"Что это такое?"

Чувства вернулись, и он с трудом перелез через край койки. Ему больше не нужно было спрашивать, и он проклинал себя за то, что спал так крепко. Ночь была полна шума и резких движений, так что он чуть не упал, пытаясь нащупать сундук.

Олдэй сказал: «Ну, всё кончено, сэр! С каждой минутой становится всё хуже!»

Болито волочил свои штаны, шатаясь, когда палуба нырнула и отбросила его на Олдэя.

«Ради всего святого, почему мне об этом не сказали?» Олдэй ничего не ответил, но обернулся, когда в дверях появился Оззард, моргая, с ещё одним фонарём над головой. «Принеси вещи коммодора, приятель!»

Но Болито резко ответил: «Только пальто. Мне нужно на палубу!» Ещё до того, как он добрался до квартердека, он понял, что это не просто шторм. Это был настоящий шторм, и, нырнув под бимсы юта, он увидел, что у штурвала два человека: матросы цеплялись за спицы, пока палуба сильно качалась под ветром.

Ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к темноте, а слух — к шуму ветра, грохоту и грохоту парусины над головой.

Мимо него проносились люди, приседая и нащупывая опоры, а брызги, поднимаясь над сетями, яростно обдавали их, прежде чем с бульканьем уходить через шпигаты. Казалось, каждый штаг и вант вибрировал и гудел, и он находил время пожалеть проснувшуюся вахту внизу, которая, должно быть, уже сражалась на реях, пытаясь схватить и закрепить предательский парус.

Он увидел Фаркуара, его стройная фигура, очень бледная на фоне моря и неба, он, сложив ладони чашечкой, что-то крикнул одному из лейтенантов. Он заметил Болито и, пошатываясь, кинулся к нему; его светлые волосы развевались на ветру. На нём были только рубашка и бриджи, ноги босые.

Если и требовались какие-то еще доказательства, подтверждающие масштаб чрезвычайной ситуации, Болито не смог их придумать.

Фаркуар крикнул: «Ветер изменил направление на северо-запад, сэр!»

Я приказал людям закрепить рифы и взять курс вперед!

Он резко обернулся, когда спереди раздался звук, похожий на выстрел из мушкета, а затем он сменился огромным скрежетом, когда фок-парус разлетелся на массу развевающихся осколков.

«Их это избавит от этого!»

Болито пробрался к поручню и оглядел наклонную палубу. С одной стороны море было чёрным как смоль. С другой стороны оно поднималось и вздымалось огромными валами пены, скапливаясь под кормой, пока подветренные орудийные порты не оказались затоплены. Других кораблей не было видно, и он предположил, что капитаны слишком заняты, чтобы беспокоиться о бедственном положении Лисандра.

Он услышал, как низкий голос Грабба нарастает, словно рёв: «Полегче, ребята! Иначе вы нас всех выбьете!»

Мужчина поскользнулся под надувным трапом и упал, брыкаясь и крича в бурлящем потоке воды. Он налетел на восемнадцатифунтовое орудие, и Болито почти представил, как тот услышал, как треснули его рёбра.

«Ради всего святого, капитан, почему так поздно? Эскадра пройдёт на много миль!»

Сверху упал сломанный фал, извиваясь на верхней палубе, словно живой. Если Фаркуар не предпримет немедленных действий, последуют и другие.

Фаркуар выплюнул брызги и ответил: «Этот дурак Гилкрист! Он слишком долго ждал! Господи, где этот человек? Я его…»

Болито схватил его за руку. «Сейчас нет времени! Мы должны затаиться и выжать из этого максимум».

Фаркуар пристально посмотрел на него и кивнул. «Да, сэр. Немедленно!» — в его голосе слышалось отчаяние.

Болито не отпускал его руки. «Поворачивайте, как только уберёте паруса!» Ему пришлось крикнуть, чтобы его услышали. «Мы ляжем в дрейф под грот-марсами!» Он пригнулся, крепко зажмурив глаза, когда стена брызг обрушилась на пустые сетки и безжалостно пронеслась по палубе и вниз, на ту, что была ниже. «Но держите грот-стагов наготове, на случай, если другой унесёт!»

Он слышал удаляющийся голос Фаркуара, пока тот с трудом пробирался вдоль поручня, перебирая руками, видел размытые силуэты матросов, спешащих исполнить приказ. Вверху, в темноте, он видел бешено хлопающие паруса, где марсовые всё ещё пытались выполнить последний приказ. И голоса, сливающиеся с оглушительным хором ветра и моря, натянутых такелажа и рангоута.

Грабб резко крикнул: «Передайте команду! Приготовьтесь к вылету!» Он моргнул, глядя на Болито. «Держу пари, эти проклятые лягушки смеются», сэр!

Болито не ответил. Но эта мысль занимала всё его мысли. Сильный северо-западный ветер был проклятием для его эскадры. Для любого французского командира, пытающегося рассчитать время для выхода из Тулона, это было бы милосердием, шансом, который он не мог игнорировать.

