Болито преградил ему путь. «Я рад, что ты избежал ещё одного пореза, Адам».

Загорелое лицо юноши расплылось в улыбке. «Это было легко, дядя».

Болито резко ответил: «Возможно, в тот раз. Ты этого не сделал, я это тоже знаю».

Улыбка исчезла. «Прошу прощения, э-э, сэр».

«Если хочешь снова скрестить шпаги, то, пожалуйста, спроси меня, Адам».

Паско помедлил, а затем неловко улыбнулся. «Да, сэр». «А теперь идите. Я хочу, чтобы наши корабли увидели сигналы сегодня».

Фаркуар присоединился к нему у перил. «Прекрасный молодой человек, сэр». Их взгляды встретились.

Затем Болито спокойно сказал: «И я буду очень признателен, капитан Фаркуар, если мы сможем сохранить его в таком состоянии».

Фаркуар улыбнулся и пошел вперед, чтобы посмотреть на мужчин, взмывающих к реям.

Майор Леру появился у трапа на корме и прикоснулся к шляпе.

«Похоже, это пара кораблей, сэр. Вероятно, «Никатор» или «Баззард» сцепились с французом».

Болито поднял взгляд, когда огромный главный парус взмыл над реей, а грохот парусов заглушил далекий звук выстрелов.

«Надеюсь, вы правы, майор».

Леру наблюдал за своими людьми на бизань-брасах.

... почти разговорным тоном он сказал: «Мой капрал Катлер — превосходный стрелок, сэр. Если бы он зарабатывал себе на жизнь на ярмарке, он, несомненно, был бы сейчас человеком богатым и имеющим состояние».

Он отошел, когда лейтенант Непин поспешил к нему, чтобы доложить.

Олдэй вышел на палубу и сказал: «Майор Леру — он смуглый, сэр».

Болито посмотрел на него. «В каком смысле?»

Олдэй лениво улыбнулся. «Он посадил капрала Катлера в вестибюль кают-компании. С его длинным мушкетом, которым он так гордится».

«Вы хотите сказать, что он приказал Катлеру быть готовым стрелять?» Он уставился на улыбающееся лицо Олдэя.

Рулевой покачал головой. «Не совсем, сэр. Он спросил, сможет ли тот, если понадобится, выбить меч из руки человека».

Болито подошёл к сетке. «Не знаю, как ты, Олдэй».

Он увидел, как Леру наблюдает за ним с бесстрастным выражением лица. На этот краткий миг ему стало очень жаль Гилкриста.

Болито откинулся назад, наблюдая за огромными парусами «Лисандра». Возможно, это был линейный корабль, но Фаркуар гнал его с фанатичным упорством капитана фрегата.

При почти прямом ветре корабль уверенно шёл вперёд, реи и ванты скрипели и вибрировали под высокими пирамидами парусов. Время от времени нос судна опускался, и бак покрывался градом брызг, словно осколки стекла в ярком свете.

Болито стоял на полпути по трапу на корме, чувствуя, как его волосы развеваются на ветру, пока он смотрел вперёд, на то поднимающийся, то опускающийся бушприт. Стрельба прекратилась, и он увидел тёмно-коричневый дым, плывущий по горизонту, – неясный силуэт большого корабля под убранными парусами.

Он услышал, как с грот-мачты Люс крикнул: «Это Никатор, сэр!»

Фаркуар, поднявший Люса наверх с его большой сигнальной трубой, остановился в своих беспокойных шагах и резко бросил: «Я… чертовски надеюсь на это!» Он сердито посмотрел на Фиц-Кларенса. «В кого, чёрт возьми, она стреляет?» — снова крикнул Люс, его голос был взволнованным, и он совершенно не подозревал о напряжении, царившем далеко внизу, где он, ошеломлённый, сидел. «Нет других судов с подветренной стороны, сэр! Кажется, они сцепляются!»

Фаркуар резко обернулся. «Мистер Паско. Если вы считаете, что лейтенанту не слишком унизительно лезть по вантам, словно чёртова обезьяна, я был бы благодарен за более разумный отчёт». Паско ухмыльнулся и сбросил пальто, прежде чем поспешить к грот-вантам.

Фаркуар заметил, что Болито наблюдает за ним, и пожал плечами. «Люс из хорошей семьи, но, боюсь, его способности к описаниям больше подходят для поэзии, чем для военного».

