете, это мой дом! Пойдём туда, лисёночек, пойдем скорее! Я должен тебе всё показать!

– Но послушайте, Фердинанд, мы ведь не знаем, где ключи…

– Да знаю я, можешь не сомневаться. Папа всегда их прячет вот тут!

Крот просунул лапу между выцветшими досками, которыми был обшит домик, сдвинул одну из них и достал большой латунный ключ. Потом он встал и, превозмогая дрожь в лапах, пошёл к дому, опираясь на плечо Бартоломео. Лисёнок подумал, что в эту минуту, вдали от Ежовой больницы, старый крот словно помолодел. Они вошли в пыльное помещение, которое, наверное, когда-то служило кухней, но теперь превратилось в жилище пауков, увешавших его своими кружевными узорами.

– Смотри, приятель! – воскликнул Фердинанд, постучав деревянной ложкой по медной кастрюле с почерневшими краями. – В этой посудине мама варила варенье! Честное кротовье, каждый раз, когда я хочу его попробовать, я обязательно обжигаю язык. А это у нас что такое? – продолжал он, снимая с вешалки поношенное пальто. – Это же папина куртка! Обожаю надевать её для маскарада! «Здравствуйте, мои крошки-кротишки! – добавил он, подражая чьему-то низкому голосу. – Не пора ли задуматься об обеде? Я голоден, как сто кротов!»

Бартоломео, улыбаясь, следовал за ним по пятам. Шаг за шагом, комната за комнатой, Фердинанд подбирал свои детские воспоминания с тех самых мест, где оставил их много лет назад, так, как ребёнок собирает разбросанные игрушки.

– Не будь я кротом, чуть не забыл! – внезапно закричал он, подходя к лестнице, ведущей в подвал. – Надо же забрать мои сокровища! Иди за мной, сюда!

– Подождите, я помогу вам спуститься, – перебил его Бартоломео и бросился к кроту.

– Моя комната внизу. Надеюсь, никто там ничего не трогал!

Лисёнок чиркнул спичкой и зажёг свечку, задремавшую в старом подсвечнике. На лестнице дрожащий огонёк выхватывал из темноты покрытые толстым слоем пыли портреты предков семейства Кротов. По стенам были также развешаны прелестные засушенные букетики лаванды и мимозы. Добравшись до нижней ступеньки, Фердинанд проковылял к какой-то двери, решительно распахнул её и вошёл. Бартоломео следовал за ним по пятам, и когда он вошёл в комнату, то увидел, что крот стоит перед кроватью.

– Это здесь, приятель! Помоги-ка мне сдвинуть койку! Бот, смотри! Это мой тайник! Теперь осталось поднять крышку люка, и мы найдём сокровища, они там, внизу…

Однако под крышкой люка не оказалось ни золота, ни древних пергаментов, ни старинной посуды, ни рубинов. Разочарованный Бартоломео нагнулся, чтобы лучше видеть. Под полом комнаты, там, где лисёнок рассчитывал найти целое состояние, лежала плюшевая игрушка – крот в дырявой курточке. У него не хватало одной лапы, судя по всему, её оторвали уже очень давно.

– Это… это Кротыш… Ох, Кротыш! – заплакал Фердинанд, прижимая куклу к груди. – Я так давно тебя ищу, а ты… ты оказался там, где я тебя оставил. Теперь я буду спокойно спать… Я так устал!

Бартоломео немного отошёл, прислонился к письменному столу и, внимательно посмотрев на своего друга, подумал, что некоторые вещи, которые одним кажутся старыми и ненужными, для других представляют настоящее сокровище. Фердинанд осторожно опустился на кровать и лёг, прижимая к груди Кротыша. Конечно, после долгих лет, проведённых в темнице под полом, кукла нуждалась в ремонте и в добром отношении. Почувствовав, что ночное приключение не прошло бесследно и для него самого, лисёнок улёгся рядом с кротом и тоже погрузился в крепкий сон.

Бартоломео показалось, что он спал всего несколько минут. Однако, открыв глаза, он увидел, что лежит в кровати один, а в комнате стало заметно прохладнее. Рядом с ним, на подушке, лежал славный Кротыш. Лисёнок с жалостью посмотрел на куклу и завязал узелком оторванную лапку, чтобы из неё больше не вылезала вата, а потом осторожно спрятал куклу под куртку и встал. Теперь предстояло найти Фердинанда. Кто знает, что могло случиться со старым кротом, страдающим болезнью Забвения? Бартоломео бегом поднялся по лестнице, прыгая через несколько ступенек, но не увидел крота ни на кухне, ни в столовой. Один из ящиков буфета был выдвинут, и всё его содержимое: документы, фотографии и письма – валялось на земляном полу. Потом лисёнок заметил, что входная дверь открыта, и его охватила паника. Не раздумывая, он выбежал на улицу. Было совсем темно.

– Фердинанд! Фердинанд! Где вы? – голос Бартоломео разносился по всему лесу. – Прошу вас, Фердинанд, отзовитесь! Ох, Бартоломео, какой же ты дурак… С дядей Арчибальдом такого никогда не случилось бы. Он бы лучше присматривал за ним, я уверен. Он вообще не стал бы помогать ему убежать из больницы! А вдруг с ним случилось какое-то несчастье? Вдруг он упал в канаву? Ой, что же я натворил? Фердинанд! Где вы?

