Болито вспомнил слова Херрика: «Сражения выигрывают люди, а не корабли».

«Верно, сэр. Это был самый быстрый бой фрегатов, который я когда-либо видел».

Инскип спокойно посмотрел на него. «Полагаю, вы были не просто свидетелем». Он подошёл к окну и взглянул на площадь внизу. «Снег прекратился». Почти небрежно он добавил: «Вы должны подготовиться к встрече с генерал-адъютантом, пока вы здесь. Возможно, сегодня вечером. А пока вы будете моим гостем».

«А корабль, сэр?»

«Меня уверяют, что ей разрешат уйти, когда временный ремонт будет завершён. Но…» — слова повисли в воздухе, когда он повернулся к Болито, — «ваше пребывание будет гораздо более постоянным, если датчане попросят меня передать вас им».

Он потер руки, когда вошел элегантный лакей с подносом, и сказал: «Но сейчас мы выпьем за вашу, э-э, победу, а?»

Позже, когда к нему присоединился лейтенант Браун, Болито продиктовал полный отчёт о своём открытии и действиях против французского фрегата. Он предоставил вышестоящему начальству самостоятельно делать выводы о правоте и неправоте этого.

Позволяя французскому кораблю вмешиваться в дела захваченных торговых судов в шведских водах, да еще и в присутствии одного из судов самого царя, этот узел будет трудно распутать, подумал он.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на лицо Брауна. «Я ничего не забыл?»

Браун несколько секунд смотрел на него. «Я полагаю, сэр, что чем меньше вы изложите на бумаге, тем лучше. У меня было время подумать, пока я поднимался на борт торговых судов, время поставить себя в положение, когда мне придётся действовать, а не предполагать. Вы выиграли битву, не изменив облик мира, но именно это и помогло людям на родине обречь себя. Им не нравится видеть, как иностранная держава унижает и обижает простых людей. Но другие, возможно, не будут так благосклонны к вам, сэр».

Болито серьёзно улыбнулся: «Продолжай, Браун, я полностью слушаю тебя».

Браун сказал: «Адмирал сэр Сэмюэл Дамерум, сэр. Он будет недоволен. Некоторые могут подумать, что он глупец, человек, которому не хватает смелости бороться как за малые, так и за великие дела». Он улыбнулся, словно зашёл слишком далеко. «Как я уже сказал, сэр, за время своего отсутствия я успел поменяться местами с сильными мира сего. Честно говоря, я рад быть лейтенантом, особенно привилегированным».

Болито потёр подбородок и взглянул на подарочный меч, лежавший на стуле. Даже предзнаменование оказалось ложным. Он поступил правильно, и хотя Нил потерял десять человек убитыми, это стоило того. Как заметил Браун, это была не самая впечатляющая панорама битвы, но она немного тронет их гордость и покажет, что даже в одиночку Англия не колеблясь будет действовать ради своего народа.

Час спустя он уже сидел в карете вместе с Инскипом и ехал во дворец.

Было уже поздно, и улицы почти пусты. Он подумал, что это больше похоже на место для убийства, чем на расследование. Оллдей умолял пойти с ним, но Инскип был непреклонен.

«Только ты, Болито. Это приказ». Он не удержался и добавил: «Даже тебе будет трудно переделать его под свои требования!»

Карета проехала через какие-то ворота и остановилась у узкого бокового входа.

Стряхивая снег с обуви, они прошли через несколько дверей в другой мир. Сказочная страна сверкающих люстр и великолепных картин на стенах. Звуки музыки и женские голоса – место силы и абсолютного комфорта.

Но это было всё, что они смогли сделать. Их провели в небольшую, но красиво украшенную комнату с пылающим камином и стенами, сплошь заставленными книгами.

Их ждал один человек. Он был элегантен, как и сама комната, и великолепно одет в синий бархат. У него были тяжёлые золотые манжеты, доходившие почти до локтей, и он производил впечатление человека, который никогда не действует поспешно или неловко.

Он задумчиво смотрел на Болито, лицо которого почти скрывала тень. Затем он произнёс: «Генерал-адъютант не может быть здесь. Он уехал на материк». Он говорил почти без акцента, и его тон в тёплой комнате звучал почти ласково.

Затем он продолжил: «Я займусь этим вопросом, контр-адмирал Болито. Как его помощник, я хорошо разбираюсь во всём этом деле».

Инскип начал говорить: «Дело в том, сэр, что…»

Одна рука поднялась, словно священник, собирающийся благословить, и Инскип замолчал.

«Итак, позвольте мне сказать вот что. Вы спасли эти шесть английских кораблей своими действиями. В свою очередь, они спасли вас своим присутствием. Если бы вы атаковали французское судно в скандинавских водах, независимо от того, с какой целью вы это делали, ни вы, ни ваш корабль не вернулись бы в Англию, будьте уверены. Ваша война – с Францией, а не с нами. Но мы должны существовать в мире, перевернутом с ног на голову Лондоном и Парижем, и мы без колебаний обнажим мечи, чтобы защитить то, что нам дорого». Его голос смягчился. «Это не значит, что я не понимаю, адмирал. Я понимаю, и, возможно, даже лучше, чем вы думаете».