Болито поднял глаза и увидел, как Паско, подтягиваясь по вантам футток и поднимаясь за грот-мачту, свисает вниз. Как же легко это выглядело! Он обратил внимание на далёкие корабли, не в силах терзать себя ненавистью к высоте.

«Стакан, пожалуйста».

Он почувствовал, как одна рука протянута к нему, и направил её сквозь наклонный такелаж. Да, было легко узнать резкие очертания «Никатора», тускло-жёлтую краску его носовой фигуры. За корпусом он видел три мачты, и только одна из них, насколько он мог судить, имела прямоугольное парусное вооружение.

Он услышал крик Паско: «Баркентина, сэр! Я вижу её флаг!» Пауза, пока Фаркуар смотрел на качающуюся мачту, пока у него не навернулись слёзы. «Янки, сэр!»

Фаркуар обернулся и посмотрел на Болито. Он кисло произнёс: «Как будто у нас мало бед!»

Болито пытался скрыть своё разочарование от тех, кто наблюдал за его реакцией. Американское торговое судно. Занималось своими делами. С этим они ничего не могли поделать, даже если оно торговало с врагом. Блокада — это одно, но провоцировать новую войну с новыми Соединёнными Штатами не удостоится одобрения ни короля, ни парламента.

Болито сказал: «Дайте сигнал остальным нашим кораблям оставаться в зоне патрулирования». Он смотрел на выступающий отрог земли, почти скрытый туманом и дымкой. «Мы и так достаточно рискованны, находясь так близко к островам Йер, не выводя всю эскадру на берег.

Фаркуар кивнул. «Помощник боцмана! Позовите мистера Люса на палубу!»

Через несколько минут, откликнувшись на сигналы Люса, «Осирис» и его добыча резко отклонились от лидера, чтобы начать долгий путь обратно в более открытые воды.

Болито сказал: «Передай Никатору, что мы присоединяемся к ней напрямую».

Что делал Пробин? Вполне естественно испытывать негодование при виде американского флага, особенно для тех, кто, как и Пробин, попал в плен во время революции. Но с этим было покончено, и пора было уйти в историю. Если бы война была спровоцирована каким-то глупым поступком, Англии пришлось бы хуже, чем когда-либо. Сражаться с Францией, Испанией и Америкой, которая теперь была гораздо могущественнее, чем пятнадцать лет назад.

«Никатор подтвердил, сэр», — голос Люса звучал запыхавшимся после спешного спуска по бакштагу.

"Очень хорошо."

Потребовалось ещё полчаса, чтобы подойти достаточно близко и лечь в дрейф. К тому времени «Никатор» уже отцепился от американского судна, но, пока оно дрейфовало по ветру, Болито заметил на его корме пятна алых мундиров морской пехоты Пробина.

Он резко бросил: «Отзовите мою баржу». Он посмотрел на Фаркуара. «Это сэкономит время, как минимум».

Баржу качнуло вверх и через подветренный трап, и команда рухнула на неё ещё до того, как она коснулась воды. Голос Эллдея преследовал баржистов, словно трубный глас, и к тому времени, как «Лисандр» лег в дрейф, а «Болито» достиг входного порта, всё было готово.

Он тихо сказал: «Следите за «Стервятником». Он должен скоро подойти с востока». Он мрачно посмотрел на красивое лицо Фаркуара. «Я отправлю её к адмиралу вместе с моими донесениями». Фаркуар пожал плечами. «Извините. Я надеялся получить что-нибудь ценное».

Но Болито уже спускался по трапу входного порта, стараясь не опускать голову, чтобы не смотреть, как море омывает округлые очертания корпуса и поднимает баржу к его ногам. Он замер, считая секунды, а затем, когда баржа подплыла, выпрыгнул и спустился вниз. Приказ Эллдея отдать швартовы прозвучал прежде, чем он успел как следует вздохнуть.

Он сел на корме, стараясь держаться как можно более достойно, и сказал: «Никатору, весь день».

Он смотрел на возвышающиеся над ним перекрещивающиеся реи другой семидесятичетвёрки, на провисание некоторых частей её бегучего такелажа. Как и мужчина, подумал он, неопрятный.

