Раздались новые сильные удары, и, наконец, освободившись от оставшихся вант, бизань-мачта нырнула вниз, уперевшись в мелководье, словно огромный маркер.

Он сделал несколько шагов по палубе, его ботинки цеплялись за щепки и большую диагональную трещину там, где французские артиллеристы разбили штурвал и все вокруг него.

Несколько человек пробежали мимо него, даже не взглянув на него. Куда и зачем, они, вероятно, не знали.

Дым клубился по корпусу и клубился сквозь пробоины в палубе. Это было похоже на ад. Повсюду валялись трупы, оружие и мелкие вещи лежали там, где их бросили или где они упали в бою. Морпех лежал, глядя в небо, его голова и плечи лежали на коленях у товарища. Возможно, лучшего друга. Но и он был мёртв. Его убил металлический осколок, когда он наблюдал за смертью своего друга.

Фаркуара не было видно, и он представил, что его отнесли прямо на корму, в разрушенную каюту с ее некогда прекрасной мебелью и оборудованием.

Из-под кормы показалась маленькая фигурка, и он понял, что это мичман Брин.

«Идите с мистером Паско!» Он смотрел, как мальчик смотрит на него, не подавая виду, что узнал его. «И берегите себя».

Брин кивнул и тут же расплакался. «Я сбежал, сэр! Я сбежал!»

Болито коснулся его плеча. «Сегодня многие так делали, мистер Брин. Здесь им больше нечего делать». Паско пришёл на корму вместе со вторым лейтенантом. Последний выглядел измученным, побледневшим от потрясения.

«Шлюпки полны, сэр». Он съёжился, когда мимо него пролетело ядро и ударилось обо что-то твёрдое в дыму. Дым был настолько густым, что другой корабль полностью скрылся из виду.

«Очень хорошо». Болито медленно оглядел опустевшие палубы. Под этим огромным нагромождением обломков всё ещё оставались те, кто прислушивался или звал на помощь.

Он сказал: «Передайте приказ. Покиньте корабль. Мы переправим раненых на берег». Он посмотрел на Паско. «Мне жаль тебя, Адам. Дважды военнопленный за такой короткий промежуток времени». Паско пожал плечами. «По крайней мере, на этот раз мы вместе, дядя».

Оллдей, который залечивал травмированную руку, оттолкнулся от перил и сказал: «Слушай!

Они посмотрели на него, и Болито обнял его, опасаясь, что из-за своего собственного отчаяния он не смог помочь Олдэю.

Брин вытер глаза кулаками и уставился на Олдэя. «Слышу!» Он протянул руку к руке Олдэя. «Слышу!» Болито шёл по сломанным доскам, прислушиваясь к нарастающему рёву ликования. Он прерывался лишь хриплым грохотом выстрелов, за которым тут же последовал ещё более громкий и яростный залп. Затем ликование возобновилось, сильнее и яростнее, словно один громкий голос.

Олдэй хрипло сказал: «Это не французское приветствие!» «Ура! Ура!

И снова дым устремился к севшему на мель «Осирису», взбаламученный и развеянный еще одним мощным бортовым залпом.

Паско сказал: «Канюк».

Оллдэй прислонился к нему и посмотрел на Болито. «Благослови его бог, сэр, вы слышали?»

«Да». Болито вложил меч в ножны, сам не зная, зачем он это сделал. «Ни один фрегат не несёт столько людей». Младший лейтенант опустил голову и отрывисто пробормотал: «Этот проклятый Никатор. Наконец-то здесь, слишком поздно, чтобы спасти наш корабль и всех наших людей».

Сквозь дым пробивался солнечный свет, и Болито увидел пляшущие языки пламени и услышал треск горящей древесины. Безмачтовое судно, брошенное и объятое пламенем, находилось менее чем в пятидесяти ярдах от него.

Но пока дым клубился высоко в воздухе, он смотрел на корабль, который как раз в этот момент давал очередной бортовой залп по подветренной стороне, по какой-то другой невидимой цели.

Ошибиться было невозможно. «Лисандр» шёл мимо разбросанных транспортов, стреляя по отдельным судам или давая половинный залп по одному изолированному или, по всей видимости, нетронутому. Другой борт, очевидно, вёл огонь по французскому семидесятичетырёхпушечному орудию, что и объясняло первые крики «ура» и яростные бортовые залпы.

Болито видел и понимал все эти вещи, но обнаружил, что они не несут никакого смысла.

Только одно имело значение. Лисандр. Томас Херрик пришёл за ними благодаря фантастической удаче и почти чуду: он приплыл из Северного пролива и превратил якорную стоянку в судоразделочную верфь.

Паско сказал: «Кажется, это «Баззард», сэр!» Глаза у него были безумные, грудь и горло двигались от волнения. «Да, это она! Паруса у неё такие дырявые, что она едва движется!»

Болито протёр глаза, увидев корвет, идущий прямо под кормой «Лисандра». Он кренился, но паруса были повреждены меньше, чем у победоносного фрегата Джаваля. К тому же, над развевающимся трёхцветным флагом красовался большой флаг Великобритании.

