«Неумолимый» бросил якорь ещё до полудня, сменившись на стоянке наспех отремонтированным «Стиксом». Обменялись донесениями, были приняты новые члены экипажа. Во флоте не было времени на отдых или самоуспокоение. Он взглянул на большой флаг Союза, который боцман принёс ему на корму. Новый флаг, с вышитым на нём дополнительным крестом Святого Патрика. Многие из них также ушли в эскадру. Практичному уму Херрика казалось пустой тратой сил менять флаг, когда мир стремится к самоуничтожению.

Йовелл, клерк Болито, вошёл в каюту с новой пачкой бумаг в руках для подписи. Для клерка Херрика Йовелл был настоящей опорой. Херрик ненавидел бумагу и необходимость составлять предложения так, чтобы ни один торговец продовольствием или торговец не смог их неправильно истолковать.

'Более?'

Йовелл улыбнулся. «Несколько, цур. Нужно расписаться для лондонского курьера».

Херрик с тревогой взглянул на него. К этому ему тоже было трудно привыкнуть. Управлять собственным кораблём было вполне достаточно. Но как флагманский капитан он должен был думать о делах всей эскадры, включая «Релентлесс».

Капитан Пиль доложил, что его третий лейтенант, раненный в ногу во время боя с вражеской эскадрой, перенес ампутацию ноги и теперь находится на берегу в военно-морском госпитале в Хасларе.

Ему требовалась немедленная замена, поскольку ни один из его мичманов не подходил по возрасту и выслуге лет для этого назначения. «Непреклонный» надеялся без дальнейших задержек вернуться в эскадру. Херрик тут же подумал о Паско и отбросил эту идею. Болито мог вернуться через несколько дней, а то и недель. Было бы несправедливо отсылать юношу таким образом.

Йовелл бесстрастно наблюдал за ним. «Подготовить ли мне письмо для адмирала порта, цур?»

Херрик потёр подбородок. — В гавани стояло несколько военных кораблей, завершавших ремонт после шторма или боя. У одного из них будет замена — молодой офицер, который отдал бы душу за место под командованием капитана Пиля.

«Я подумаю об этом».

Он знал, что Йовелл грустно качает головой. Он мог бы поговорить с Пилом. Пригласить его на ужин с Дульси. Херрик тут же оживился. Она знала, что делать. Она вселила в него столько уверенности, что он едва мог в это поверить.

Херрик встал и подошёл к краю каюты. Он протёр влажную дымку со стекла и посмотрел на гавань. Был уже полдень, но было почти темно. Он едва различал два огромных трёхпалубных судна, стоявших на якоре на траверзе, и уже виднелись огоньки на воде – лодки сновали туда-сюда, словно жуки.

Еще один день, и он напишет все эти важные слова в своем послании.

Будучи во всех отношениях готовым к выходу в море…

После такого пребывания в гавани это будет трудно переварить.

В дверь постучали, и через комингс вышел Спик, второй лейтенант; его глаза блестели в свете фонаря.

'Что это такое?'

Спик бросил быстрый взгляд на клерка, и Херрик сказал: «Позже, Йовелл. А пока оставьте нас». Холодное выражение лица Спика смыло его чувство удовлетворения и комфорта, словно накатывающая волна.

«Я думаю, что мистер Паско может оказаться в беде, сэр».

«Ты что?» — Геррик уставился на него. «Выкладывай, мужик!»

«Он был вахтенным офицером, сэр. Я сменил его, когда он попросил разрешения сойти на берег. Он сказал, что это срочно». Спик коротко пожал плечами. «Он, может быть, и молод, но опытнее многих наших. Я не стал подвергать сомнению его мотивы».

'Продолжать.'

Херрик заставил себя сесть, стараясь сохранять спокойствие, какое он много раз видел у Болито.

«Большую часть дня рядом с судном находился лихтер с пресной водой, сэр. Когда он отчалил, похоже, один из членов рабочей группы ушёл вместе с ним. Дезертировал. Командовал группой мистер мичман Пенелс. Всего горстка сухопутных. И после быстрого осмотра я обнаружил, что пропавший — это Бэббидж, наказание которому вы отложили, сэр».

Херрик мрачно посмотрел на него. «Вы предполагаете, что гардемарин помог Бэббиджу бежать?»

Спик самодовольно встретил его взгляд. «Да, сэр. Он признался. Но только после того, как мистер Паско сошёл на берег. Ему было так стыдно за содеянное, что он решил признаться мистеру Паско. Молодой дурак. Бэббиджа всё равно поймают и потащат на грота-рей. А то…»

«Как дела, мистер Спик, третий лейтенант сошел на берег, чтобы спасти дезертира и вернуть его прежде, чем кто-нибудь обнаружит его пропажу?»

«Верно, сэр. Но для Пенельса…»

«Приведите его сюда».

Херрик заерзал на стуле, его мысли метались, словно попавшая в силки рыба. «Это было бы совсем как у Паско, — подумал он. — Как поступил бы Болито. Как поступил бы и я. Когда-то».

