Болито улыбнулся. «Так мне будет ещё легче встретиться со старыми друзьями».

Дверь закрылась, и он медленно подошёл к тяжёлому винному шкафу из красного дерева, привезённому из Лондона. Шкаф был великолепной работы: каждый шов и каждая поверхность свидетельствовали о мастерстве мастера.

Он все еще смотрел на него, когда Херрик вернулся, проводив «других капитанов за борт в их разные лодки».

Он вздохнул. «Всё прошло хорошо, я думаю, сэр». Он увидел шкаф и тихонько присвистнул… «Вот это да, прекрасная вещь!» Болито улыбнулся. «Это был подарок. Полезнее некоторых, я бы сказал, Томас».

Херрик внимательно осмотрел его и сказал: «Ваш племянник снаружи, сэр. Я разобрался с его глупостью. Ещё немного дел, чтобы развлечь его беспокойный ум. Я подумал, что вам будет интересно его увидеть».

Он прикоснулся к шкафчику и добавил: «Могу ли я узнать, кто подарил вам эту прекрасную вещь, сэр?»

Болито ответил: «Миссис Пареха. Вы, конечно, её помните».

Он опомнился, и в этот момент в глазах Херрика словно опустилась завеса.

Херрик ровным голосом ответил: «Да, сэр. Я хорошо её помню». «В чём дело, приятель?»

Херрик повернулся к нему. «С кораблями, прибывающими из Англии, всегда есть… слухи, скандалы, если хотите. Ходили слухи о вашей встрече с дамой в Лондоне». Болито уставился на него. «Ради бога, Томас, это на тебя не похоже».

Херрик настаивал: «Из-за этого ваш племянник скрестил шпаги с другим лейтенантом». И упрямо добавил: «Это дело чести, как они это называют».

Болито отвернулся. И он вообразил, что это было использование прошлого Паско, его покойного отца. Предатель и негодяй.

Он сказал: «Спасибо, что рассказали».

Кто-то должен был это сделать, сэр». Голубые глаза смотрели с мольбой. «Вы так много сделали для всех нас, что я не хотел бы, чтобы всё это было потеряно из-за…»

«Я поблагодарил тебя за то, что ты мне это сказал, Томас. А не за твоё мнение об этой даме».

Херрик открыл дверь. «Я позову его, сэр». Он не оглянулся.

Болито сел на скамейку под кормовыми окнами и наблюдал за рыбацкой лодкой, проплывающей под стойкой двухпалубного судна. Рыбак взглянул на него без всякого выражения. Наверное, на жалованье у испанского коменданта, который заправлял в Альхесирасе, подумал он. Записывал названия кораблей. Мелочи информации, которые могли бы дать что-то в обмен на несколько монет.

Дверь открылась, и внутри каюты появился Адам Паско, держа шляпу под мышкой.

Болито встал и подошёл к нему, чувствуя что-то вроде боли, когда увидел, как юноша отводит руку от рёбер. Даже в лейтенантской форме он выглядел тем же худым мальчишкой, которого впервые прислали к нему мичманом.

Он сказал: «Добро пожаловать на борт, сэр».

Болито забыл о тяжести своей новой ответственности, о нежелательном столкновении с Херриком, обо всем, кроме юноши, который стал значить для него так много.

Он обнял его и сказал: «Ты попал в беду, Адам. Мне жаль, что это произошло из-за меня».

Паско серьёзно посмотрел на него. «Я бы не убил его, дядя».

Болито отступил от него и грустно улыбнулся. «Нет, Адам, но он, возможно, прикончил тебя. Восемнадцать лет — это начало, а не конец».

Паско откинул чёрные волосы со лба и пожал плечами. «Капитан и так дал мне достаточно дополнительных обязанностей за мои старания». Он посмотрел на плечо Болито. «Как рана, дядя?»

«Забыли». Он подвёл его к стулу. «Как ваш собственный, а?» Они заговорщически улыбнулись, пока Болито наливал два бокала кларета. Он заметил, что волосы Паско подстрижены по новой моде, без пучка на затылке, как у большинства морских офицеров. Он подумал, каким будет флот, когда однажды на нём развевается широкий вымпел его племянника.

Паско отпил вина. «В эскадрилье говорят, что это командование досталось бы Нельсону, если бы он не потерял руку». Он вопросительно посмотрел на него.

Болито улыбнулся. Во флоте было мало секретов. «Возможно».

Паско кивнул, его взгляд был устремлён вдаль. «Большая честь, дядя, но…»

«Но что?»

«И большая ответственность».

Херрик снова появился в дверях. «Могу ли я спросить, во сколько вы хотели бы, чтобы остальные капитаны вернулись на борт, сэр?»

Он переводил взгляд с одного на другого и чувствовал странное волнение. Между ними была разница лет двадцать, но они выглядели как братья.

Болито ответил: «Я предоставлю это тебе».

Когда Херрик ушел, Паско просто спросил: «Есть ли что-нибудь между вами и капитаном Херриком, дядя?»

Болито коснулся его руки. «Ничего, что может повредить нашей дружбе, Адам».