Болито отвёл взгляд. «У них лодки в воде. Передай нашим, что помощь идёт».

Он смотрел на дрейфующую громаду и молился, чтобы это не был один из кораблей с боеприпасами.

Ещё один порыв ветра пронёсся по воде, и он увидел, что многие транспорты полностью затонули. Если на них были установлены такие мощные орудия, это неудивительно.

Лодки «проплывали под тенью «Осириса», и он слышал подбадривающие голоса, в то время как гребцы с мрачными лицами смотрели на разбитое, дырявое судно, которое когда-то находилось под командованием Фаркуара.

Пахарь, прихрамывая, прошёл мимо, неся судовой хронометр. Он увидел Болито и натянуто ухмыльнулся. «Жаль оставлять его среди обломков, сэр. Э-э, пригодится». Он поспешил в сторону, добавив: «Рад, что вы в безопасности, сэр».

Болито понял, что теперь там много лодок, некоторые с вооруженными морскими пехотинцами и вертлюгами, установленными на их кормах, в то время как другие продолжают спасательную работу.

Это тоже стало ясно, когда он облокотился на перила, чтобы понаблюдать. Некоторые корабли были выкрашены в тёмно-красный цвет, тогда ещё с Никатора. Значит, где-то за разбросанными транспортами и горящими обломками находился корабль Пробина, чтобы увидеть цену битвы.

Лейтенант пересёк палубу и прикоснулся к шляпе перед Паско. «Никто, кроме тебя, не выжил?» Он выглядел очень чистым на фоне ужаса и смерти.

Болито сказал: «Я выжил».

Лейтенант уставился на него и рявкнул: «Прошу прощения, сэр! Я не узнал вас в...»

Болито устало сказал: «Неважно. Это стало традицией». Офицер моргнул. «Я с Никатора, сэр. Мы не думали, что кто-то выжил», — он отчаянно обвел рукой палубу. «Всё это!»

Гатри, второй лейтенант «Осириса», внезапно выбежал с кормы и схватил молодого офицера за пальто.

, Ты чёртов трус! Ты проклятая, ползучая жаба! Посмотри, что ты натворил...

Когда Паско оттащил его от ошеломленного лейтенанта, Гатри полностью потерял самообладание, его тело сотрясалось от рыданий.

Лейтенант выдохнул: «Никатор сел на мель, сэр. Но когда откуда ни возьмись появился Лисандр, нам удалось довольно успешно отчалить. Боюсь, без капитана Херрика мы бы опоздали ещё больше».

Болито серьезно наблюдал за ним, видя его отчаяние и стыд из-за нападения Гатри.

«В этом я совершенно уверен».

Он подошёл к провисающему трапу. «Теперь мы можем освободить корабль».

Он остановился над ближайшим катером, не сводя глаз с голого корпуса. Без мачт и парусов, с экипажем, состоящим лишь из мертвецов и нескольких обезумевших людей, оказавшихся в ловушке, «Осирис» уже был развалиной. Он чувствовал, как корпус содрогается, словно протестуя против его мыслей, и понимал, что пылающий остов проплыл вдоль другого борта. Он слышал треск пламени, ликующий рёв, когда оно распространялось по просмолённому такелажу «Осириса», который, свернувшись огромными кольцами, принимал его.

Французы или кто-то ещё, возможно, спасли бы часть его семидесяти четырёх орудий и, возможно, даже колокол в качестве сувенира. Но киль и шпангоуты ещё долго будут лежать в песке после того, как пламя погаснет, и пока время и море не довершит победу.

«Отдайтесь». Он сидел на планшире, окружённый молчаливыми людьми: одни были ранены, другие просто ошеломлены всем, что видели и пережили. «Всем дорогу!»

Болито посмотрел на другие лодки. Все они были битком набиты выжившими. Но из шестисот человек, которые были в первоначальном составе Осириса, их было примерно вдвое меньше. Он сжал губы и почувствовал, как глаза жжёт от напряжения. Очень высокая цена. Оставалось надеяться, что кто-нибудь оценит их жертву.

Он услышал зовущий голос, а затем Олдэй прохрипел: «Боже, посмотрите на этот концерт!»

Это был лейтенант Вейтч, почерневший с головы до ног и почти голый, но махавший ему рукой и улыбавшийся от уха до уха.

Пахарь пробормотал: «Сказал, что добьётся». Вот что он сказал. Безумный ублюдок!»

Болито потерял чувство времени и расстояния, и когда лодки начали преследоваться, окруженные клубами дыма, он был почти удивлен, когда увидел, как черный и желтый корпус «Лисандра» поднимается, словно скала, приветствуя его, его орудийные порты заполнены ликующими лицами, а трап заполнен матросами и морскими пехотинцами.

Он ухватился за ближайшую ступеньку под входным люком и выбрался из лодки. Он чувствовал, что руки не выдержат его или вот-вот вырвутся из суставов.

Чьи-то руки сжимали его, какие-то люди толкались вокруг него, помогали, глазели.

Херрик взял его за руку и повел Хилла) на корму.

Он тихо сказал: «Слава Богу». Он повернулся и несколько секунд изучал лицо Болито. «Слава Богу».