Спик вытолкнул перепуганного мальчика за дверь и закрыл ее за собой, сердито сказав: «Можете возблагодарить свою несчастную звезду, что это я, а не кто-то из старшеклассников, узнал об этом. Мистер Вулф разорвал бы вас пополам!»

«Спокойно!» — тон Херрика заставил его замолчать. «О чём вы договорились с этим Бэббиджем?»

«Я… я просто подумал, что смогу ему помочь, сэр. После всего, что он для меня сделал дома», — Пенелс шмыгал носом и чуть не плакал. «Он так боялся, что ему снова будет больно. Я должен был ему помочь, сэр».

«Куда он собрался, он тебе сказал?» Херрик почувствовал, что его терпение на исходе. «Да ладно тебе, парень, мистер Паско может быть в опасности. А он ведь пытался тебе помочь, помнишь?»

Херрику не нравились стыд и отчаяние, которые он вызывал, но он понимал, что худшее еще впереди.

Тихим голосом Пенельс прошептал: «Он сказал, что найдёт место под названием Виноград. Один из старожилов говорил о нём».

Спик простонал: «Поистине мерзкое место, сэр. Даже пресса не пошла бы туда без полного состава».

Пенельс, погруженный в свои страдания, продолжил: «Он собирался подождать, пока я не раздобуду немного денег. А потом он надеялся вернуться в Корнуолл».

Херрик посмотрел на кружку. Она была пуста, а в горле комом.

«Моё почтение майору Клинтону. Пригласите его на приём».

Спик поспешил уйти, а Херрик сказал: «Ну что ж, Пенелс, по крайней мере, у тебя хватило ума рассказать мистеру Спику о том, что ты сделал. Этого мало, но это может помочь».

Вошел морской пехотинец и спросил: «Могу ли я помочь, сэр?»

Клинтон даже не взглянул на несчастного мичмана, и Херрик догадался, что Спик рассказал ему о случившемся. Вероятно, к этому времени это уже было известно всему кораблю.

«Мистер Паско в «Грейпсе», майор. Это что-нибудь значит?»

Клинтон кивнул. «Много, сэр». Он добавил: «С вашего разрешения я бы хотел без промедления сойти на берег. Я возьму мистера Марстона и нескольких моих ребят».

«Спасибо, майор Клинтон. Я очень признателен».

Спустя несколько мгновений он услышал щебетание вызовов и скрежет такелажных снастей, когда лодка, покачиваясь, поднималась и переваливалась через трап. Затем послышался топот ботинок, когда несколько отборных морских пехотинцев поспешили выполнить неожиданный вызов Клинтона.

Херрик несколько секунд разглядывал шмыгающего носом мичмана.

Затем он сказал: «Я согласился взять тебя на борт, чтобы оказать услугу старому другу. Что это с ним сделает, не говоря уже о твоей матери, я не могу себе представить. А теперь спускайся вниз и доложись старшему помощнику капитана».

Пока Пенельс на ощупь искал дверь, Херрик тихо сказал: «Пока ты находишься в своей койке, подумай вот о чём. Когда-нибудь люди будут полагаться на твоё мнение. Спроси себя, считаешь ли ты это правильным».

В тот момент, когда мичман ушел, вошел Йовелл.

«Плохо, зур».

Херрик взглянул на круглый почерк, на место под подписью.

«Я хочу передать жене сообщение. Думаю, сегодня вечером меня на берегу не будет».

Он прислушался к звуку лодки, но она уже отошла от «Бенбоу».

Паско шагал по очередной узкой улочке, его плащ-лодка развевался на сильном ветру. Он не очень хорошо знал Портсмут, но офицер охраны объяснил, где находится «Виноград». Офицер посоветовал Паско держаться подальше от этой «адской дыры», как он её описал. Паско сказал ему, что тот должен встретиться неподалёку с группой вооружённых моряков в надежде захватить потенциальных рекрутов. Удивительно, как легко далась ложь. Офицер охраны даже не проявил интереса. Любому глупцу, который надеялся найти в Портсмуте «принудительных» людей, нужно было нечто большее, чем просто удача.

Одна улица была очень похожа на другую. Узкие, грязные, но никогда не пустые. В дверных проёмах и под арками, в окнах или просто в виде звуков. Пьяный смех, вопли и страшные проклятия. Как будто голоса подавали сами жалкие жилища, а не их обитатели.

Однажды, когда он проходил мимо, девушка коснулась его плеча. Даже в полумраке он понял, что ей не больше четырнадцати-пятнадцати лет.

Паско оттолкнул ее и услышал ее пронзительный голос, преследующий его за следующим углом.

«Ты чёртов ублюдок! Надеюсь, Лягушки выплеснут из тебя все твои кишки!»

И совершенно неожиданно оно появилось там. Квадратное, мрачное здание, защищённое с обеих сторон домами поменьше, а улица была усеяна нечистотами, вонявшими, как канализация.

Паско когда-то привык к бедности и, будучи гардемарином, повидал и претерпел немало трудностей. Но вся эта ненужная грязь казалась ему излишней и отвратительной.

