Бэббидж хрипло ответил: «Да, сэр. Это мистер Паско».

Мужчина медленно спускался по лестнице. Он был крепкого телосложения, лет двадцати пяти, с густыми вьющимися волосами и жёстким, агрессивным лицом.

«Ну, ну, ну». Он остановился на нижней ступеньке и покачался на каблуках. «Я собирался встретиться с вами, мистер Паско, но никогда не думал, что вы вот так свалитесь с неба».

'Я не понимаю?'

Здоровяк обернулся и помахал рукой своим товарищам. «Хотя, полагаю, мистер Паско чувствовал бы себя здесь как дома, а, ребята?»

Они рассмеялись, и «один из них наклонился, чтобы схватить Бэббиджа, когда тот пытался уползти. На губах у него была кровь, и его явно избили».

«Я приказываю вам передать мне этого человека, кем бы вы ни были!»

«Он приказывает! Этот юноша, выдавая себя за королевского офицера, приказывает мне!»

Хозяйка дома оттолкнула остальных и встала между ними и Паско.

Она сердито сказала: «Оставьте его в покое, черт вас побери! Он не причинит вреда».

«О, я уверен в этом, Руби! Мать мистера Паско была шлюхой, а его чертов отец — предателем своей страны, так какой вред он мог причинить?»

Паско пошатнулся, ошеломлённый резким голосом мужчины. Он чувствовал, как дрожит, как гнев и ненависть раздирают его внутренности, словно когти.

Этого не могло быть, этого не было. Не сейчас, после всего этого времени, мечтаний и притворства.

Женщина с тревогой смотрела на него. «Тебе лучше уйти. Пошевеливайся. Мне не нужны здесь неприятности. У меня и так их достаточно».

Паско проскользнул мимо нее, не увидев ничего, кроме возвышающегося, ухмыляющегося лица на лестнице.

«Ну что, мистер Паско?» — Он наслаждался. «Ваш дядя всё ещё защищает бастарда своего брата?»

Паско прыгнул вперёд и врезал кулаком в лицо мужчины. Он увидел шок и удивление, почувствовал, как боль пронзила руку от силы удара. Но лицо не изменилось, и неожиданная сила удара Паско уже заставила его губы кровоточить.

«Ну, ты меня поразил!» Он промокнул губы, глаза его были в тени. «Прикосновение к таким, как ты, – всё равно что заразиться! Думаю, это можно уладить, если ты научишься подражать джентльмену?»

Паско встретил вызов с внезапным спокойствием, или это было смирение?

Он услышал свой голос: «Мечи?»

— Думаю, нет. — Другой мужчина всё ещё промокал губу, наблюдая за Паско, оценивая его сопротивление и боль. — Пистолеты, я думаю, были бы лучше. Но прежде чем мы расстанемся…

Он щелкнул пальцами, и Паско обнаружил, что его руки прижаты к бокам.

… Я дам тебе урок хороших манер.

Он резко обернулся, застигнутый врасплох, когда Бэббидж промчался мимо них, закрыв голову руками, и бросился к двери. С отчаянным вздохом он распахнул её и исчез.

Здоровяк отвел кулак назад. «Это последний раз, когда мы его увидим!»

Паско напрягся, ожидая удара в живот. Он смутно осознал топот бегущих ног, резкий бросок и внезапный грохот мушкета.

Майор Клинтон вошел в дверь, небрежно размахивая своей черной тростью, и сказал: «Это был Бэббидж. Мои люди бросились ему навстречу, но он убежал». Он подождал, пока остальные отпустили руки Паско, и сказал: «Вы опоздали, мистер Паско». Он кивнул в сторону человека с рассеченной губой. «Но вы успели, я полагаю, мистер Рош?»

Человек, которого он назвал Рошем, пожал плечами. «Просто хорошее настроение, майор. Нам не запрещено приходить сюда».

Клинтон резко ответил: «Вы уходите сейчас же! И мне всё равно, будете ли вы служить в штабе адмирала. Подозреваю, вашей храбрости в бою надолго не хватило бы!»

Трое мужчин забрали свои пальто и ушли, но не раньше, чем Паско увидел, что Рош, как и его спутники, был лейтенантом ВМС.

«Прошу прощения, что пришлось вас отвлечь, сэр».

Паско последовал за морским пехотинцем на мокрую улицу. Лейтенант Клинтона, Марстон, и группа морских пехотинцев стояли возле распростертого тела. По крайней мере, для Бэббиджа всё было кончено.

«Я не могу больше это обсуждать». Клинтон посмотрел на своих людей. «Избавьтесь от этого тела». Затем он пошёл в ногу с Паско и устало добавил: «Рош состоит в штабе портового адмирала. Его никогда не повысят, потому что теперь у него есть собственные средства. Он опасный человек. Он спровоцировал вас на вызов?»

«Это то, что я не могу обсуждать, сэр».

Клинтон вспомнил лицо Херрика и подумал иначе.

13. Три минуты до конца жизни

Болито нерешительно ждал на аккуратной лондонской площади, глядя на дом. Он заставил себя пройтись пешком из своего временного жилища по нескольким причинам. Чтобы размять ногу и дать себе время подготовиться к предстоящей речи.

