«Он был пленным во время последней войны».

Тергуд пожал плечами. «Я тоже».

Болито взял шляпу. «Есть одно обстоятельство, капитан. Вы, без сомнения, отплыли из Марселя». Он покачал головой. «Это не ловушка. Но вряд ли вы взяли бы такой груз где-то ещё. Куда вы направляетесь?»

Тергуд с удовольствием наблюдал за ним. «Корфу. А потом я уеду домой в Нью-Бедфорд. У меня там жена и трое сыновей».

«Завидую вам». Болито не заметил теплоты на лице собеседника. «У меня испанский приз. Мы его недавно захватили». Он посмотрел Тергуду в глаза. «А что, если бы вы обменяли часть своих моряков, скажем, на вдвое большее количество испанцев?» Он наблюдал за напряженной работой его мыслей. «Ну, я бы подумал, что вы могли бы оставить их, когда вернётесь на запад после доставки груза? Уверен, испанские власти будут очень рады вас наградить».

В голосе Тергуда прозвучало сомнение: «Я не уверен».

Болито улыбнулся. «И им не придётся платить. И вам не придётся делиться прибылью с экипажем, превышающим необходимый для обратного плавания».

Тергуд протянул руку. «Если вам когда-нибудь понадобится работа, коммодор, я имею в виду, когда-нибудь, просто приходите ко мне». Он тепло пожал руку. «У меня есть несколько молодцов, которых вы можете взять. Квалифицированные моряки». Но я не буду по ним скучать.

Болито улыбнулся. «Осмелюсь сказать, они успокоятся».

На палубе было невыносимо жарко, а порывы ветра то усиливались, то ослабевали, заставляя корабли крениться и шататься в тошнотворном движении.

Болито поманил Пробина: «Подайте сигнал Лисандру. Я хочу, чтобы приз, Сегура, приблизился к нам. После этого отправьте хорошего офицера к «Санта-Пауле» с капитаном Тергудом. Он объяснит, что нужно».

Пробину показалось, что он вот-вот взорвётся. «Как скажете, сэр!» — Болито улыбнулся американцу. «Когда они будут готовы, я позову своего рулевого, чтобы он принёс вам хороший выдержанный сыр. Он может даже дешёвое вино сделать вкусным».

Тергуд наблюдал, как с кормовых шлюпбалок спускали лодку.

«Тогда я пойду, коммодор», — он с любопытством посмотрел на него.

«Болито, да? У нас был капер с таким именем на войне».

«Мой брат». Болито отвернулся. «Но он уже мёртв». Тергуд протянул руку. «Удачи во всех твоих начинаниях. Я расскажу жене и сыновьям об этой встрече». Он усмехнулся. «И сыр».

Лейтенант прошел по квартердеку и коснулся шляпы.

«Шлюпка у причала, сэр».

Тергуд хотел уйти, но замешкался, и его лицо нахмурилось.

«Я не хочу участвовать ни в этой, ни в какой другой войне. Я уже сыт по горло». Он прищурился. «Но если бы я командовал столь слабым отрядом, как ваш, я бы всерьёз подумывал о том, чтобы свалить».

Болито пытался скрыть своё волнение. Свою тревогу. «Ты бы это сделал?»

Тергуд ухмыльнулся. «Мне сказали, что в Тулоне стоит флот, и для пущего эффекта триста транспортов».

«Спасибо, капитан». Болито пошёл вместе с ним к поручню. «И вам счастливого плавания».

Он подождал, пока Тергуд сядет в шлюпку, а затем сказал: «Пошлите за моей баржей». Флот и триста транспортов. Это была армада. Голос Пробина прервал его лихорадочные мысли. «Я должен заявить самый решительный протест! Меня унизили перед этим янки!»

Болито набросился на него, сверкая глазами. «Униженным, что ли? И что, по-твоему, я чувствовал, видя, как линейный корабль стреляет по безоружному судну? Знать, что один из моих капитанов готов рискнуть ненужной смертью, а то и войной, если понадобится, лишь бы получить желаемое?» Он понизил голос. «И всё потому, что ты знал, что я возьму на себя любую вину, так?»

«Это было несправедливо, сэр!» Часть хвастовства утихла.

«Осмелюсь сказать», — Болито спокойно посмотрел на него. «Но не считайте меня дураком. Это я считаю унизительным».

Он направился к входному порту и увидел, как его баржа приближается к нему по синей воде.

«Вы получите своих людей, капитан. Вам бы их, наверное, и так дали, если бы вы руководствовались здравым смыслом, а не бортовым залпом». Он кивнул в сторону моряков у шлюпочных снастей. «Посмотрите на них, капитан. Вы бы сражались за того, кто держал вас в худших условиях, чем собака?» Он не стал дожидаться ответа. «Позаботьтесь о них. Иначе они не будут сражаться за вас».

Он перегнулся через перила и сложил руки чашечкой. «Отнеси свой узелок на баркентину, Олдэй! А потом возвращайся за мной!» Олдэй взмахнул рукой и отвёл баржу от борта.

Час спустя Болито вернулся на борт своего корабля, а Фаркуар едва мог скрыть свое любопытство.

