«Но… но я не могу бороться с…»

«С контр-адмиралом? Разве звание определяет, кто будет жить, а кто умрёт, мистер Рош?»

Он кивнул Клинтону, благодарный за то, что тот хотя бы внешне контролировал свои чувства.

«Давайте продолжим».

Он услышал, как Рош пробормотал: «Скажи ему, Джон. Я отступлю». Болито вытащил из чехла два длинноствольных пистолета.

и взвел курки. Его сердце колотилось так сильно, что он

Рош и остальные, должно быть, услышали это. Болито сказал: «Но я не услышу».

Он повернулся спиной и ждал, направив пистолеты на облака.

Если бы Рош решился на это, он бы умер примерно через три минуты.

Второй прочистил горло. Других звуков не было слышно, даже воробьи замолчали.

«Пятнадцать шагов. Начинаем!»

Болито устремил взгляд на прямой вяз и осторожно направился к нему, считая каждый шаг, как удары своего сердца.

Адам делал это прямо сейчас. Если бы Рош случайно не убил его первым выстрелом, второй бы его прикончил. Эти дополнительные шаги, после того как его чуть не пропустил профессиональный дуэлянт, а может, и ранил, уничтожили бы остатки уверенности.

«Тринадцать… четырнадцать… пятнадцать!»

Ботинки Болито скрипнули по траве, когда он повернулся и опустил правую руку. Он увидел рубашку Роша над гладким стволом и тут же понял, что руки Роша прижаты к бокам, а пистолеты направлены вниз.

Рош хрипло крикнул: «Я не могу вас застрелить, сэр! Пожалуйста!»

Его второй повернулся и уставился на него, он больше привык слышать мольбы жертвы до того, как Рош его зарубил.

Болито целился ровно, хотя пистолет ощущался ему как пушечное ядро.

Он сказал: «Если вы прикончите меня, мистер Рош, неужели вы думаете, что тот, кто заплатил вам за убийство моего племянника, будет вас поддерживать? В лучшем случае вас пожизненно ссылают. Но я предполагаю, что многие воспользуются своим влиянием, чтобы увидеть, как вы танцуете на виселице, как обычный преступник, которым вы и являетесь!»

Пистолет становился таким тяжелым, что Болито задавался вопросом, как ему удается удерживать его так устойчиво.

Он крикнул: «С другой стороны, когда я убью тебя, этому придет конец, ибо твой покровитель вряд ли признается, что был в этом замешан!»

Второй дрожащим голосом крикнул: «Я должен настаивать, господа!» Над его головой появился платок. «Когда я это уроню, вы выстрелите!»

Болито кивнул. «Я готов!»

Фигура Роша сузилась, когда он повернулся правым боком к Болито, и его пистолет решительно поднялся и направился прямо на него.

Не сработало. Сколько времени прошло? — подумал он. Три секунды?

Платок пошевелился, и тогда Рош бросился на колени, отбросив пистолеты в траву.

«Пожалуйста! Пожалуйста, сжальтесь!»

Болито медленно шёл к нему, каждый шаг причинял ему боль, поскольку рана рвала толстую повязку. Но боль была скорее шпорой, чем препятствием. Он не отрывал глаз от стоящего на коленях и скулящего лейтенанта, пока тот не оказался меньше чем в ярде от него.

Рош перестал умолять и лепетать и уставился на черную морду, боясь даже моргнуть.

Болито холодно сказал: «Я видел, как люди, которые были лучше тебя, умирали по гораздо меньшей причине, чем ты. Мой племянник, которого ты решил высмеять и унизить без причины, совершил такое, о чём такие, как ты, даже не удосуживаются прочитать. Ты мне противен, и я не вижу ни одной веской причины, чтобы позволить тебе прожить ещё хоть мгновение!»

