В то утро на втором этаже дома в заболевшем дубе Бартоломео проснулся не в самом лучшем расположении духа. Ночью он так ворочался и метался в постели, что спавший с ним Лотар убежал в спальню брата. Да, конечно, у отца семейства и раньше случались ссоры с маленьким Эрнестом: так, например, отец считал, что запальчивый Отмычкин работал куда более эффективно и тщательно, чем его легкомысленная партнёрша, а сын всегда утверждал, что именно отвага и непокорность Любознайки позволяла лесным детективам так блестяще проводить свои расследования. Но, шишки-кочерыжки, как же Бартоломео скучал по своему лисёнку, когда тот надолго запирался у себя в комнате! Безусловно, случалось, что Эрнест, захваченный работой над новым рисунком, забывал следить за временем, и ему приходилось ужинать, когда вся семья уже давно поела. Лис-отец был счастлив от осознания, что сын нашёл себе увлечение по душе, но страдал, когда видел его расстроенным.

– Тук-тук, ребятки, я могу войти? Вижу, вы уже открыли ставни на окне, – проговорил он, приоткрывая дверь ровно на столько, чтобы просунуть в неё нос. – Эрнест, мне правда очень стыдно, что вчера вечером я на тебя так накинулся. Мне очень грустно, что нам приходится паковать вещи и переезжать. Но, даю слово книготорговца, всё будет хорошо. Как насчёт того, чтобы начать день с крепких объятий?

Бартоломео аккуратно приподнял пуховое одеяло и вскрикнул от ужаса, не обнаружив под ним спящих лисят. Он машинально побежал в комнату Лотара, забыв о том, что она уже обрушилась, и чудом не свалился к подножью дерева и не переломал себе все кости! Чувствуя всё большую тревогу, лис обшарил от пола до потолка свою спальню, весь второй этаж, а потом и весь магазин.

– Шишки-кочерыжки! – закричал он, когда заметил записку Эрнеста, лежащую на видном месте на прилавке магазина. – Это почерк Эрнеста!

«Я спасу наше дерево, папа. Позаботься о Лотаре».

Понятно, что он позаботится о Лотаре, это его отцовский долг!

Проблема состояла лишь в том, что он понятия не имел, куда мог направиться Эрнест.

* * *

В тот же вечер в одном из ресторанов Звёздных гор.

– Вот так-так, ну и ну! Уж и не знаю, за что хвататься, га-га-га!

Гусыня Оскарина, владелица «Бриллианта под подушкой», одного из двух постоялых дворов Звёздных гор, не привыкла принимать гостей перед самым ужином, да ещё в разгар цветения ландышей. И вот сейчас, когда только пробило шесть часов вечера, она, неизменно заранее готовившаяся к приёму постояльцев, внезапно увидела у себя на пороге пухленькую кротиху, да ещё и очень странно выглядевшую, с какой-то непонятной то ли поклажей, то ли шляпой на голове – гусыне никогда не случалось видеть ничего подобного, уж она-то запомнила бы! Оскарина, будучи дамой благородной и гостеприимной, тут же устремилась на кухню, чтобы приготовить чайник вишнёвого отвара и растопить на водяной бане плитку своего фирменного шоколада. Десерт «шоколадки с сюрпризом» славился на всю округу. Каждый посетитель, отведавший его, приходил в восторг и обязательно оставлял благодарственную запись в специальной книге в золотой обложке. Секрет успеха фирменного блюда Оскарины заключался в том, что она неизменно угадывала, конфету с какой начинкой хочет получить гость. Иногда это был крем из варёного имбиря, иногда – протёртый жареный арахис, иногда – конфитюр из цветков фиалки или жареные семена кунжута с сахаром: по какой-то удивительной случайности – или же благодаря интуиции, граничащей с волшебством, – каждому неизменно доставалась конфета с его любимой начинкой, и никаких жалоб никогда не возникало.

– Ох, ну и ну, – прошептала Оскарина, внося блюдо с десертом в маленькую гостиную возле стойки администратора. – Если бы я знала, что вы приедете, госпожа Кротиха, я бы с утра приготовила вам шоколад. Прошу прощения, что вынуждена покинуть вас, но мне надо вернуться на кухню – обычно я так не поступаю, честное слово, га-га-га!

– О, это я… я должна просить прощения, госпожа Гусыня. Я так поздно постучалась в вашу дверь. Вам не за что извиняться.

– Садитесь вот на этот диванчик, пока мы го-го-готовим вам комнату, – прогоготала гусыня, ласково подталкивая кротиху крылом. – Вы сами убедитесь, как тут удобно! Весь пух и все перья, которыми набиты наши подушки, матрасы и диванные подушки получены от моих достопочтенных родственников. Не беспокойтесь, это было добровольное пожертвование! Исключение составляет лишь мой несчастный кузен Жан-Филей. Странное всё же это ремесло – гло-гло-глота-тель шпаг! Но, как говорится, не было бы счастья – ведь всегда найдутся кресла, которые нуждаются в перетяжке и в новой набивке. Впрочем, не стоит проливать слёзы над покинувшими нас пернатыми, я вернусь через минутку, оставайтесь на месте, га-га-га!

Оскарина подобрала юбки и устремилась на кухню, откуда уже доносился восхитительный запах. Она и сама не смогла бы объяснить, почему она решила растопить ровно столько шоколада, чтобы его хватило на две – нет, на три! – шоколадки с сюрпризом. Впрочем, все в Звёздных горах знали, что Оскарина всегда держит клюв по ветру. Если её внутренний голос говорил, что следует приготовить три конфеты, значит, она подаст именно три конфеты!