Он спросил Брауна, видел ли тот Белинду Лейдлоу, когда приходил доставить письмо, но Браун покачал головой.

«Просто слуга, сэр. Там было так мрачно, как в склеп».

Теперь Болито понял краткое описание Брауна. Дом был точной копией стоявшего рядом. Высокий, элегантный, с прекрасными пропорциями. Других сходств не было. Он выглядел холодным и неприветливым, и всё же у него было отчётливое ощущение, что он наблюдает за ним, словно вся площадь затаила дыхание, ожидая, что здесь делает гость.

После прогулки, суеты и шума вокруг многочисленных магазинов и виноторговцев он почувствовал себя менее уверенным в себе.

Это было просто смешно. Он поднялся по ступенькам и потянулся к ручке звонка, но дверь открылась перед ним, словно по волшебству.

Лакей с жалким видом с любопытством разглядывал его.

'Сэр?'

Болито не был настроен спорить. Он освободил плащ от горла и передал его лакею, а затем свою шляпу.

«Меня зовут Ричард Болито. Миссис Лейдлоу ждёт меня».

Разглядывая себя в высоком зеркале в тяжёлой раме, Болито увидел, как мужчина пятится по коридору, переводя взгляд с шляпы и плаща на посетителя с чем-то вроде благоговения. Болито догадался, что гостей здесь немного, и уж точно не какой-нибудь неотёсанный младший флаг-офицер.

Он поправил пальто и повернулся лицом к интерьеру.

Всё выглядело старым и тяжёлым. Когда-то им владели люди, теперь уже давно умершие, подумал он.

Лакей вернулся с пустыми руками. Болито старался сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы скрыть своё облегчение. Он ожидал, что она откажется его принять, хотя бы чтобы избежать неловкости.

Мужчина печальным тоном сказал: «Сюда, сэр».

Они подошли к двум прекрасным инкрустированным дверям на противоположной стороне дома, и лакей с большой осторожностью открыл их и бесшумно закрыл, когда Болито вошел в комнату.

Он был огромен и снова обставлен роскошной мебелью и заполнен впечатляющими портретами, в основном, судя по всему, высокопоставленных судей.

В позолоченном кресле у камина сидела жена судьи. Не иначе, мрачно подумал Болито. Она была массивной и обитой, как одно из её кресел, а её бледное лицо выражало глубокое неодобрение.

Рядом, с раскрытой книгой на коленях, сидела миссис Белинда Лейдлоу. На ней было простое сизое платье, больше напоминавшее униформу, чем мог бы ожидать Болито. Она пристально смотрела на него, словно любой знак удовольствия или внезапное оживление могли нарушить тишину комнаты.

Болито сказал: «Я временно в Лондоне, мэм». Он посмотрел на жену судьи, но говорил это девушке. «Я просил разрешения зайти, потому что в моей профессии мы никогда не знаем, когда снова ступим на землю».

Звучало тяжеловесно и помпезно, как и сама комната. Возможно, именно это и производило такое впечатление на посетителей, решил Болито.

Рука старушки высунулась из-под юбки и указала Болито на неудобное кресло напротив. Она указала тонкой чёрной палочкой, очень похожей на ту, что носила майор Клинтон.

Некоторые окна выходили на Болито, где не было ни домов, ни деревьев, так что резкий свет превратил девушку в силуэт без лица и выражения.

Жена судьи сказала: «Мы сейчас выпьем чаю, э-э…» Она взглянула на эполеты Болито. «Капитан, да?»

Девушка быстро ответила: «Контр-адмирал, мэм».

Болито уловил напряжение в ее тоне и понял, что жене судьи уже все о нем рассказали, и, вероятно, даже больше.

«Боюсь, подобные вещи нам не по плечу». Она медленно кивнула. «Насколько я понимаю, вы останавливались в поместье лорда Суинберна в Хэмпшире?» Это прозвучало как обвинение.

Болито сказал: «Он был очень полезен». Он попытался снова. «Похоже, я сразу же вернусь в эскадру». Он повернулся к её силуэту. «Надеюсь, вы уже устроились, как говорится у нас, моряков?»

«Мне удобно, спасибо».

И так продолжалось. Вопрос Болито, который был тут же парирован. Упоминание о каком-то месте, где он побывал, или о животных, кораблях или туземцах, которых он видел в далёких странах, вежливо завершалось кивком или терпеливой улыбкой.

«Судью так часто вызывают для отправления правосудия, что у нас редко находится время для поездок».

Болито осторожно переступил с ноги на ногу. Она всегда говорила о судье. Никогда не по имени или как о муже. Её замечание о путешествиях делало описания Болито морской жизни праздным развлечением.

Она говорила тем же сухим голосом: «Война приносит столько беззакония. Судье трудно выполнить свою работу. Но он предан своему делу, и долг должен быть достаточной наградой».

Болито мог бы пожалеть любого, кто предстанет перед этим судьёй для вынесения приговора. Будь он хоть немного похож на свою жену, он бы не проявил ни милосердия, ни сострадания.