Болито сказал: «Передайте сигнал Харбеллу, чтобы он немедленно приблизился к нам. Я не могу ждать Джавала. Командир Инч может доставить мои донесения адмиралу».

Он подождал, пока Фаркуар позвал Люса, и баржу, с которой капала вода, подняли на ярус.

Фаркуар вернулся и спросил: «Могу ли я узнать суть вашего плана, сэр?» Он указал на «Сегуру», которая почти достигла остальных кораблей. «И что она делает?»

«Я отправляю часть испанских моряков капитану Тергуду в обмен на баркентину, э-э, неамериканцев».

Фаркуар надулся. «Это оставит нас без людей, сэр». «Но это дало нам информацию». Он больше не мог скрывать своего облегчения. «У французов здесь большой флот. Хэрбелл должен отплывать как можно быстрее, по возможности до наступления темноты». Фаркуар кивнул. «Капитан Пробин будет рад своей удаче».

«Возможно», — Болито вспомнил лицо капитана. Он нажил себе врага. Возможно, он всегда им был. Все эти годы.

Он сказал: «Завтра, если ничего не изменится, мы проведем конференцию».

Он отстегнул меч и передал его Аллдею. Он вдруг почувствовал дикий голод. Впервые за много дней.

Направляясь на корму, он обернулся и снова посмотрел на Фаркуара. «Если бы вы были французским генералом и не хотели, чтобы ваши транспорты участвовали в сражении… до вашей главной цели. И если бы этой целью была Северная Африка, а дальше, возможно, Индия». Он посмотрел Фаркуару в глаза. «Куда бы вы отправились, чтобы подготовиться к решающему наступлению?»

Фаркуар оперся обеими руками на грот-биты и нахмурился. «Чтобы избежать сражения?» Он поднял взгляд. «Сицилия может быть слишком опасной. Место на побережье Африки, достаточно удалённое от моей цели, чтобы избежать подозрений, будет также слишком далеко, чтобы люди и лошади могли добраться туда и быть готовыми к бою в конце пути». Он медленно кивнул. «Думаю, я бы выбрал остров, уже находящийся под контролем моей страны». Он помолчал. «Разумно ли это, сэр?»

Болито улыбнулся. «Вы знаете такой остров?» Фаркуар выглядел удивлённым. «Да, сэр. Корфу».

«Именно». Он прошёл мимо рулевых и кивнул Граббу.

Фаркуар подошёл к капитану и сказал: «Коммодор полагает, что французы могут собираться на Корфу». Грабб настороженно посмотрел на него. «Да, сэр. Но, простите за вольность, я думал, это вы сами это предложили!»

Фаркуар посмотрел на него, а затем на корму. «Чёрт, говоришь!» Он натянуто улыбнулся. «Ловко сделано!»

10. Преданный

В течение следующих двух томительных недель корабли Болито лавировали, держась юго-западнее подходов Тулона, в районе, который давал им максимальное преимущество в случае появления противника. Поскольку Харбелл мчался к Гибралтару на максимальной скорости, задача прибрежного патрулирования легла на фрегат капитана Джаваля. Пока семидесятичетверки и их приз безрадостно барахтались под укороченными парусами, марсели Джавала то и дело мелькали у дальнего мыса, то ложились в дрейф в прямой видимости противника.

Но даже издевательские манёвры Жаваля не возымели никакого эффекта. Французы оставались на месте и ничего не предпринимали.

А затем, жарким, душным вечером, когда «Баззард» в сороковой раз отчаливал от берега, Жаваль взял на себя смелость спустить на воду катер под командованием своего первого лейтенанта, мистера Мирса. Скорее, чтобы развеять скуку, чем что-либо другое, поскольку французы не собирались высылать фрегат или корвет в погоню за рыскающим «Баззардом».

В ту ночь французский рыбак отреагировал примерно так же. Проигнорировав указания адмирала порта и командира гарнизона, он вышел в море на своей маленькой лодке с сыном и двоюродным братом в качестве экипажа.

Болито узнал об этих совпадениях впервые, когда на следующее утро к нему подошел катер Баззарда с капитаном Жавалем и тремя французскими рыбаками на борту.

Рыбак был пожилым, но непокорным. Он мало заботился о своей жизни и, вероятно, считал, что раз англичане протаранили и потопили его лодку, ему больше незачем жить.

Болито выслушал доклад Жаваля, прежде чем велел привести троих французов в свою каюту. Это было странно и трогательно. Старый рыбак с седобородым лицом, его двоюродный брат, красный, как рак, с животом, похожим на пунш рома, и сын; прямой, сердитый. Испугался…

Болито через Фаркуара, владевшего превосходным французским, объяснил, что ему нужна информация о Тулоне. Рыбак, что вполне естественно, повелел ему гореть в аду. Сын крикнул: «Смерть англичанам!», после чего сержант Гриттон забил его кулаками, и он разрыдался.

Кузен же, напротив, был более чем практичен. Он объяснил, что лодка была всем их имуществом. Им хватало только на то, чтобы прокормить семьи и сводить концы с концами в городе, где военные наслаждались всем самым лучшим. Скорее всего, это было правдой.