И она поступила правильно. Ибо гостья, представившаяся как Кротиха Мария-Эрнестина, странствующая специалистка по астрологии, тайно привела с собой ещё двух маленьких обитателей Зелёного Бора. Юные путешественники отправились на блошиный рынок Звёздных гор и выменяли одну половинку ореховой скорлупы на длинное пальто и широкополую заплатанную шляпу. Матильда в шляпе села на плечи Эрнеста, надела полностью скрывшее его пальто, а Эрнест приладил свою половинку скорлупы себе на живот, чтобы обеспечить себе большую устойчивость и казаться солиднее. Впрочем, если бы Оскарине неожиданно пришло в голову толкнуть свою гостью, маскарад мог быть с лёгкостью раскрыт.

– Эй, там, внизу, всё в порядке? Тебе не слишком жарко? Ох, ракушки-погремушки, я совсем забыла – ты же не можешь мне ответить. Нам следовало ЗАРАНЕЕ продумать способ обмениваться сообщениями. А, придумала: чтобы сказать «да», стукни один раз по своей скорлупе, «нет» – стукни два раза. Давай попробуем, насколько это безопасно.

Эрнест, вспотев от напряжения, стукнул один раз по своему накладному животу.

– Отлично! Если вдруг ты захочешь подать мне какой-то сигнал, пока я буду разговаривать с Оскар иной…

Снова послышался стук. А ведь Эрнест и пальцем не пошевелил!

– Эрнест, дай мне договорить до конца! Иначе мы никогда не выпутаемся…

«Но… это же не я!» – возмутился в душе Эрнест.

– Внимание, она возвращается! Я больше не могу с тобой разговаривать и…

На сей раз послышались три удара по скорлупе. Что-то шло не по плану.

– Вот, дорога-га-гая Мария-Эрнестина! – прогоготала Оскарина, ставя перед Матильдой украшенную бантом вазочку, в которой лежали три ещё дымящиеся шоколадные конфеты. – Ох, обычно я так не поступаю, и не рассказывайте об этом другим го-го-гостям, но, тем не менее, мой внутренний го-го-голос тихонько прогоготал мне, что я должна сделать для вас не одну, а целых три шоколадки с сюрпризом. Могу признаться – я превзошла саму себя, га-га-га!

– Огромное спасибо, Оскарина, я… Простите, что-то у меня голова закружилась…

В половинке ореховой скорлупы, принадлежавшей Эрнесту, внезапно началось какое-то движение, грозившее разоблачить их обман.

Что или кто это мог быть? Лисёнок изо всех сил старался сохранить равновесие, но от повторяющихся толчков и ударов в живот его уже подташнивало.

– Дорога-га-гая, у вас всё в порядке?

– Да-да, всё хорошо, ракушки-погремушки! Просто… мне не терпится пойти в мой номер и там распробовать ваши шоколадки, госпожа Гусыня! – поспешно проговорила Матильда и слегка покачнулась. – Ах, как я рада! У меня лапы от радости подкашиваются! Ах, я вижу, вы уже принесли ключ от комнаты!

Давайте его сюда, и я побегу прямо наверх! Прямо, я сказала, а не налево! Осторожно, тут ступеньки, ракушки-погремушки!

– Но… я даже не сказала вам, в каком номере вы будете жить! – истошно закричала Оскарина вдогонку гостье, которая устремилась к лестнице. – Номер шесть, на площадке налево!

– НАЛЕВО, ЭРНЕСТ! Ох, Мария-Эрнестина, девочка моя! Простите, когда я волнуюсь, я иногда разговариваю сама с собой! А вы не могли бы оставить поднос перед нашей… э-э-э… перед моей дверью?! Ой-ой-ой, Эрнест, да что с тобой?

Убедившись, что дверь надёжно заперта, Матильда спрыгнула с плеч своего спутника с его внезапно разбушевавшейся ореховой скорлупой и немедленно надела на голову свою половинку ореха. Номер оказался совершенно очаровательным. На окнах висели кокетливые занавесочки, а букет мимозы, стоявший в вазе, наполнял воздух в комнате чудесным медовым ароматом; Матильда подумала, что здесь будет приятно отдохнуть после того, как они разгадают все тайны.

Честное слово, я не виноват! – написал Эрнест на своей доске. – Там, внутри что-то есть. И оно всё время толкает и бьёт меня! Слышишь? Как будто мыши…

– Ракушки-погремушки! Они же сожрут все наши припасы! Давай-ка выгоняй их, да поскорее!

Эрнест поспешно поставил половинку ореховой скорлупы на кровать, развязал тесёмки, которые удерживали на месте её содержимое, и оттуда внезапно выкатился маленький толстенький лисёнок. Он докатился до подушек и замер там с самым невинным выражением на мордочке.

– Эйнест! – закричал Лотар, увидев брата. – Я тозе пойду спасать дом! Я узасно голодный! Кто-то узе скусал всё, сто ты пъинёс!

В этот самый момент в библиотеке-обсерватории Зелёного Бора обезумевшие от тревоги члены семьи Лис сидели за столом вместе с Кротами Руссо и Розалией, пили чай с молоком и молили небо, чтобы их дети вернулись домой живыми и невредимыми. Конечно, следовало немедленно отправляться на поиски, это любому кроту понятно! Однако куда они поехали? Туда, куда предполагал Бартоломео? Обшарив комнату Матильды, Розалия подтвердила его догадку. Она нашла свежий номер «Эха Зелёного Бора» с вырезанным рассказом госпожи Сурчихи. Теперь все поняли, куда и зачем направились Эрнест, Матильда и Лотар. Сомнений не оставалось: действовать предстояло очень быстро. Дело в том, что в рубрике прогнозов погоды сообщалось о надвигавшейся буреветколомке. Совсем скоро она обрушится на лес!