Паско выглядел удовлетворённым. «Я рад».

Болито потянулся за графином. «А теперь расскажи мне, чем ты занимался с тех пор, как я видел тебя в последний раз».

2. Небольшое начало

БОЛИТО беспокойно бродил по своей дневной каюте, протягивая руку, чтобы коснуться ещё незнакомых предметов. Вокруг и над ним тысяча семьсот тонн балок и рангоута «Лисандра», артиллерия и люди скрипели и стонали под напором усиливающегося северо-западного ветра.

Ему приходилось с трудом удерживаться, чтобы не выглянуть из одного из иллюминаторов, чтобы увидеть, как остальные члены его эскадры готовятся к швартовке. Он слышал редкие крики и топот босых ног – моряки спешили во все стороны, чтобы выполнить последние поручения, и представлял себе Херрика, который тоже переживал из-за каждой задержки. Болито с трудом оставлял Херрика одного на швартовке.

Будучи капитаном, Болито приходилось выводить свои корабли в море в самых разных условиях. От резвого шлюпа до огромного трёхпалубного «Эвриала», на котором он был флагманским капитаном, он переживал тревожные моменты перед тем, как якорь оторвётся от морского дна.

Для Херрика это было бы примерно то же самое, если не хуже. Глядя на капитана на его собственной квартердеке, отстранённого и отстранённого от окружающей суеты и суматохи, защищённого от критики своим авторитетом и сверкающими эполетами, любой зевака мог бы подумать, что он выше обычных страхов и чувств.

Болито часто думал так же, будучи младшим лейтенантом, или, если уж на то пошло, мичманом. Капитан был своего рода богом. Он жил недостижимым существованием за переборкой своей каюты, и стоило ему лишь нахмуриться, как все офицеры и матросы начинали дрожать от страха.

Но теперь, как и Херрик, он знал иначе. Чем больше ответственность, тем больше честь. И точно так же, если дела пойдут плохо, ты мог ещё больше впасть в немилость.

Эллдэй вошел в каюту и потер свои большие руки.

На его синей куртке были капли брызг, а в глазах читался какой-то дикий огонь. Он тоже чувствовал это. Ему не терпелось снова покинуть эту землю. Как охотнику, который идёт помериться силами с неизведанным. Ему нужно было это сделать, но он никогда не знал, будет ли каждый раз последним.

Рулевой ухмыльнулся. «У них всё хорошо, сэр. Я только что поднялся на шлюпочную верфь, чтобы присмотреть за вашей баржей. Дует попутный ветер с северо-запада. Эскадра будет представлять собой великолепное зрелище, когда мы выйдем из-под Скалы».

Болито напрягся, склонив голову набок, когда что-то с грохотом протащилось по палубе. Раздался резкий голос: «Закрепи трос, ублюдок!»

Он прикусил губу, представив, как всё идёт не так. Эллдэй задумчиво смотрел на него. «Капитан Херрик нас проведёт, сэр».

«Знаю». Он кивнул, словно подтверждая свою правоту. «Знаю». «Он не захочет тебя подвести».

Эллдэй снял меч со стойки на переборке и подождал, пока Болито поднимет руки, пока он застегивал его на талии.

Он тихо сказал: «Всё тот же старый меч, сэр». Он коснулся потёртой рукояти. «Мы прошли вместе несколько лиг».

Болито серьёзно посмотрел на него. «Да». Он провёл пальцами по эфесу меча. «И, смею сказать, он переживёт нас обоих».

Олдэй широко улыбнулся. «Вот это уже лучше, сэр! Вы говорите прямо как флагман!»

Дверь бесшумно открылась, и в каюту вошел Херрик, держа шляпу под мышкой.

«Эскадра готова к отплытию, сэр». Он говорил очень спокойно. «Якоря в дрейфе».

«Хорошо, капитан Херрик, — он постарался сохранить официальный тон. — Я сейчас поднимусь».

Херрик поспешил наружу, и послышался стук его быстрых шагов по трапу на корму над кормовой каютой. Он, должно быть, учитывал положение других судов, которых, к счастью, было немного. Силу ветра и близость отмелей. Он, должно быть, понимал, что этим утром за ним наблюдают не только Болито. Другие капитаны, которые вчера вечером за ужином казались такими расслабленными и весёлыми за столом в каюте, оценивали его мастерство моряка, сверяясь с парусной тренировкой «Лисандра» и с тем, как ловко он сходит с места. На корабли гарнизона и вражеские укрепления в Альхесирасе также были направлены подзорные трубы.

Болито тихо сказал: «Я готов, Олдэй».

Эллдэй отодвинулся назад, к световому люку каюты, и указал вверх. «Там, наверху, сэр».

Болито стоял рядом с ним и смотрел на черную массу такелажа, а за ней на возвышающуюся главную мачту с широким развевающимся вымпелом у грузовика.

«Да, я вижу это».

Эллдей серьёзно посмотрел на него. «Этот кулон ваш по праву, сэр. Сегодня за ним следят многие, кто хотел бы его у вас отобрать, если бы им представилась такая возможность. Но пока он летает, они будут подчиняться. Так что оставьте беспокойство другим, сэр. Вам есть чем заняться».

