Он резко сказал: «Ложитесь в дрейф по вашему усмотрению, капитан. Дайте сигнал вашему лейтенанту приблизиться на расстояние слышимости».

Джавал с сомнением посмотрел на него. «Да, сэр. Как скажете». Он увидел выражение лица Болито и промолчал.

Болито медленно подошёл к сетям, заглушая звуки неожиданной подготовки к новой посадке в дрейф. Он даже не услышал скрипа фалов, когда сигнальные флаги взмыли на реи и поплыли по ветру. Он наблюдал за шлюпками, проносящимися под кормой шхуны. Ялика среди них не было.

Лейтенант Мирс не собирался выкрикивать новости с палубы захваченной шхуны. Пока «Баззард» тяжело покачивался на коротких, крутых волнах, он пересёк узкий проход между двумя кораблями на своём катере. Его обтекаемый корпус поднимался и выгибался, словно дельфин, пока его не закрепили на якорных цепях фрегата.

В кормовой каюте шум моря был приглушен, словно прибой грохочущий в длинной пещере.

Болито держал руки сцепленными за спиной, опустив голову между палубными балками, пока Мирс, все еще тяжело дыша, рассказывал свою историю.

«Мы прошли под мысом, как и планировали, сэр. Затем мы расстались. Я направил свою лодку прямо к морскому борту шхуны, а мистер Бут направил свою под бушприт. Нет сомнений, что капитан шхуны ожидал ухудшения погоды и встал на якорь на ночь. Наши подозрения, что он заметил «Стервятника», оказались необоснованными».

Болито тихо спросил: «А солнечная лодка?»

Мирс протёр глаза. «Вашему лейтенанту было приказано доставить его к западному краю мыса и высадить на берег. Если бы доны попытались вызвать помощь с суши, отряд мистера Паско смог бы их перехватить».

Джавал резко ответил: «Ты чертовски торопился, Тоби».

Лейтенант безвольно пожал плечами. «Первая часть прошла хорошо.

Осталась только вахта на якоре, и они даже не подняли крика, пока наши не оказались среди них. Ни абордажных сетей, ни вертлюжных орудий, они чуть не умерли от страха». Он замялся, впервые ощутив напряжение вокруг. «Мы ждали, когда ялик обойдет мыс и присоединится к нам. Когда он не появился, я отправил мистера Бута на катере». Он беспомощно развел руками. «Рассвет уже не за горами, и с каждой минутой шансы на обнаружение увеличивались, поэтому я не осмеливался подать сигнал, пока не получу известие о высадке».

Джаваль мрачно кивнул. «Это было хорошо сказано, мистер Мирс. Некоторые оставили бы немногих, чтобы спасти многих».

Болито спросил: «Что обнаружили ваши люди?»

«Лил дождь, сэр». Мирс посмотрел на кормовые окна, забрызганные солью и брызгами. «Как и сейчас. Бут обнаружил выброшенную на берег шлюпку с пробитым корпусом и двух погибших моряков неподалёку. Ещё один лежал в дюнах. Все они были убиты ударом меча, сэр». Он пошарил под своим запачканным пальто. «Мистер Бут нашёл это на песке. Я не мог понять, что это. Это, несомненно, адмиральский меч…»

Он замолчал, когда Болито выхватил у него сверкающую рукоять и поднёс её к окнам. Клинок сломался, словно морковка, на полпути к богато украшенному гвардейцу. Всё было как вчера. Вице-адмирал сэр Люциус Бротон на расколотом квартердеке своего флагмана. Он вручил свой прекрасный меч изумлённому Адаму Паско и хрипло сказал: «Любой гардемарин, который схватит врага с кинжалом, этого заслуживает! К тому же, лейтенант должен выглядеть соответствующе, а?»

Он услышал свой голос: «Когда-то он принадлежал адмиралу. Он принадлежит мистеру Паско». Он коснулся пятна на рукояти. Кровь и мокрый песок. И тихо добавил: «Он бы ни за что не расстался с ним добровольно».