Болито сказал: «Благодарю вас за понимание, сэр. Мы — островная раса. Тысячу лет нам приходилось защищаться от нападений. Воюющие слишком часто забывают об остальном, и за это я прошу прощения, сэр».

Мужчина повернулся к огню и мягко сказал: «Я думаю, что мой собственный

люди вторгались в вашу страну несколько раз в прошлом?

Болито улыбнулся. «Да, сэр. Они всё ещё говорят, что девушки на

Северо-восточное побережье получило свои льняные волосы от викингов-захватчиков! Инскип нервно прочистил горло. «В таком случае, сэр, позвольте мне

взять с собой контр-адмирала Болито?

«Пожалуйста, пожалуйста». Он не предложил руки. «Я хотел с вами познакомиться. Узнать, какой вы человек». Он коротко кивнул. «Надеюсь, если мы встретимся снова, то при более счастливых обстоятельствах».

Болито последовал за Инскипом и двумя лакеями по тому же коридору, его мысли все еще были в смятении.

Он сказал: «Думаю, с его начальником мне пришлось бы обойтись и хуже. Думаю, этот просто хотел, чтобы я покинул свою страну».

Инскип взял плащ у лакея и подождал, пока холодный воздух ворвется в открытую дверь.

«Вполне возможно, Болито». Он иронично взглянул на него. «Это был сам наследный принц!» Он покачал головой и направился к карете. «Право, Болито, тебе ещё так многому предстоит научиться!»

Капитан Нил вошел в каюту, держа шляпу под мышкой.

«Я подумал, что вам будет интересно узнать, сэр. Мы прошли пролив и входим в Каттегат». Он выглядел одновременно усталым и воодушевлённым, когда добавил: «Наши эскорты разошлись и оставили нас».

Болито встал и прошёл на корму к окнам. Снег полностью растаял, и вода выглядела твёрдой, серой и неприветливой. Датчане не стали рисковать. «Стикс» сопровождали два фрегата с того момента, как он взмыл в воздух, и когда Болито отогнали к причалу, он видел солдат, управлявших артиллерией возле крепости. Не угроза. Возможно, предупреждение.

'Спасибо.'

Болито слушал скорбный лязг насосов, приглушенные звуки молотков и пил, пока команда корабля продолжала ремонт после короткого, жестокого сражения.

Это означало бы, что «Стикс» придётся отправить в Англию, где она сможет провести надлежащую и более основательную реконструкцию. Она заслужила это, как и вся её компания.

Он сказал: «Я снова буду чувствовать себя растерянным на борту моего флагмана. Как лошадь на большом поле!» Он посерьезнел. «Я подготовил для вас полный отчёт, который вы должны отвезти в Англию. Ваша часть в нём будет передана соответствующим властям».

Нил улыбнулся. «Спасибо, сэр».

«А теперь я оставлю вас в покое, чтобы вы командовали, как вам будет угодно, а меня как можно скорее отвезите в эскадрилью».

Нил начал отступать, а затем сказал: «Мой первый лейтенант очень доволен новыми людьми, которых он принял с торговых судов, сэр. Все они первоклассные моряки, хотя в данный момент они, похоже, не совсем понимают, что происходит, и не сменили ли они один ад на другой».

На следующее утро, когда Болито заканчивал свой завтрак, который Оззард описал как более подходящий для военнопленного, Нил спустился вниз и доложил, что его наблюдатели заметили парус, который почти сразу же подтвердился как фрегат «Relentless».

Еще до того, как корабль скрылся за горизонтом, «Непреклонный» подал сигналы, чтобы его заметил и передал наблюдательный военный шлюп остальной части эскадры.

Болито мог представить себе их чувства. Патрули Херрика наверняка заметили бы освободившиеся торговые суда, и то, чего он не узнал от них, он мог бы догадаться.

Первая кровь для новой эскадрильи. Чем похвастаться, когда погода довела человека до изнеможения, а еда была настолько отвратительной, что даже обсуждать её не хотелось.

Позже, когда Болито вышел на палубу, он заметил, что Олдэй опередил его со своим матросским сундуком, как будто ему тоже не терпелось вернуться на «Бенбоу».

Он увидел Паско и младшего мичмана Пенельса, стоявших на трапе левого борта и указывавших в сторону кораблей, а затем, когда стоящая на якоре эскадра медленно показалась в поле зрения, он увидел, как тот повернулся и посмотрел назад с озадаченным выражением лица.

Нил сказал: «Дай мне стакан». Он направил его в сторону другого фрегата, который грациозно развернулся и направился обратно к эскадре. «Похоже, капитан Херрик готов взвеситься». Он передал стакан Болито и наблюдал за его реакцией.

