Он переступил с ноги на ногу и сказал: «У французского адмирала всего одна эскадра, не больше. Это мы знаем. И я готов поспорить, что каждый корабль Флота Канала рыщет по портам противника в надежде, что они попытаются усилить этот Ропарс».

Болито отпустил сети. К перемене движения пришлось привыкать довольно быстро. От стремительных рывков фрегата к медленному, тяжеловесному кренению линейного корабля.

«Ну что, Томас? Я жду».

Херрик прикусил губу, словно жалея, что не промолчал.

«Я слышал, что вы сделали на Балтике. Я допросил капитана одного из освобождённых вами торговых судов. Это была прекрасная работа, сэр, и для её выполнения был всего лишь «Стикс».

Болито смотрел на серое море рядом, желая, чтобы Херрик продолжил, но в то же время опасаясь прервать нить его мыслей.

«Думаю, это несвойственно Лягушкам — послать один фрегат для этой задачи, сэр. Они бы знали, что ваша эскадра предотвратит любую попытку сопроводить торговые суда во Францию». Он развёл руками. «И, хоть убей, не вижу другой причины для их действий!»

Болито уставился на него. «Время и расстояние, Томас, это всё?»

Херрик кивнул. «Да, сэр. Я полагаю, что «Фроги» намеревались оттянуть нашу эскадру на запад, чтобы помочь Флоту Канала и отрезать Ропарсу путь к отступлению, если его атака на Ирландию провалится».

Болито схватил его за руку. «И всё это время Ропарс на самом деле плывёт дальше на север, может быть, вокруг Шотландии, а затем вдоль побережья Норвегии, ты в это веришь?»

Херрик облизал губы. «Ну, э-э, да, сэр. Они пойдут на юг». Он посмотрел на туманные очертания датского побережья. «Сюда».

«Где они надеются найти для себя открытую заднюю дверь, а?» Это было так просто, что просто обязано было быть неправильным.

Болито сказал: «Томас, дай сигнал эскадре идти на запад, с «Relentless» и «Lookout» как можно дальше впереди, не теряя визуального контакта. Когда будете довольны, идите на корму и возьмите с собой капитана. Мы изучим карты и поделимся идеями».

Херрик взглянул на него, уже не столь уверенно.

«Возможно, я совершенно неправ, сэр. Стоит ли рисковать?»

«Если мы будем сражаться здесь, то окажемся на подветренном берегу. Нет, мы встретимся с ними в открытой воде, если вообще встретимся. Выведем из строя некоторых и обратим остальных в бегство. Я слышал об адмирале Ропарсе, Томас. Именно это он и предпринял бы».

Херрик с сожалением спросил: «Значит, это немного похоже на вас, сэр?»

«Надеюсь, не слишком много. Иначе он, возможно, уже нас перехитрил!»

Болито направился в свою каюту, прошел мимо неподвижного морского часового, а затем автоматически пригнулся, словно все еще находился на борту фрегата.

Некоторое время он беспокойно ходил по каюте, размышляя обо всём, что произошло за столь короткое время. О счастливой случайности, когда «Лукаут» захватил французский бриг «Эхо». О прибытии в Копенгаген, об атаке сквозь снежную бурю, о гибели людей и ликующих криках других.

Он услышал ликующие возгласы, словно его мысли ожили, но когда он посмотрел через кормовые окна, то увидел фрегат «Стикс», подтянутый под полной пирамидой парусов и

Проходя мимо более медленных двухпалубников, эскадра приветствовала одного из своих. Израненного победителя, отправлявшегося домой на ремонт и, возможно, на героическую встречу.

Эллдэй вошел в каюту и положил врученный меч на стойку под другим.

Он сказал: «Я немного волновался, сэр. Совсем недолго».

Болито пожал плечами. «Судьба — странная штука».