Он наблюдал, как над трапом шканца появилась похожая на жердь фигура Гилкриста, тускло поблескивая в длинном брезентовом пальто. Гилкрист, вероятно, боялся своего капитана больше, чем первых признаков шторма. Или же он так жаждал доказать, что способен справиться с любой неожиданностью, что слишком поздно решился на что-либо, кроме как сдаться.

Он вытер рукавом мокрое лицо, чувствуя, как соль жжет глаза и рот. Когда он снова поднял взгляд, то увидел, что большая часть парусины исчезла, хотя фор-марсель был приторочен к рее лишь одним концом. На другом конце огромный парусиновый шар наполнился и раздулся, словно в нём сидело живое, свирепое чудовище. Что-то пронеслось сквозь мчащиеся облака, и он бросился к лееру, когда оно с тошнотворным стуком ударилось о бак.

Хриплый голос крикнул: «Отведите этого человека вниз, в лазарет!» Затем лейтенант Вейтч: «Отложите приказ. Хирург ничего не сможет ему сделать!»

Бедняга, подумал он. Борется с бьющимся парусом, опираясь только на ноги, пока вытягивается над огромной качающейся рейкой. Его товарищи по команде по обе стороны от него, ругаясь и крича в темноту, бьют кулаками по мокрому, жёсткому парусу, пока не вырвут ногти и не разобьют костяшки. Один промах, лишний порыв ветра – и он упал.

«Там, на брасы! Встаньте на шканцы!» — прорычал Грабб. «Ослабьте спиц, когда я дам команду!»

Обращайтесь с ними, «как с детьми!»

"Руль под уклон!"

Еще больше людей шаталось в мрачном мраке: у мичмана текла кровь из головы, а моряк прижимал руку к боку, его зубы были оскалены от боли.

«Ли брекеты! Исцели»!

«Лисандр» тяжело окунул свои семнадцать сотен тонн дуба и артиллерии в водоворот брызг. Над ним, в укороченном, твёрдом, как железо, прямоугольнике, рифленый марсель, казалось, качался независимо от мускулов и костей, каждая мачта стонала под напором ветра и волн.

Болито всё видел, слышал, как его корабль и матросы сражаются, пытаясь развернуть нос судна по ветру, чтобы удержать его под контролем… Если руль сломается или топсель будет разорван в клочья, как и фок-курс, ставить стаксель может быть уже слишком поздно. И его так же легко может унести.

Но когда штурвал был повернут на полную мощность, босые ноги рулевых ступали по мокрым доскам, словно они поднимались в гору, двухпалубный корабль ответил. Болито наблюдал, как море бурлит внутри, от наветренного трапа до носовой части, видел, как оно перекатывается через борт и вниз к противоположному фальшборту, унося с собой людей и потерянное снаряжение. Большая часть этого добра проникнет глубоко в корпус. Помпы, должно быть, уже работают, но в грохоте он их не слышал. Припасы будут испорчены, пресная вода, такая же ценная, как порох, загрязнится и станет бесполезной.

Он отпустил сети и позволил ветру нести его по наклонной палубе, пока не добрался до кормы, к компасу.

Грабб крикнул: «Корабль почти идёт на север, сэр!» Он обернулся, чтобы посмотреть, как мимо проносят хнычущего человека. «Возможно, она сможет его остановить!»

«Она должна!» Болито понял, что его слова достигли цели. «Если мы побежим по этому ветру, мы никогда не успеем вернуться!»

Грабб смотрел ему вслед, а затем обратился к помощнику хозяина: «Что скажете, мистер Пахарь?»

Пахарь ухватился за нактоуз, чтобы удержаться на ногах, его пальто блестело, как промокший шёлк в слабом свете лампы. «Я сказал мистеру Гилкристу позвать всех на помощь!» Он сердито добавил: «Боже мой, он мог бы погубить нас всех!»

Грабб поморщился. «Еще есть время!»

Болито уже направлялся к перилам, когда услышал крик.

«Головы вниз! Передний брамселль дрейфует!»

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться или предпринять какие-либо действия, верхний рангоут фок-мачты резко накренился под ветер, повис на несколько мучительных секунд, а затем рухнул вниз, словно дерево. Штаги и ванты последовали за ним, потянув за собой огромную массу скрежещущих канатов и блоков, пока с резким грохотом он не остановился под правым бортом, а свёрнутый брам-стеньга проглянул сквозь темноту, словно какой-то кошмарный бивень.

Грабб крикнул: «Она расплачивается, сэр!» Он навалился всем своим весом на штурвал. «Это как чёртов якорь на носу!»

Болито увидел Фаркуара, шатающегося по надувному трапу, промокшего до нитки, с открытым плечом, окровавленным каким-то упавшим сверху предметом. Всё было видно как на ладони. Словно он изучал схему, а не наблюдал за борющимся за выживание кораблём.

Если бы в этот момент Херрик командовал, ничего бы этого не случилось. Ни один лейтенант не побоялся бы позвонить ему, и каким бы ни был Херрик стратегом и заместителем командира эскадры, он был превосходным моряком.