Его палец нажал на спусковой крючок, а затем он услышал, как Клинтон мягко сказал: «Если хотите, сэр, я положу детали в футляр». Он взял пистолет из руки Болито и добавил: «Сегодняшняя храбрость мистера Роша к полудню разнесётся по всему Портсмуту. К завтрашнему дню, кто знает, где об этом услышат и расскажут», — он замахнулся на перепуганного Роша, — «с наслаждением, чёрт побери!»

Болито кивнул второму, а затем повернулся к ожидающей карете.

Клинтон шел рядом с ним, его дыхание было похоже на пар в холодном воздухе.

«Вздор, сэр! У меня все равно сердце в пятки ушло».

Болито посмотрел на кровь на своих штанах. В тусклом свете она была похожа на невысохшую краску.

«Да, майор. Сволочь. Но самое ужасное было то, что я хотел его убить. А ты?» Он покачал головой… «Теперь я никогда не узнаю».

Клинтон с облегчением усмехнулся. «Он тоже, сэр!»

14. Белинда

Эдмунд Ловис, хирург Бенбоу, расправил свои узкие плечи и посмотрел на Болито со всем вызовом, который позволяла его профессия.

«Вы чуть не испортили мою работу, сэр». Он наклонился и приложил тампон к свежей ране, едва скрывая злобу. «Удивляюсь, как у вас не началась гангрена по дороге на юг из Лондона, не говоря уже о дуэли».

Болито откинулся на скамейке под кормовыми окнами и уставился на запятнанное солью стекло.

Когда его разум немного пришёл в себя, он начал осознавать безумие своих поступков. Он безмолвно выехал из Лондона в Адмиралтейство, где, возможно, уже сейчас собиралось совещание для обсуждения стратегии. Вызвав Роша на открытый бой, он нарушил данное Бошану слово, но даже это казалось неважным.

Он сказал: «Я извиняюсь. Это было необходимо».

Лавис надулся. «Я больше ничего не слышал, сэр. Весь порт только и говорит о вашей встрече с лейтенантом Рошем».

Болито медленно сел. Так и будет. Во флоте не существовало тайн, которые можно было бы хранить долго.

Он посмотрел на своё бедро, на багровые шрамы, видневшиеся под толстой повязкой, которую Ловис собирался снова наложить. Странно, смутно подумал он, но, будучи молодым лейтенантом, он никогда не считал капитана, не говоря уже о флаг-офицере, простым смертным. И вот он сидит здесь, голый, как в день своего рождения, с одним лишь одеялом на плечах, и то от холода, а не из скромности.

Херрик навещал его чаще, чем требовалось, и, похоже, пытался поддержать боевой дух. «Бенбоу» был почти готов к выходу в море, его трюмы, погреба и бочки с водой были заполнены до отказа, и у Херрика было много дел. Набор новых людей всё ещё шёл, и они принимали присягу, лейтенант по имени Отон прибыл на смену Паско, и все эти детали, заботившие в основном Херрика, были частью его плана не дать Болито погрузиться в мрачные мысли.

Он гадал, как Паско обустраивается на борту «Неумолимого». Фрегат, должно быть, уже высился над Северным морем, в совершенно ином мире, в котором Паско вскоре станет одним из них. Жаль, что он не смог увидеть его до отплытия. Он даже пропустил фрегат, когда тот поднялся на якорь и расправил паруса в предрассветном воздухе. Пока он строил планы обмануть Роша или погибнуть из-за его жеста.

Ловис сказал: «Постарайтесь дать ему отдохнуть, сэр. Иначе вы останетесь хромыми. Если не хуже».

«Понятно. Спасибо».

Болито застонал, шатаясь, поднимаясь на ноги. Оззард уже приготовил дымящийся кофе, но научился не показывать никакого беспокойства, когда Болито сделал первые шаги к своему столику. Рана горела огнем, словно в него действительно выстрелили на дуэли.

Он гадал, что делает Олдей. Тот уже должен был прибыть в Портсмут на арендованном экипаже. Он вспомнил его скорбное, умоляющее лицо и понял, что тот нужен ему здесь, хотя бы для того, чтобы успокоить его, чтобы доказать, что он всё ещё жив.