Олдэй ухмыльнулся, явно испытывая облегчение. «Люди в Фалмуте были бы застигнуты врасплох, если бы вы его разбили, и это не ошибка, сэр!»

Болито сел, внезапно почувствовав усталость. «Принесите мне что-нибудь выпить, пожалуйста». Затем он серьёзно улыбнулся. «И давайте оба перестанем притворяться, хорошо?»

7. Приготовьтесь к битве

Утро было очень холодным, и когда Болито вышел на палубу для своей обычной прогулки, он почувствовал холод в воздухе, как у берегов Готланда.

Он посмотрел на небо, почти безоблачное, но, как и море, свинцово-серое и безрадостное.

С помощью телескопа он высматривал другие корабли, наблюдая за утренней активностью: как ставили или перенастраивали паруса, чтобы выстроить судно в медленную линию. «Лукаута» пока не было видно, хотя, возможно, с топа мачты его уже можно было увидеть.

Первый лейтенант расхаживал по подветренной стороне, его рыжие волосы развевались из-под шляпы, являясь единственным ярким цветом на палубе.

Он не собирался рассуждать или критиковать. Вулф был первым лейтенантом, а если повезёт, то и сам вскоре получит под своё командование. Управлять «Бенбоу» как идеально настроенным инструментом и передать его капитану в полной боевой готовности — вот единственная цель его пребывания здесь.

Болито отвлекся от повседневных мыслей и обдумал своё положение. Два дня они медленно двигались на запад, а затем на север. Два дня их балтийский патруль оставался без присмотра. А вдруг он ошибается? А вдруг он так стремился развить успех эскадры, даже несмотря на сомнения и предостережения Инскипа, что упустил очевидное?

Радость от вида «Стикса» и его боевых шрамов не могла длиться вечно. Скоро ему придётся решить: продолжить путь или вернуться на прибрежную базу. Не суметь привести свои корабли, или хотя бы часть из них, в ирландские воды, а затем потерять хоть какой-то контакт с французской эскадрой из-за случайной идеи, было бы крайне неприятно ни Дамеруму, ни Адмиралтейству.

Он замолчал, услышав, как Вулф резко произнес: «Итак, мистер Паско, что это я слышал о том, что вы просите перевести землекопа Бэббиджа? На корму, так говорите?» Он наклонился вперед, возвышаясь над молодым лейтенантом, словно неуклюжий великан.

Паско ответил: «Ну, сэр, его задержали в Плимуте. Он родом из Бодмина, и…»

Вульф нетерпеливо прорычал: «А я родом из чертового Бристоля, так что куда это нас приведет, а?»

Паско попытался снова: «Мичман Пенелс попросил о переводе, сэр. Они выросли вместе. Бэббидж работал у матери Пенелса, когда умер его отец».

«И это всё?» — Вульф удовлетворённо кивнул. «Ну, я это уже знал. Вот почему я держал их отдельно, когда узнал об их связи, так сказать».

«Понятно, сэр».

«О нет, мистер Паско, но неважно. Вы спросили, я сказал «нет». А теперь возьмите людей на фор-мачту и займитесь баррикадой. Мистер Суэйл уверяет меня, что она уже треснула от напряжения. Черт побери, эти черти, наверное, использовали бракованную древесину, когда строили её!»

Паско прикоснулся к шляпе и направился к трапу.

Когда он отошёл вне зоны слышимости, Болито позвал: «Мистер Вулф, оставьте меня на минутку».

Болито был довольно высоким, но Вульф заставлял его чувствовать себя карликом.

«Сэр?»

«Я не мог этого не услышать. Может быть, вы поделитесь со мной информацией?»

Вулф усмехнулся, ничуть не смутившись. «Конечно, сэр. Я встретил офицера, отвечавшего за прессу, в Плимуте, когда он привёз нам на борт несколько человек. Он рассказал мне о Бэббидже. Как его послали в Плимут с поручением для местного кладовщика».

«Это очень далеко от Бодмина, мистер Вулф».