Остальные уставились на него.

Затем Мирс сказал: «Мистер Бут искал так долго, как мог, сэр. На пляже было много следов копыт, ведущих из глубины острова. Он боялся, что его собственный отряд может быть остановлен в любой момент, и я дал ему прямой приказ вернуться ко мне, если...»

«Он нигде не нашёл лейтенанта?» Мирс покачал головой. «И вашего человека тоже».

«Нет», — Болито смотрел в запотевшее окно. «Весь день не давал ему покоя».

'сэр?"

Болито повернулся к ним: «А как же шхуна?»

Мирс собрался с мыслями. «Вы были правы, сэр. Он до самых бимсов забит порохом и ядрами. И…» — он посмотрел на мрачное лицо Джавала, — «…две лучшие пушки, которые я когда-либо видел. Осадная артиллерия, если мне не изменяет память, и только что испытанная».

"Я понимаю."

Болито пытался сосредоточиться на том, что может означать их пленение. Адам исчез. И весь день тоже. Вероятно, умирает где-то там. Ждёт спасения, которое, возможно, никогда не придёт.

Мирс сказал: «Боюсь, капитан шхуны погиб, когда попытался выпрыгнуть за борт. Но я нашёл в его каюте документы и карты. Достаточно, чтобы доказать, что у него был приказ на Тулон».

Жаваль воскликнул: «Ей-богу, вы и тут были правы, сэр. Доны трудятся как проклятые, чтобы помочь своему могущественному союзнику в Тулоне!» Он вытащил бутылку из одного из своих матросских сундуков. «Ты молодец, Тоби. Выпей, пока мы решаем, что делать». Он посмотрел на Болито. «Ветер усиливается, сэр. Нам лучше снова отправляться в путь».

«Да». Болито почувствовал, как палуба неустойчиво качается от свиста ветра, обрушивающегося на корпус. «Назначьте призовую команду, чтобы она вела шхуну прямо в Гибралтар. Приведите своего клерка и продиктуйте донесение адмиралу. Он подскажет, как лучше поступить с пушкой».

Мирс устало усмехнулся: «Она — настоящая находка, сэр. Стоит пенни-другой».

Джаваль пристально посмотрел на него и быстро сказал: «Мне жаль вашего лейтенанта, сэр. Вы давно его знали?»

«Он мой племянник».

Двое офицеров в ужасе переглянулись.

Жаваль сказал: «Ей-богу, если бы я только знал, сэр, я бы послал одного из своих офицеров».

Болито серьёзно посмотрел на него. «Ты поступил правильно.

У вас было мало людей. Но в любом случае честь и опасность должны быть распределены как можно поровну.

Мирс предложил: «А что, если я поведу одну из лодок под парусом, сэр?»

«Нет». Болито посмотрел мимо него. «Днём у вас было бы меньше шансов, чем у собаки». Он повернулся спиной. «Продолжайте выполнять свои обязанности, капитан Джаваль. Мы здесь ничего не можем сделать».

Сетчатая дверь с грохотом захлопнулась, и Болито тяжело опустился на скамейку под окнами. Он несколько раз повертел в руках сломанный меч, видя радость мальчика, получившего его, его жалкую гордость при первой встрече.

Он вздрогнул и поднял взгляд, словно ожидал увидеть рядом Олдэя, как всегда, когда чувствовал, что он нужен. Теперь же не было даже его. Никого.

Где-то за переборкой он услышал, как матрос поёт какую-то странную песню, которую он не узнал. Вероятно, мечтая о своей крошечной доле призовых денег или о какой-нибудь девушке в Англии.

Наверху послышался топот ног, и он услышал, как кто-то крикнул: «Подведите шлюпки к борту и займитесь снастями!» Вытащенные шлюпки с грохотом ударялись о корпус, и ему показалось, что он услышал чей-то крик, когда шхуна приготовилась к расставанию.