Болито направил телескоп на сверкающий корпус «Бенбоу», когда тот крепко держался на якоре. Нил был прав. Паруса были неаккуратно смотаны, а не аккуратно свёрнуты, как он мог бы ожидать. Якорь был почти натянут, как и у других двухпалубных судов. Он внезапно почувствовал беспокойство, но сказал как можно спокойнее: «Мы должны быть терпеливы».

Нил с сомнением кивнул, а затем крикнул: «Привлеките к ней королевскую власть, мистер Пикторн! Мы сегодня очень спешим!»

Сигнальный мичман «Бенбоу» опустил подзорную трубу и доложил: «Эскадра поднялась на борт, сэр!»

Болито вцепился в сетку гамака и наблюдал, как один, а затем и другой корабль кренился под ветром, наполняя и опустевая паруса, пока не завершили манёвр. Вулф, первый лейтенант, выполнял большую часть работы на шканцах, что совсем не входило в обязанности Херрика, и это выдавало его беспокойство.

Прошло всего пятнадцать минут с тех пор, как Болито пробрался через входной порт, пятнадцать минут суматохи и внешнего замешательства, пока моряки бросались на реи или тянули фалы и брасы, словно они были рассчитаны на то, чтобы действовать в тот самый момент, когда он появится.

В перерывах между своими многочисленными обязанностями Херрик сказал: «С Нора пришёл курьерский бриг, сэр. У его командира были депеши для адмирала Дамерума, но, конечно, его эскадра уже разошлась». Тревога немного сошла с его лица, и он с благодарностью добавил: «Ей-богу, как хорошо, что вы вернулись, сэр. Я уже не знал, какой курс выбрать».

Постепенно, между раздражающими задержками, пока Херрик отдавал приказы о смене галса или убавлении парусов, пока эскадра строилась в линию за кормой, Болито узнал, что произошло. Он ни разу не перебил и не поторопил Херрика. Он хотел услышать всё своими словами, а не в тщательно подготовленной речи, рассчитанной на его благосклонность.

Один факт выделялся из всех остальных. Французская эскадра вырвалась из Бреста и скрылась в синеве. Известно, что она находилась под флагом вице-амирала Альфреда Ропарса, опытного и отважного офицера. Он воспользовался ужасной погодой, но, более того, под покровом темноты отправил два своих фрегата атаковать и захватить единственный британский патруль, находившийся достаточно близко к берегу, чтобы видеть происходящее. Болито вспомнил взгляды Инскипа на авторитет и ценность капитана. Командир захваченного фрегата потеряет всё. Его прежние успехи, вся его карьера будут принесены в жертву, чтобы стереть прошлое с лица земли.

Но Болито знал, как легко это может случиться. Курсируя туда-сюда, вверх-вниз, при любой погоде и ветре, потрепанные непогодой корабли блокирующих эскадр часто становились слишком самоуверенными, слишком уверенными в том, что французы достаточно благоразумны, чтобы остаться в порту и не рисковать, вступая в бой.

Ропарс, должно быть, хорошо рассчитал время. После захвата патруля его собственные, более тяжёлые корабли, вышли в море ещё до рассвета.

Информация курьерского брига была скудной, за исключением одного: Ропарс отправился на север. Не на запад, в Карибское море, и не на юг, в Средиземное море, а именно на север.

Херрик в отчаянии сказал: «Поскольку адмирала Дамерума сменила наша меньшая эскадра, сэр, а вы, как я и думал, были в Копенгагене, я был расколот надвое. Адмиралтейство считает, что Ропарс отплыл, чтобы помочь вторжению и восстанию в Ирландии. Наш флот настолько рассредоточен, что, возможно, сейчас самое время попытаться».

Болито кивнул, его мысли были заняты. «Пять лет назад, когда я был капитаном флагмана сэра Чарльза Телволла на Эвриалусе, я видел достаточно несчастий на этой станции. Тогда французы попытались это сделать. Возможно, они предпримут ещё одну попытку, Томас».

Херрик прикрыл глаза рукой, чтобы прищуриться и посмотреть на брам-реи, за которые несколько моряков цеплялись руками и ногами, в то время как паруса неистово раздувались на ветру.

Он сказал: «Но я решил, что не смогу принести никакой пользы, если буду бежать в Ирландию, сэр. У нас слишком мало кораблей». Он посмотрел Болито прямо в глаза. «В любом случае, сэр, вы мой флагман».

Болито улыбнулся. Пока он был в Копенгагене, Херрику, должно быть, было трудно принять решение. Если бы он принял неверное решение, его голова оказалась бы на плахе вместе с головой адмирала, независимо от его преданности.

Но он тепло сказал: «Это было хорошо сказано, Томас. Я скоро увижу тебя с твоим собственным широким кулоном, попомни мои слова».

Херрик поморщился. «Я бы вас за это не поблагодарил, сэр!»