«Да, сэр. Так оно и есть. Кто-то хотел убрать его с дороги. Отправил его туда, где его поимку не будут обсуждать или сплетничать, если вы понимаете, о чём я говорю, сэр?»

Болито нахмурился. «Мать Пенельса?»

— Полагаю, что так, сэр. С сыном в море и мёртвым мужем она, наверное, ищет нового мужа. Бэббидж может быть обузой. Живёт в доме. Всё видит и слышит. Она не могла знать, что Бэббидж в итоге пересечёт свой клюз с нашим молодым мистером Пенелсом.

«Спасибо, что рассказали».

Болито вспомнил о незадачливом Бэббидже. Работодатели и землевладельцы нередко избавлялись от неугодного слуги таким способом. Отправляли его на задание, а потом доносили вербовщику или вербовщикам. Дальше было просто.

Вулф добавил: «Мистер Паско будет хорошим офицером, сэр. И я говорю это не для того, чтобы завоевать ваше расположение. Он узнает о женских уловках в своё время. Тогда будет достаточно времени, чтобы беспокоить его такими вещами». Он прикоснулся к шляпе и зашагал прочь, напевая себе под нос.

Болито продолжал расхаживать. У неуклюжего первого лейтенанта были и другие стороны, подумал он. Говорил он это не для того, чтобы завоевать твоё расположение. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять это!

«Палуба там! Наблюдатель на наветренной стороне!»

Болито видел, как вахтенный офицер сделал запись в судовом журнале о первом обнаружении за день. Далеко за шлюпом капитан Роули Пил на своём «Неумолимом» с нетерпением всматривался в светлеющий горизонт. Он думал о тяжёлой битве Стикса, надеясь на шанс для себя и своего корабля. Ему было двадцать шесть, и это было всё, что Болито знал о нём. Пока что.

По подветренному трапу послышался топот ног, и суровый на вид помощник боцмана пробрался на корму и стукнул костяшками пальцев по лбу того самого лейтенанта, который собирался накрыть бревно брезентом.

«Прошу прощения, мистер Спик, сэр, на нижней орудийной палубе произошла драка. Мужчина ударил младшего офицера табуреткой, сэр».

Спик был вторым лейтенантом и, по словам Херрика, компетентным офицером, но склонным слишком легко выходить из себя.

Он резко сказал: «Хорошо, Джонс. Сообщите старшине, и я запишу это в журнал для сведения первого лейтенанта. Кстати, кто это?»

Каким-то образом, хотя и без всякой разумной причины, Болито знал, кто это будет.

«Бэббидж, сэр. Подразделение мистера Паско». Подумав, он резко добавил: «Он отправил младшего офицера в лазарет, сэр. Он пробил ему череп».

Спик строго кивнул. «Вот и всё. Передайте привет мистеру Суэйлу. Передайте ему, что сегодня придётся установить решётку».

Болито направился к трапу, потеряв всякий интерес к завтраку.

Плыть на поиски врага, чтобы умереть, если придётся, было и так тяжело. Ещё и порка не помогла бы.

«Есть ли у вас для меня новые распоряжения, сэр?» — Херрик стоял у сетчатой двери, держа шляпу под мышкой; его выцветший морской китель не вязался с новой обстановкой каюты.

Болито слушал тишину. Корабль затаил дыхание вокруг своей команды из шестисот двадцати мужчин и юнг. Было почти полдень. Небо всё ещё было безоблачным и без дождя, но воздух между палубами был влажным и затхлым, с лёгким предчувствием приближающейся зимы. Ни с фрегата, ни со шлюпа не поступало никаких сообщений, кроме быстро движущейся шхуны, которая тут же ушла. Капер, контрабандист или просто трудолюбивый торговец, пытающийся избежать неприятностей?