Джаваль открыл дверь, его лицо было мокрым от дождя. «Шхуна вот-вот отплывет, сэр. Вы уверены, что не хотите отправить адмиралу отдельную депешу?»

«Нет, спасибо. Вы отвечали за вырезание. Ваше имя должно быть указано в донесении».

Джаваль облизал губы. «Что ж, спасибо, сэр. Хотел бы я что-нибудь с этим поделать…» Он замолчал, услышав крики на верхней палубе, и корпус сильнее качнулся на ветру. «Мне лучше идти, сэр. Дайте ему двинуться, пока мы не потеряли пару рангоутов».

Он поспешил выйти, и через несколько мгновений Болито услышал его голос через приоткрытый световой люк.

«Держите курс, мистер Мирс, хотя, боюсь, нам вскоре придётся взять риф. Мы присоединяемся к эскадре».

«Ей-богу, я бы не стал мучить его совестью в таком вопросе, сэр».

Ответ Жаваля был быстрым и печальным: «Совесть тут ни при чём, Тоби. Ответственность выметает всё это в окно».

* * *

Олдэй сидел, прислонившись плечами к обломкам скалы, и наблюдал за лошадьми, привязанными у подножия склона. На его коленях неподвижно лежал Паско, его глаза были закрыты, лицо плотно сжато, словно он был мёртв. Рядом, присев на корточки или удручённо лёжа, шестеро других моряков, как и Олдэй, ждали, что произойдёт дальше.

Он прищурился, глядя на небо, желая, чтобы дождь вернулся и утолил его нестерпимую жажду. Судя по заходу солнца, должно быть, уже около полудня, решил он. Вокруг него неровная, извилистая тропа, казалось, поворачивала вглубь острова. Он вздохнул. Подальше от моря.

Он почувствовал, как Паско пошевелился на своих затекших ногах, и прикрыл рот рукой.

«Полегче, мистер Паско!»

Он увидел, как его темные глаза смотрят на него, и боль и воспоминания о случившемся нахлынули на него.

«Мы немного отдохнём», — он осторожно кивнул в сторону солдат у лошадей. «По крайней мере, они там».

Когда Паско сделал движение, он прижал руку к груди. Несмотря на палящее солнце, рука была прохладной. Он откинул прядь волос с ярко-багрового шрама на рёбрах Паско – следа от дуэли в Гибралтаре.

«Что... что случилось?»

Паско ощупывал своё тело, словно перебирая каждую конечность за другой. Как и все остальные, он был без обуви и ремня, в одних штанах и остатках рубашки.

Эллдей пробормотал: «Эти мерзавцы забрали всё, что смогли. Кажется, они убили двоих наших парней по дороге, потому что те были ранены и не могли поспевать за лошадьми».

Он вспомнил жалобные крики, а затем наступившую тишину и порадовался, что Паско был без сознания.

«Тогда как я…» — глаза Паско затуманились. «Ты дотащил меня до этого места?»

Эллдей попытался ухмыльнуться. «Солдаты — не доны, а местные войска. Скорее всего, мавры. Но даже эти ублюдки узнают офицера».

Он настороженно наблюдал за солдатами, гадая, куда их везут. И всё это произошло так внезапно. Скрип лошадиных копыт по мокрому песку всего в нескольких ярдах от берега, куда они притащили лодку. Патруль, солдаты, возвращающиеся в лагерь, – он всё ещё не знал, да и не хотел знать.

Через несколько минут всадники проехали бы мимо них, слишком занятые пустой болтовней, чтобы заметить инертные фигуры вдоль пляжа.

Но Паско сказал: «Они увидят лейтенанта Мирса и две шлюпки, Олдэй». Ни малейшего колебания не было. «Если они предупредят шхуну, наши люди будут уничтожены, что бы они ни пытались сделать».

И пока Мирс и его люди захватывали шхуну в целости и сохранности, на другой стороне мыса Паско занял позицию.

С обнаженным мечом он выбежал на пляж, крича: «На них, ребята!»