Несмотря на свои огромные размеры и красное хитрое лицо, двоюродный брат был, очевидно, самым думающим членом команды.

Он предположил, поначалу осторожно, что если Болито предоставит ему еще одну лодку и, возможно, немного денег или еды, он будет готов рассказать ему то, что он хочет знать.

Жаваль рявкнул: «Я прикажу схватить этого негодяя и высечь, сэр! Я дам ему лодку!»

«Так мы ничего полезного не узнаем». Болито подошёл к окнам и наблюдал за низкими грядами бледных облаков. Возможно, погода изменилась. «Передайте ему, капитан Фаркуар, что он может взять лодку и немного еды. Можете подать сигнал, чтобы с Сегуры прислали лодку». Обращаясь к Джавалю, он добавил: «Эти рыбаки не смогут рассказать властям о том, что видели. Тот факт, что они нарушили приказ о заходе в порт, выйдя в море и вернувшись на чужой лодке, — достаточное доказательство предательства».

Джаваль сглотнул. «Значит, вы намерены их освободить, сэр?»

«Мы можем вернуться этим путём, капитан», — изумление Жаваля окончательно утихомирило его. «На войне друзей не выбирают».

И вот, пока рыбака и его сына водили осматривать испанскую лодку, толстый кузен описывал то, что он видел каждый день в Тулоне.

Капитан «Санта Паулы» дал Болито довольно точное описание, но, пожалуй, это была консервативная оценка. Хорошо укомплектованный флот, состоящий из множества линейных кораблей, один из которых, по словам рыбака, имел сто двадцать пушек или больше. Оказалось, что судно шло под флагом вице-адмирала де Брюэ, а другое – контр-адмирала Вильнёва. Болито много раз слышал о них обоих и относился к ним с уважением. Подготовка к снабжению и обслуживанию этого большого скопления кораблей велась ежедневно, и местные офицеры, занимающиеся снабжением, прилагали особые усилия, чтобы закупить все доступные виды продовольствия. Это и стало главной причиной выхода рыбаков в море. Даже их скудный улов мог бы принести флоту наличные деньги.

Фаркуар задал мужчине один осторожный вопрос. Болито наблюдал за его реакцией, за его жестами над головой и в сторону моря.

Фаркуар тихо объяснил: «Флот ещё не готов к отплытию. Говорят, он ждёт подходящего момента. И руководитель экспедиции тоже». Его брови слегка приподнялись. «Возможно, так оно и есть».

Болито кивнул. Он не очень хорошо говорил по-французски, но знал достаточно, чтобы узнать имя Бонапарт.

Фаркуар сказал: «Он настаивает, что одна партия готова к взвешиванию, сэр. Несколько судов снабжения и какой-то эскорт». Он многозначительно взглянул на покрасневшее лицо мужчины. «Думаю, он слишком труслив, чтобы лгать. Он говорит, что корабли не отплывут из-за нашего присутствия. Их груз, вероятно, очень ценный».

И их пункт назначения». Болито принял решение: «Отправить их на лодке. Затем дать сигнал эскадре приближаться к Лисандру. Мы будем стоять дальше к югу».

«Рискнут ли они, сэр?»

«Я бы с удовольствием», — Болито посмотрел на Джавала. «Я доложу об участии вашего старшего лейтенанта во всём этом. Он хорошо справился. Как и вы».

Риск, удача, совпадение – всё это было частью этой первой по-настоящему важной разведывательной информации. Три его семидесятичетырёхствольных линкора находились далеко в море, и только наблюдатели с «Баззарда» наблюдали за броском противника из порта, поэтому Болито находился в наилучшей позиции, чтобы действовать в соответствии с ситуацией.

А когда Харбелл доберется до адмирала, это будет лишь вопросом времени, когда прибудет флот, а не просто эскадра, чтобы завершить начатое.

В тот день, когда он наблюдал, как рыбаки переправляются за борт, чтобы начать долгий путь обратно к побережью, Болито приказал своим кораблям занять новую позицию, примерно в двадцати милях к юго-западу от Тулона. Он написал приказ и передал его каждому капитану. Он обсудил последние детали с Фаркуаром и Граббом, а когда наконец стемнело, отправился в свою каюту и сытно пообедал варёной свининой из бочки и остатками сыра, привезённого из Англии.

Сидя за столом с чашкой кофе и слушая скрип и грохот корабельных снастей, он думал о Фалмуте и пустом доме. Он также думал об американском капитане и жене, которая ждала его в Нью-Бедфорде. Какое это будет возвращение домой! Он почти видел его в своих мыслях. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем он снова увидит Фалмут? Он провёл в Лисандере два месяца, и уже казалось, что этот срок в десять раз длиннее. Возможно, теперь, когда удача снова сопутствует им, время пойдёт быстрее.

С этой мыслью он лёг в койку и через несколько минут погрузился в глубокий сон без сновидений.

Казалось, его голова лежала на подушке совсем недолго, как вдруг он почувствовал чью-то руку на плече. Он проснулся, глядя на встревоженное лицо Олдэя, жёлтое в свете фонаря над койкой.