Он смотрел на облупившуюся доску над главным входом, чувствуя, как капли дождя падают на его шляпу и лицо. Виноград.

Под плащом он ослабил вешалку и ударил кулаком в дверь.

Панель отлетела внутрь, как будто человек стоял там и ждал.

«Да? Кто это?» — Два белых глаза скользнули по плечам Паско, но, не увидев ни вооружённых моряков, ни морских пехотинцев, остались довольны. «Молодой джентльмен, да?»

Даже от воркующего голоса этого мужчины Паско стало дурно.

«Кот тебя проглотил, что ли? Ну что ж, мы с тобой скоро разберемся!»

Панель захлопнулась, и через несколько секунд огромная дверь распахнулась внутрь, и Паско вошёл. Его словно поглотило. Он задохнулся.

Должно быть, когда-то это был прекрасный дом, подумал он. Большая лестница теперь разрушена и покрыта пылью. Ковры, когда-то дорогие и толстые, были дырявыми и покрыты пятнами. Возможно, это был дом купца, когда Портсмут был более оживлённым торговым городом и не страдал от нападений французов и каперов, которые были слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

Из комнаты вышла огромная женщина. Высокая, мускулистая, без малейшей женственности. Даже её взъерошенные волосы и большая красная полоска рта делали её похожей на пахаря, одетого для деревенской пьесы.

Привратник вкрадчиво произнес: «Он офицер, мэм!»

Она подошла к Паско, её глубоко посаженные глаза не отрывались от его лица. Как и дом, она словно поглощала его. Он видел кожу её полуобнажённой груди, чувствовал её силу. Он даже чувствовал её запах. Джин и пот.

«Вы из прессы, молодой человек?» Она взяла его за подбородок и испытующе посмотрела на него. «Красавчик. Нет, вы здесь ради развлечения, а?»

Паско осторожно произнёс: «Мне кажется, здесь прячется человек». Он увидел, как её глаза опасно сверкнули, и добавил: «Мне не нужны неприятности. Если я смогу вернуть его на корабль, ему нечего будет бояться».

Она рассмеялась, и звук разнесся по ее огромному телу, пока не разнесся по залу, словно хохот.

«Нечего бояться? Это чертовски хорошая идея, да, Чарли?»

Привратник неуверенно хихикнул: «Да, мэм».

Паско стоял совершенно неподвижно, пока женщина расстегивала его плащ и снимала его с плеч.

«У меня для вас две хорошие девочки, лейтенант», — но голос ее звучал оборонительно, как будто даже она была впечатлена.

Паско положил левую руку на свой вешак и очень медленно потянул его вверх, а затем полностью вынул из ножен. Она не отрывала от него взгляда, и он знал, что поблизости прячутся другие наблюдатели, готовые зарезать его, если он попытается воспользоваться своим вешалкой.

Он повертел его в руке и повернул рукоятью к ней.

«Видишь? Теперь я безоружен».

Она небрежно бросила клинок пучеглазому привратнику и сказала: «Пойдем со мной, дорогуша. Бокал женевского, пока я немного подумаю. Человек, которому ты пытаешься помочь». Она не смогла сдержать улыбку. «Его имя?»

«Бэббидж».

«А вы будете мистером…?»

Из тени высунулась грязная рука девушки и протянула Паско стакан джина.

Он сказал: «Паско, мэм».

«Черт возьми, я тебе верю!»

Она вышла из комнаты. «Оставайся здесь, дорогуша. Я не говорю, что знаю этого человека. Но если он здесь, без моего ведома, конечно, я изложу ему твоё дело». Она повернулась и смело посмотрела на него. «Не волнуйся, красавчик. Он не убежит, если я скажу иначе».

В затхлой комнате было тепло, и всё же Паско чувствовал, как пот покрывает его спину, словно лёд. Глупый, безумный жест. И ради чего? Чтобы помочь Пенелсу или доказать себе, что он на это способен? Вешалка исчезла, и в любой момент его могли схватить и перерезать горло только ради цены за одежду.

Ожидая, он обратил внимание на остальную часть дома. Он был полон тихих звуков и приглушённых голосов. Должно быть, каждая комната занята, подумал он.

Он посмотрел на девушку, которая прижимала к груди каменную бутылку джина. Худая, с запавшими глазами, измученная и, вероятно, больная, что усугубляло ее страдания.

Она оглянулась на него и улыбнулась, одновременно позволив своему потертому платью упасть с одного плеча.

Это придало ей жалкий, а не провокационный вид.

Дверь с грохотом распахнулась, и с лестницы донеслись громкие мужские голоса, настойчивые и гневные.

Паско вышел из комнаты и посмотрел на лестницу. На верхней площадке стояли трое мужчин, а четвёртый, Бэббидж, прижавшись к стене.

Самый крупный из мужчин указал на Паско и рявкнул: «Это он?»

Паско заметил, что на нём были белые бриджи и рубашка морского офицера, и, вероятно, его потревожили по его желанию. Какова бы ни была причина, было облегчением знать, что он не совсем один.