Херрик вошел в каюту и равнодушно посмотрел на наготу Болито.

«Я хотел бы завтра отправиться в Спитхед, сэр, как только мы закончим пополнение запасов. Ветер попутный, и я не хотел бы ждать в гавани».

«Сообщи адмиралу порта, Томас. Я не пожалею, если вернусь в эскадру. Мне здесь делать нечего». Он тут же смягчился и сказал: «Простите, я думал только о себе». Он пожал плечами. «Снова».

Херрик улыбнулся. «Понимаю. Я никогда не знал такого счастья, как с Дульси… Но я не спасу его, оставаясь здесь. Это новый год, возможно, с обещанием мира. Судя по всему, враг снова сосредоточивается в портах Ла-Манша, но, по крайней мере, ваши действия против Ропарса и «Аякса» задержали, если не предотвратили, полномасштабную атаку с Балтики. Даже эти неблагодарные болваны из Адмиралтейства должны это понимать».

Болито отпил кофе и подумал о том, как их дружба выдержала все испытания.

«Нам предстоит блокада и патрулирование, Томас. По крайней мере, пока лёд на Балтике не растает и царь Павел не решит, куда прыгнуть».

Болито перешел на кормовую галерею, забыв об одежде, когда услышал, как кто-то окликает лодку с кормы.

Это был один из катеров Бенбоу. В нём было несколько безымянных мешков, такие же маленькие бочки, два испуганных человека, которых, вероятно, местный магистрат передал властям, вместо того чтобы депортировать или повесить, а на корме — Аллдей.

Болито вздохнул. Воспоминания о перевернувшемся экипаже всё ещё не выходили у него из головы, и он беспокоился о безопасности Олдэя.

Однако Брауна в шлюпке не было видно. Он всё утро провёл на верфи, докучая штабу адмирала возможными приказами из Лондона.

Херрик присоединился к нему у окна и сказал: «Оллдей уже знает. Он улыбается во весь рот». Он добавил уже серьёзнее: «Надеюсь, вам больше не угрожают, сэр».

«Будет, Томас. Но против меня, а не против Адама». Его рука дрожала. «Когда я думаю о том, что случилось бы, если бы не твои быстрые действия, Томас, я схожу с ума от гнева. Не говоря уже об этом убийце, Роше, я бы вызвал самого Дамерума, да поможет мне Бог!»

По коридору затопали ноги, и после торопливого стука в каюту вошел Олдэй; его лицо покраснело от ветра и брызг.

«Вы в безопасности, сэр! Я знал, что вы задумали трюк!»

«Ты лжец, Олдэй, но спасибо тебе», — он порывисто протянул руку. «Очень большое».

Херрик улыбнулся, и тревога исчезла с его лица. «Вы передали экипаж в целости и сохранности? Друг мистера Брауна найдёт, что сказать, если вы его разбили».

Раздался крик морского часового: «Вахтенный мичман, сэр!»

Мичман Либ вошел в каюту и сказал: «Сэр, господин старший лейтенант, прошу прощения, и может ли он поднять на борт все шлюпки, кроме дежурных?» Он старательно отводил взгляд от наготы Болито.

Болито вспомнил своё капитанство. Два года назад, и всё же он хорошо помнил внутренние драмы своих кораблей. Например, бедняжку Либ. Он был равен по старшинству и лишь немного старше мичмана Аггетта, но последний был повышен в должности, чтобы заменить погибшего лейтенанта Кортни. Это был всего лишь фрагмент, крошечная точка на фоне великой стратегии флота в состоянии войны. И всё же удручённое выражение Либ говорило о многом.

Херрик с сомнением сказал: «Ещё немного рановато, мистер Либ. Я лучше поднимусь и посмотрю, что задумал мистер Вулф». Он взял шляпу и сказал: «Оставляю вас в руках этого негодяя, сэр».

Дверь закрылась, и Олдэй сказал: «Боюсь, мистер Либ мог неправильно понять это сообщение».