– Предупреждаю вас, кем бы вы ни были – не приближайтесь! – внезапно донёсся издали чей-то голос, заглушаемый непонятными звуками, напоминавшими шум водопада.

– Фердинанд? – повторил Бартоломео и побежал вдоль ручья, протекавшего рядом с дорожкой. – Прошу вас, не двигайтесь с места! Я сейчас подойду к вам!

– Не подходите, говорю вам! Я… я не понимаю… я не понимаю, что со мной происходит.

Ветер доносил до Бартоломео причитания крота, и он бежал на эти звуки. Вскоре он нашёл своего друга. Фердинанд бродил кругами под большой яблоней, усыпанной изумительно красивыми цветами; её корни купались в воде ручья. В лапах крот держал какие-то документы, очень похожие на те, что он разбросал на полу в столовой. Его острые когти разрывали бумагу, и обрывки вместе с каплями слёз падали на его башмаки с развязанными шнурками.

– Это невозможно, ты понимаешь… Нет, это невозможно… Совершенно точно, крот…

– Фердинанд, поговорите со мной, расскажите, что с вами случилось, прошу вас!

– Эти письма… Сплошная ложь… – раз за разом повторял крот. – Эта госпожа Лань пишет мне, чтобы выразить свои соболезнования по поводу смерти моего папы, которого она очень любила. Но он же не умер, это невозможно! Я видел его не далее как сегодня утром, он был в своем пальто. Это было сегодня утром? А может быть, вчера. Короче говоря, я знаю, что он жив! А она… Нет… Она говорит мне, что…

– Фердинанд, пожалуйста, выслушайте меня, – попытался успокоить его Бартоломео. – Вы же знаете, что вам уже очень много лет. Так что вполне нормально, что…

– Мне? Много лет? Вовсе нет! Я совсем маленький кротик! Ты что, смеёшься надо мной, лисёнок? И госпожа Лягушка тоже лжёт! Мама не умерла прошлой зимой, я бы об этом помнил! О нет, я не дам себя одурачить, клянусь кротовой норкой! Я немедленно обращусь к адвокату, я… я…

Какая-то искорка промелькнула в мозгу Фер динанда – а может быть, просто светлячок пролетел рядом с его треснувшими очками. Его надежды развеялись, и он сразу стал казаться ещё старше.

– Так что же, лисёночек, мои родители умерли, это правда? У меня лапы подгибаются, я больше не могу идти, и… Ох, не будь я кротом… Прошу тебя… Не смотри на меня так, скажи мне, что это неправда! Скажи мне, что это неправда! Пожалуйста… Ох, как же я устал!

Лапы Фердинанда подкосились, он сполз по стволу яблони и оказался наполовину в ручье. Бартоломео бросился к нему на помощь и сунул ему в лапы любимого Кротыша, надеясь, что кукла снова утешит его. Потом лисёнок нежно обнял своего друга, помог ему выбраться из ледяной воды и попытался повести по дорожке, не обращая внимание на насквозь промокшую одежду, но все его усилия были напрасны: Фердинанд, потрясённый новым осознанием своего сиротства, отказывался сойти с места. Прошло два часа, а они так и стояли под открытым небом, стуча зубами от холода. Бартоломео никогда раньше не считал себя суеверным. Однако в эту ночь, когда он, дрожа, сидел у подножья огромной цветущей яблони, а Фердинанд лежал рядом, положив голову ему на колени, лисёнок прошептал своё заветное желание – остаться в живых. И в тот момент, когда он уже не мог сопротивляться сну, ему показалось, что прямо над его головой что-то сверкнуло.

Истории госпожи Сурчихи

Дерево желаний

Часть 4

– Если бы я так не устал, я бы и сам загадал желание – как следует подкрепиться…

К началу лета Олень Оскар, охранник дерева желаний, совершенно выбился из сил. Он сидел, развалившись в кресле, и вспоминал всё, что случилось с ним за прошедший год.

В декабре он ненадолго съездил в Сладкоежку, где жил брат Лолы: путешествие по «Железной дороге Крайнего Севера» на поезде «Звезда Зелёного Бора» оказалось приятным. Однако, добравшись до цели, он был вынужден потратить немало времени, чтобы найти кота и уговорить его на поездку. Орешка Лолы оказалось недостаточно, чтобы оплатить два билета, так что оленю пришлось потратить часть собственных сбережений, чтобы кот не отказался сопровождать его.

В феврале олень занимался поисками дерева для Мало и бедных осиротевших зверюшек и так вымотался, что чуть было не пропустил недавно освободившийся большой бук, росший буквально у него под носом. Орешек, который он оставил в качестве залога госпоже Сороке (заставив её поклясться, что она никому не разболтает его секрет), позволил ему забронировать дерево на необходимый срок.

В мае, получив плату от Августины, олень бросился покупать семена травы для салатов, которые так любили маленькие подопечные Мало, и, как только позволила погода, посеял их в саду ежа.

А в июле, когда Оскар закрывал свою контору, он увидел, что к нему направляются Лола, Августина и Мало с полными корзинками печенья с вареньем. Он понял, что о его секрете стало известно всем.

А может быть, просто дерево подслушало его мысли…