Болито резко обернулся, и над дымом взметнулся обжигающий столб пламени. Погребальный костер Осириса.

Он сказал: «Позаботься о её людях, Томас. Они хорошо сражались. Лучше, чем я смел надеяться». Он тяжело пожал плечами. «Если бы не твоё появление, их усилия были бы тщетны. Потери слишком велики по сравнению с достижениями».

Он кивнул, когда к ним присоединился Паско. «Адам тоже невредим». Херрик вгляделся в дым. «А капитан?» Болито смотрел на пляшущие языки пламени. «Он погиб в бою». Он повернулся к Херрику. «Храбро».

Сквозь грохот выстрелов раздались новые крики радости, и кто-то дико крикнул: «Французи попал, сэр!» Болито вопросительно посмотрел на Херрика. «Семьдесят четвёртый?»

«Да. Мы сбили ему руль и дважды обстреляли, прежде чем он смог оторваться. Думаю, его капитан был настолько увлечён неповиновением Осириса, что совсем нас не заметил». Он неловко протянул руку. «Так что у вас будет другой корабль взамен потерянного».

Лейтенант Киплинг прошёл на корму и приложился к шляпе. «Абордажная команда в строю, сэр. Мистер Гилкрист вызвал нас, чтобы сообщить, что французский коммодор и большинство его старших офицеров ранены».

Херрик кивнул. «Хорошо. Передайте мистеру Гилкристу, чтобы он организовал обмен с противником. Их офицеров и моряков в обмен на любого из людей Осириса, которому удалось доплыть до берега. А мы оставим их корабль себе».

Болито наблюдал за ним. Какая перемена! Херрик даже не замешкался и не попросил его о помощи.

Херрик снова повернулся к нему. «Я хотел бы стать на якорь, сэр. Насколько я понимаю, французы пока не будут продолжать бомбардировку. Жаваль загнал их фрегат на мелководье, а он крепок и быстр. Он захватил в качестве приза юркий корвет, и, думаю, уцелевший из них со всех ног бежал на юг».

Болито ответил: «Да, я согласен. Но это ваше решение как капитана».

Херрик посмотрел на него и грустно улыбнулся. «Насчёт капитана Фаркуара, сэр».

«Для него всё кончено, Томас. Он умер, потому что поставил факты выше идей. Возможно, потому что слишком ценил своё будущее. Но когда он умер, это было мужественно», — вздохнул Херрик. «В этом я никогда не сомневался».

Под кормой пробежала какая-то фигура и сказала: «Ты вернулся в целости и сохранности!»

Это был Оззард, и его печальное лицо озарила редкая улыбка. «Пожалуйста, пройдите на корму, сэр!»

Болито покачал головой. «Позже. Хочу посмотреть».

Он посмотрел на корабли, уже стоящие на якоре, на их шлюпках, тянувшихся рядом с грузом спасённых людей. «Баззард», изрешечённый французскими пушками, нёс свой трофейный груз неподалёку. Другой французский корабль, без широкого вымпела и с британскими флагами на каждой мачте. «Бессмертный». Название сослужило ему хорошую службу, подумал он. Он выжил и, если повезёт, станет ценным дополнением к его маленькой эскадре.

Он услышал громкий взрыв и увидел, как повсюду разлетаются осколки. Пороховой погреб «Осириса» наконец-то загорелся. Он видел, как открытые орудийные порты пылали, словно линии красных глаз, когда огонь пожирал корабль изнутри. Палуба за палубой, ярд за ярдом.

Его разум болел, и ему хотелось найти уединение, спрятаться глубоко в трюме, подальше от человеческого голоса и вида моря.

Но он стоял у сетей, наблюдая за приготовлениями Лисандра, за спешащими фигурами стольких знакомых лиц. Старый Грабб кивал и говорил ему что-то о чести. Майор Леру хотел поговорить с ним, но в последний момент отвернулся, увидев выражение его лица.

Фиц-Кларенс и Киплинг, маленький мичман Саксби с его щербатой улыбкой и Мариот, старый капитан артиллерии, служивший вместе с его отцом.

Он услышал крик Херрика: «Передайте им, чтобы поторопились, мистер Стир! Ветер сейчас дует лучше, и я хотел бы сняться с якоря до полудня…»

До полудня? Неужели с рассвета прошло так мало времени?

Болито равнодушно смотрел на замусоренную воду, трупы и обугленные брёвна. Прошло всего несколько часов с рассвета. Вот и всё. Многие погибли, и ещё больше умрёт позже.

Он схватился за сети и сделал несколько глубоких вдохов. И больше всего он ожидал, что его убьют. Это было самое странное. За свою жизнь в море он часто был близок к смерти. Иногда настолько близко, что почти ощущал её присутствие, словно чьё-то ещё существо. Этот последний раз был самым худшим из всех.

Херрик снова повернулся к нему: «Мне не хочется вас оставлять, сэр.

Когда большинство мужчин уже на позициях, а остальные в восторге от своей победы, трудно уловить момент, когда он больше всего нужен».

«Спасибо, Томас». Он посмотрел на пылающего Осириса. «За них и за меня».