Болито крикнул: «Выдвигайте вперёд сильный отряд!» Он прошёл мимо Фаркуара, зная, что Аллдей идёт за ним по пятам. – «У нас нет времени на раскачку!»

Раздались пронзительные крики, и послышались голоса. Болито увидел морских пехотинцев и матросов; некоторые полностью одетые, некоторые голые, пробирались сквозь шквал брызг к тому месту, где боцман и несколько пожилых мужчин из команды на баке возились среди путаницы снастей.

Болито почувствовал, как корабль поднялся, а затем тяжело опустился в длинную впадину, и услышал несколько криков тревоги, когда застрявшая брам-стеньга и рей ударились о корпус.

Он понял, что Паско уже там, и крикнул: «Ты главный?»

Паско покачал головой. «Мистер Йео обрезает часть такелажа, сэр!» Он пригнулся, словно боксер, согнув руки, когда огромная стена воды обрушилась на ахнувших людей. «А мистер Гилкрист ведёт основную партию за борт, держась за крюк!»

Болито кивнул. «Хорошо». Он сказал Олдэю: «Мы добавим вес. На корме мы больше ничего сделать не можем».

Он на ощупь пробирался вниз, сквозь огромные мотки просмоленной веревки, и за считанные секунды его голени и руки покрылись шрамами.

Один голос сказал: «Боже мой, это же коммодор, ребята!» Другой пробормотал: «Тогда нам, должно быть, плохо!»

Болито выглянул за борт, увидев пенистый отлив под носом, как сломанная мачта вздымалась и врезалась в корпус, словно таран. В темноте зазубренное дерево блестело, словно насмехаясь над их усилиями. Укрепляя их надежды.

Он увидел, как Гилкрист размахивает руками, продираясь сквозь запутанные сети, словно человек, схваченный ужасным морским чудовищем.

«Топоры, мистер Йео! Спасите рею, но срубите мачту как можно скорее!»

Мужчина попытался выбраться со своего шаткого места на кат-балке, но Гилкрист схватил его и заставил посмотреть вниз, за массивный якорный шток, на бурлящую воду под ним.

«Мы спасаем корабль, или мы пойдём ко дну вместе! А теперь лови поворот с помощью этой лески, иначе завтра я посмотрю, как ты будешь хребтами!»

Ярость Гилкриста, его невольный намёк на то, что завтра действительно наступит, похоже, возымел действие. С ворчанием и руганью они бросились в бой с упавшими балками, используя свой гнев, чтобы сдержать страх и заглушить вой ветра.

Болито работал бок о бок с безымянными фигурами, используя изнурительную работу для успокоения мыслей. Брам-стеньгу* можно было заменить. Херрик позаботился о хорошем запасе запасных реев перед отплытием из Англии. Если рею удастся спасти, парусная тяга корабля должна вернуться в норму через несколько дней, как только погода станет тише. Но на это потребуется время. Настройтесь на позицию, когда им следовало быть на месте, – единственная ложь, которую так тщательно подбирали, чтобы заманить в ловушку вражеские суда снабжения.

Гилкрист крикнул: «Мистер Паско! Возьмите несколько человек и идите вдоль трапа правого борта, чтобы ухватиться за рангоут!»

Паско кивнул и коснулся плеча или руки ближайшего мужчины. «Есть, сэр!»

Гилкрист взглянул на него. «Если не можешь спасти, то хотя бы убедись, что это не причинит дальнейшего вреда корпусу!» Он замолчал, задыхаясь от брызг, взметнувшихся вверх и перелетевших через бушприт. Когда вода схлынула мощным шипящим потоком, Болито увидел, что человек, которому угрожал Гилкрист, исчез. Вероятно, он где-то в темноте, наблюдая за удаляющимся кораблем, и его крики терялись в яростных гребнях волн. Скорее всего, он просто утонул. Печально, что мало кто из моряков умеет плавать. Болито вдруг подумал, что молится, чтобы этот человек умер поскорее и избежал мучений, оставшись один.

Стук, стук, стук, топоры яростно рубили такелаж, в то время как другие руки работали над наспех установленными снастями, чтобы раскачать неповрежденную рею вверх и вокруг фок-мачты.

«Вот она!»

Крик был подхвачен, когда со скрежетом разорванных снастей и такелажных снастей отпущенная брам-стеньга свободно рухнула вниз с подветренного борта. Болито наблюдал, как люди Паско с трудом пробирались по трапу, пытаясь удержать всё ещё опасный рангоут, а затем затаил дыхание, когда один трос оборвался, а другой натянулся, заскребя по лееру трапа и зацепив Паско за плечи.

«Закрепите эти линии!»

Мичман Люс бросился вниз по трапу, не обращая внимания на брызги.

«Освободите его!»

Оборвалась еще одна линия, и Болито почувствовал, как у него застыла кровь в жилах, когда Паско, казалось, перегнулся через перила, беспомощно увлекаемый к морю вздымающейся массой такелажа.

Но Люс был рядом с ним, его стройное тело сгибалось под черными веревками, когда он рубил топором вверх.