Болито взял у Оззарда чистую рубашку и надел ее через голову.

'Почему это?'

— То есть, я, — Олдэй на мгновение потерял равновесие, — я хотел поговорить с тобой наедине. — Он сердито посмотрел на Оззарда, который, казалось, уменьшился в размерах, прежде чем покинуть каюту.

Болито воскликнул: «Ты разбил карету?»

— Нет, сэр. — Олдэй повозился со своими позолоченными пуговицами. — Дело в том, что после того, как вы уехали из дома с мистером Брауном, появилась эта дама. — Он кивнул, видя недоверие Болито. — Да, сэр, дама.

Болито отвел взгляд. «Скажи мне. Что она сказала?»

Олдэй ответил: «Меня так обеспокоило то, что вы уехали без меня, что я не помню точно, сэр. Она была очень расстроена. Из-за вас, из-за того, что вы сочли её бессердечной, когда вас так занимал ваш племянник. Она забросала меня вопросами, когда узнала, что я пробыл с вами так долго, что я едва успевал упаковывать сундуки».

«Когда она узнала? Ты хочешь сказать, что ты ей всё рассказал?»

— Полагаю, что да. — Олдэй посмотрел на него с внезапной решимостью. — Лучше я вам скажу без дальнейших промедлений, сэр. Я привёз её с собой. Мы случайно встретили мистера Брауна, и он поместил её в «Георга». Он глубоко вздохнул. — Она ждёт там.

Сейчас.'

Болито сел в кресло и посмотрел на свои руки. «Она знает о дуэли?»

Эллдей лучезарно улыбнулся: «О да, сэр. Мы слышали об этом ещё до того, как проехали через округ Уаймер. Думаю, у мистера Роша было много врагов!»

Болито не знал, что сказать. Она ждала его здесь, в Портсмуте. Узнав, что он в безопасности, она могла бы вернуться в Лондон, не встретившись с ним. Если бы это было просто жалость или элементарная вежливость, она, пожалуй, послала бы ему короткое послание, и ничего больше.

Он сказал: «Я сойду на берег».

«Благослови вас бог, сэр, не так!» — Эллдэй широко улыбался. «Лучше бы надел бриджи!»

Оззард ответил на зов Болито слишком быстро для того, кто находился вне пределов слышимости. Но Болито был слишком растерян, слишком предчувствовал возможное разочарование и едва заметил это.

Эллдэй ходил по каюте, раздавая указания. «Надень лучшее пальто. Принеси шляпу с чёрным кантом, а не с золотым шитьём».

Болито прекратил попытки закончить одеваться. «Почему?»

Олдэй спокойно посмотрел на него. «Дамы должны видеть мужчину, сэр, а не только его форму».

Болито покачал головой. «Ты никогда не перестаешь меня удивлять, Олдэй».

Эллдэй внимательно осмотрел его. «Почти верно, сэр. А теперь, если позволите, я соберу своих баржников». Он отошёл в сторону, когда вернулся Херрик.

Херрик сказал: «Лайб, как обычно, всё неправильно понял». Он напрягся, увидев изменившийся облик Болито. «Чёрт возьми, сэр, вы выглядите просто отлично. Если бы только…» Он замолчал, его голубые глаза прояснились от понимания. «Весь день! Он вытащил меня отсюда! И, кажется, я знаю почему!»

Болито взял шляпу у Оззарда. Как и заказывал Олдэй, это была простая шляпа с чёрной кокардой и простой кружевной отделкой.

«Мне нужно встретиться с ней сейчас, Томас». Он поднял взгляд, ищущий его. «Наверное, я выставлю себя дураком».

Херрик сказал: «Думаю, нет». Он проследовал за ним через сетчатую дверь. «У меня было предчувствие. И учтите, я ещё не видел эту даму. Но я знаю вас и почти понимаю Аллдея, так что остальное было легко». Он крепко сжал его руку. «Удачи, сэр».