Всё закончилось так же быстро. Лязг стали, ругань и резня в темноте, а лошади, словно огромные тени, кружили во все стороны.

Паско потерял сознание от удара сабли, а моряки бросили оружие. Солдаты отобрали у них всё имущество и систематически избивали без каких-либо эмоций и признаков удовольствия. Затем, избивая и пиная обезумевших людей, они погнали их перед лошадьми по дороге, подальше от моря.

Паско облизал пересохшие губы и потрогал синяк на голове. «Как будто молотом по наковальне бьют».

«Да».

Эллдэй напрягся, когда старший всадник крикнул что-то своим товарищам. Они были хорошо вооружены. Всего их было около дюжины. Он взглянул на выживших моряков. Они выглядели избитыми. Испуганными.

Всадник медленно подошел к небольшой группе и остановился, глядя на Паско сверху вниз. Он был высоким и очень смуглым, в светлой феске со свисающим полотнищем, защищавшим шею от яркого света. Он указал хлыстом и кивнул Паско.

«Теньенте! Теньенте!»

Он медленно улыбнулся, обнажив очень желтые зубы, а затем намеренно плюнул на ногу Паско.

Оллдей с трудом освободился от тела Паско и вскочил на ноги.

«Соблюдай манеры, проклятая собака, когда разговариваешь с королевским офицером!»

Мужчина отступил назад, и улыбка исчезла с его лица, когда он крикнул своим людям.

Эллдей почувствовал, как по меньшей мере трое солдат схватили его за руки, прежде чем его бросили лицом вниз на мокрый песок, прижав запястья к земле ботинками. Он не сводил глаз с бледного лица Паско, умоляя его оставаться неподвижным.

Резкий удар хлыста по позвоночнику был подобен раскалённому железу. Он стиснул челюсти, затаив дыхание, пока тень руки мужчины поднималась и опускалась снова и снова. И снова.

Он сосредоточил свой взгляд на двух маленьких насекомых, которые летали возле его лица, отключая голоса над собой, свист кнута, жгучую боль на голой коже.

Затем всё остановилось, и он откатился в сторону, когда один из них свирепо пнул его в рёбра. Полуслепой от пота и песка, он, пошатываясь, поднялся на ноги, увидев лицо Паско и понимая, что солдатам нужен был лишь один повод, чтобы убить их всех.

Но они уже садились на коней и перекликались, как будто ничего необычного не произошло.

Паско схватил его за руку. «Позволь мне помочь». Он сорвал с себя рубашку и промокнул шрам на спине Олдэя. «Это всё моя вина!»

«Не думайте так, мистер Паско. Вы поступили правильно и достойно, и вы это прекрасно знаете. Вы могли бы затаиться, и мы бы без проблем вернулись в Баззард». Он стиснул зубы, когда окровавленная рубашка скользнула по его коже. «Но многие наши ребята заплатили бы за это».

Всадники развернулись, и один матрос вскрикнул, когда один из них ударил его кнутом. Они снова двинулись по дороге, босые ноги вскоре начали кровоточить о камни и щебень, а языки от жажды почти прилипли к губам.

Эллдэй на мгновение поднял взгляд, когда старший всадник подъехал к голове разношёрстной процессии, и почувствовал себя немного лучше. У него был кто-то, кого он мог ненавидеть. Тот, кто первым об этом узнает, если ему представится такая возможность. Он с болью обернулся, чтобы посмотреть на Паско. Тот шагал во главе небольшой группы, стиснув зубы от боли, и его тёмные глаза были устремлены в какую-то далёкую точку.

«Боже, — подумал он, — наш Дик гордился бы им. Если бы он был здесь и мог это увидеть».

Воздух в каюте Лисандра был душным и тяжёлым. Болито разложил карту в ладонях и несколько минут смотрел на неё. Он вернулся на борт меньше часа назад и был всё в той же одежде, с шершавым подбородком, некогда не бритым.