Болито посмотрел на друга, понимая, что его беспокоит. Это несправедливо по отношению к Херрику, подумал он. Это он решил проигнорировать совет курьерского брига. Он задумал покинуть свою стоянку и встретиться с противником в открытом море. Было ошибкой думать об этой новой тревоге.

Он мягко спросил: «Могу ли я помочь, Томас? Речь идет о наказании, я прав?»

Геррик уставился на него. «Да, сэр. Я совершенно изменился. Молодой Адам приходил ко мне насчёт Бэббиджа. Берёт вину на себя. Он сочтёт меня чёртовым тираном, если я не вмешаюсь».

«Вы знаете о Бэббидже?»

Херрик кивнул. «Теперь понимаю. Мистер Вулф мне рассказал». Он посмотрел на подволок и добавил: «Конечно, я его не виню. Он считает своим прямым долгом держать такие вещи подальше от своего капитана». Он попытался улыбнуться. «Как я когда-то делал это от тебя».

«Я так и думал».

Херрик сказал: «Я всесторонне изучил этот вопрос. Младший офицер спровоцировал Бэббиджа, вероятно, сам того не зная. Бэббидж — сирота, и это только усугубляет ситуацию».

Болито кивнул. Неудивительно, что его племянник расстроился. Он тоже был сиротой.

«Мы в этом замешаны, Томас».

«Да, сэр. В этом-то и проклятие. Будь это кто-то другой, я бы не колебался. Правы они или нет, я не допущу, чтобы моих младших офицеров унижали и чуть не убили. Терпеть не могу порку, как вам хорошо известно, сэр, но подобные вещи терпеть нельзя».

Болито встал. «Хотите, я поднимусь на палубу? Моё присутствие может показать, что это не просто прихоть, а требование долга».

Голубые глаза Херрика были непоколебимы. «Нет, сэр, это мой корабль. Если бы была какая-то неисправность, я бы её увидел сам».

— Как скажешь, — Болито серьёзно улыбнулся. — Это делает тебе честь, Томас, что ты так беспокоишься только об одном человеке.

Херрик подошел к двери. «Вы поговорите с Адамом, сэр?»

«Он мой племянник, Томас, и очень близок мне. Но, как вы сказали, когда я водрузил свой широкий кулон на борт вашего старого «Лисандра», он один из ваших офицеров».

Херрик вздохнул: «В будущем я дважды подумаю, прежде чем позволить себе подобные замечания».

Дверь закрылась, и открылась другая, когда вошел клерк Йовелл с одним из своих дел.

Когда по орудийным палубам пронзительно загремели крики, а помощники боцмана закричали: «Всем матросам на корму, чтобы увидеть наказание!», Йовелл взглянул на световой люк и пробормотал: «Закрой нижнюю заслонку, цур?»

'Нет.'

Они все это делали. Защищая его от мира, который он знал с двенадцати лет.

«Приготовьтесь написать новые приказы для эскадрильи. Сегодня днём мы изменим курс и вернёмся на свою базу».

Он услышал голос Херрика, словно сквозь мягкую стену. Медленный и чёткий, как и сам мужчина.

Он обнаружил, что напрягает мышцы живота, и понял, что Йовелл наблюдает за ним.

Барабан загремел, и он услышал, как плеть пронзила голую спину мужчины, словно пистолетный выстрел. Болито видел это так же ясно, как будто находился там, на палубе. Мрачные лица, корабль уносил их, пока наказание продолжалось.

При третьем ударе плети он услышал, как Бэббидж дико закричал от ужаса, словно женщина в агонии.

Трескаться.

Йовелл пробормотал: «Господи, помилуй нас, цур, он плохо это воспринимает».

Два десятка ударов плетью были абсолютным минимумом за нападение Бэббиджа. Многие капитаны назначили бы сотню или даже больше. Херрик же ограничил это как можно меньшим. Чтобы пощадить жертву, не подорвав авторитет младшего офицера, когда тот наконец вернётся в строй.