Прозвенел колокол, и звук разнесся по коридорам, словно похоронная песнь.

Старушка потыкала палкой полено в огонь и холодно сказала: «Еще гости, миссис Лейдлоу? Мы становимся популярными».

Лакей бесшумно прокрался в дверь и сказал: «Прошу прощения за беспокойство, мэм». Голос его звучал так, словно он привык к запугиванию. «Здесь ещё один морской джентльмен». Он перевёл взгляд на Болито. «Он хочет видеть вас, сэр».

Болито поднялся со стула. Он почти чувствовал, как девушка наблюдает за его попытками казаться расслабленным и не испытывающим боли.

«Прошу прощения. Это, должно быть, срочно».

Выходя из комнаты, он услышал, как старая леди сказала: «Я не думаю, что нам понадобится чай, Симкинс».

Браун стоял в нижнем зале, его плащ был запятнан каплями дождя.

Болито спросил: «Что такое? Французы, они в море?»

Браун быстро огляделся. «Это касается вашего племянника, сэр». Он протянул руку, словно желая его успокоить. «Он в безопасности, но это была случайность. Капитан Херрик прислал скорохода, чтобы немедленно сообщить вам».

Короткими, бессвязными предложениями Браун рассказал о Паско и его встрече с лейтенантом Рошем.

Браун сказал: «Когда я прочитал сообщение капитана Херрика, я был потрясён, сэр. Рош — хулиган и профессиональный дуэлянт. Паско встретил его, когда тот был на берегу с каким-то личным поручением. Рош сделал ему замечание, и Паско ударил его». Он устало пожал плечами. «Капитан Херрик не стал вдаваться в подробности, но велел мне передать, что он разобрался с этим вопросом». Он выдавил улыбку. «На «Релентелли» была вакансия третьего лейтенанта. Теперь она занята».

Болито оглядывался в поисках лакея.

«Ты не понимаешь. Это ещё не закончено и не будет закончено, пока…» Он остановился, увидев девушку, выходящую из тени и направляющуюся к нему. «Мне очень жаль. Но я должен уйти».

Браун настаивал: «Но теперь он будет в безопасности, сэр».

«В безопасности? Ты уже забыл, что узнал о моей семье? Всё не разрешится, пока правда не выйдет наружу».

Он сказал уже спокойнее: «Прошу прощения за все эти хлопоты, мэм. Я ожидал, что мы поговорим. Я даже надеялся…»

Он всматривался в её лицо, словно пытаясь запечатлеть его в памяти. Карие глаза, идеально очерченный рот, губы слегка приоткрыты от беспокойства, вызванного его тревогой.

Она сказала: «Мне тоже жаль. После всего, что ты для меня сделал, а тебя заставили сидеть здесь, как торговца. Мне стало стыдно». Болито порывисто протянул руку и взял её руки в свои.

«Времени никогда нет!»

Она не убрала рук, но всё так же тихо спросила: «За что? Что ты хочешь мне сказать? Что я так похожа на твою покойную жену, что ты хочешь, чтобы я заменила её?» Она медленно покачала головой. «Ты же знаешь, это было бы неправильно. Я должна быть нужна как я, а не как воспоминание о ком-то другом».

Браун неловко сказал: «Я подожду снаружи, сэр».

Болито повернулся к нему: «Мне понадобится быстрая лошадь и список почтовых станций на Портсмутской дороге. Передай Олдэю, чтобы он следовал за мной с экипажем и нашими сундуками».

Браун посмотрел на него с недоверием. «Лошади, сэр?»

«Я умею ездить верхом, Браун!»

Браун стоял на своем, его лицо выражало решимость. «При всем уважении, сэр, ваша рана едва зажила, а затем в Адмиралтействе может состояться конференция, которая потребует вашего присутствия».

«К чёрту Адмиралтейство, Браун, и к чёрту их политику!» Он коротко улыбнулся, но его взгляд не коснулся его глаз. «А если вы соизволите организовать двух лошадей, я покажу вам, помешает ли мне моя травма опередить вас на Портсдаун-Хилл!»

Браун поспешил уйти, оставив в замешательстве входную дверь открытой.

Болито сказал: «Извините за выражение. Я забылся». Он испытующе посмотрел на неё. «Не буду лгать, меня поразило сходство. Я слишком долго жил с надеждой, а может, и без неё. Но мне нужно было время, чтобы вы ко мне прониклись. Я не мог вынести мысли о вашем пребывании здесь. Теперь, когда я увидел это место, я ещё больше убеждён, что оно не для вас, даже как временное лекарство».

«Мне нужно твердо стоять на ногах». Она откинула волосы с лица. «Руперт Сетон хотел, чтобы я взяла у него деньги. Другие мужчины делали разные предложения. По мере того, как мои обстоятельства ухудшались, их предложения становились все менее деликатными».

Он взял ее руку и поднес к губам. «Пожалуйста, помни обо мне. Я никогда тебя не забуду».

Она отступила назад, когда появился лакей со шляпой и плащом Болито.