Болито с удивлением посмотрел на него. «Адмирал Бошан сказал примерно то же самое. Если не теми же словами, то в том же смысле». Он хлопнул Олдэя по руке. «И спасибо».

Проходя под ютом и мимо большого двойного штурвала, он отчетливо ощущал, как за ним наблюдают. Оказавшись на шканцах, где ветер разбрасывал брызги над сетями и трапом, он увидел толпу людей у фалов и брасов, а также алые мундиры морских пехотинцев в ахтергарде, где они ждали, чтобы присоединиться к матросам.

«Внимание на шканцах!»

Это был Гилкрист, первый лейтенант и правая рука Херрика. Высокий и худой, как жердь, с вечно хмурым лицом, он был похож на неодобрительного школьного учителя.

За ним сидели несколько лейтенантов, вахтенный мичман и множество других безымянных лиц.

Болито приложил шляпу к палубе, сравнивая всё это, несмотря на решимость избегать этого, с тем, что он знал и любил, будучи капитаном. Он бы обязательно познакомился и запомнил черты лица и имена каждого офицера на борту как можно скорее. Особенно первого лейтенанта. Он взглянул на коренастую фигуру Херрика у перил квартердека и подумал, не сравнивает ли он себя с ним.

Голос у локтя Болито хрипло произнес: «Прекрасный день, сэр, если позволите мне так смело это озвучить».

Болито обернулся и увидел широкоплечего краснолицего человека, который, казалось, занимал пространство троих. Не столько ростом, сколько шириной и глубиной, он стоял, широко расставив толстые ноги, словно готовясь к внезапному шторму, и его тяжёлое, скорбное лицо с нескрываемым любопытством разглядывало Болито.

Он добавил: «Я Грабб, сэр. Мастер парусного спорта».

Болито улыбнулся: «Спасибо, мистер Грабб».

Ему следовало бы знать. На корабле ходило множество слухов о Бене Граббе, капитане «Лисандера» при Сент-Винсенте. Говорили, что он играл на свистке, когда семьдесят четыре корабля прорывались сквозь вражеский строй, а морские барабанщики были сражены картечью.

Он оглядел огромную, неопрятную фигуру Грабба и решил, что, вероятно, это правда. Он представлял собой странную смесь. Его черты лица были такими же, как и всё остальное. Изуродованный бесчисленными ветрами и штормами, и ущерб от этого усугублялся обильным употреблением алкоголя. Было в нём и что-то довольно устрашающее. И отныне он станет одним из самых ценных бойцов эскадрильи.

Грабб вынул из кармана часы размером с яблоко, осмотрел их и сказал: «Вот-вот, сэр». Болито кивнул и повернулся к Херрику. Он увидел Паско и одного из гардемаринов, готовых к бою вместе с сигнальной группой, а один из младших офицеров что-то писал на своей грифельной доске.

«Очень хорошо, капитан. Мы отправим эскадру в путь, если вы не против».

Он заставил себя медленно пройти по заваленной мусором палубе, стараясь не смотреть вниз на различные блоки и тали, которые команда квартердека готовила с рассвета. Для команды «Лисандра» было бы великолепным зрелищем увидеть, как он, зацепившись носком ноги, падает головой вперёд среди них. Как ни странно, эта ужасная картина помогла ему успокоиться, и он смог сосредоточиться на других кораблях, пока один за другим флаги поднимались на реях, подтверждая сигнал Херрика «Поднять якорь».

Он услышал крик мичмана: «Принял, сэр!» Затем голос Паско, слегка дрожащий, выдавая его волнение, сказал: «Ждите на шканцах!»

Ноги Гилкриста глухо стучали по настилу, и даже сквозь рупор его голос звучал неодобрительно. «Мистер Йео, пусть больше людей работают на кабестанах! Я не хочу никаких задержек!»

Болито не обернулся. Йео был боцманом. Он встретится с ним в своё время. Он видел, как маленький «Хэрбелл» пьяно качается, его реи кишат занятыми матросами. Якорный канат мотался вверх и вниз, и ему показалось, что он увидел пугало Инча у палубного ограждения, протянувшее руку через бесчисленные белые кошачьи лапки, которые двигались вниз по ветру, превращая якорную стоянку в миниатюрное море.

Болито взял у вахтенного мичмана подзорную трубу. Направив её на другие двухпалубные корабли, он спросил: «А как вас зовут?»

Мичман смотрел на него, почти завороженный. «Саксби, сэр».

Болито наблюдал, как матросы спешат на корму по трапам «Никатора». Саксби было около тринадцати лет. Круглолицый и с невинным выражением лица. Его в целом приятный вид портился, когда он открывал рот: у него не хватало обоих передних зубов.

Он поправил стакан и отключил металлический голос Гилкриста. Всё это длилось слишком долго. Осторожность – это одно. Это было похоже на нервное ползание.

Он резко сказал: «Есть небольшая задержка, капитан Херрик».