Эллдэй направил баржу вокруг большого причала корабля к входному иллюминатору. Болито был слишком занят наблюдением за баркентиной, чтобы беспокоиться о чувствах Пробина или о неудобствах, связанных с визитом его коммодора.

Это было стройное, изящное судно, и его имя, «Санта Паула», выделялось богатым золотом на фоне совершенно чёрного корпуса. «Вёсла!» — Эллдэй взмахнул румпелем, когда носовой матрос зацепился за главные цепи «Никатора».

Болито сказал: «Возвращайся на корабль, Олдэй». Он заметил внезапное сомнение. «На этот раз всё в порядке. Никатор всё ещё английское судно, я надеюсь!»

Оллдэй коснулся лба и ухмыльнулся. «Я буду ждать вашего сигнала, сэр».

Болито вскарабкался к входному окну, заметив, насколько изрезаны деревянные ступени, а цепные пластины главных вант были сильно покрыты пятнами красной ржавчины.

Он обнаружил Пробина, ожидавшего вместе с группой, его тучная фигура была обрызгана брызгами.

Он сказал: «Боюсь, на приеме не хватает людей, сэр, но мои морские пехотинцы на борту «Янки»».

«Так я и вижу». Болито направился к корме, подальше от любопытных лиц у иллюминатора. «А теперь расскажи мне. Что случилось?»

Пробин уставился на него. «Мы столкнулись с баркентиной в полдень, сэр. Я решил, что это была баркентина, пытающаяся проскочить мимо нашего патруля, поэтому дал ей сигнал лечь в дрейф». Он кивнул, почувствовав настроение Болито. «Я знаю, что нам не следует вмешиваться в американский нейтралитет, но…»

«Нет никаких «но» по этому поводу».

Болито взглянул на двух рулевых. Казалось, они были одеты в ту же одежду, в которой попали в руки прессы. Все капитаны знали его мнение на этот счёт. Он внёс в свои письменные приказы требование, чтобы каждый матрос, будь то по принуждению или доброволец, начинал жизнь на борту в надлежащем количестве лишней одежды. Это было настолько дешёвым, но жизненно важным, что он поражался глупости некоторых капитанов, которые были настолько скупы, что не выдавали ничего, пока их несчастные матросы не оказывались почти в лохмотьях. Пробин это прекрасно знал и внешне подчинился. Но, видимо, с глаз долой – из сердца вон. Он разберётся с этим позже.

Он добавил: «Какова была ваша истинная причина?»

Пробин повёл его на корму, в свою каюту. «Мне катастрофически не хватает людей, сэр. Мне пришлось отплыть из Англии, прежде чем мне дали шанс набраться, иначе…»

Болито уставился на него. «И вы послали группу на американский корабль, чтобы задержать его людей?»

Пробин замолчал и с негодованием посмотрел на него. «Хорошо известно, что сотни, многие сотни наших моряков каждый год дезертируют под американский флаг».

Болито это знал, и это действительно было очень болезненным вопросом по обе стороны Атлантики. Британское правительство заявило, что считает любого моряка законной добычей для судна с неполным составом, если только у упомянутых американских капитанов нет сертификатов о гражданстве всех своих подданных, имеющих на это право.

Американский президент, с другой стороны, был столь же непреклонен. Он требовал, чтобы, как только человек был принят на борт американского судна, это служило достаточным доказательством его принадлежности к американскому народу. Документы можно было уничтожить или проигнорировать. Американский флаг – нет.

Он сказал: «Мы тоже слышали выстрелы».

Пробин протиснулся мимо часового и ответил: «Янки отказался лечь в дрейф даже после предупредительного выстрела. Я ни от кого этого не потерплю». Он замешкался в небольшом вестибюле каюты. «Штурман на борту, под охраной, сэр». В его голосе внезапно послышалось беспокойство. «Раз уж вы здесь, полагаю, мне лучше передать его вам?»

Болито холодно посмотрел на него. «Отведите меня к нему».

Капитан баркентины сидел в кормовой каюте вместе с одним из старших мичманов Пробина. Он встал и с явным удивлением посмотрел на Болито.

«Значит, есть какая-то высшая власть, а?» У него был мягкий акцент», но это не могло скрыть его гнева.

Я Ричард Болито, коммодор этой британской эскадры». Он подошел к окнам и добавил: «Я слышал о вашем отказе лечь в дрейф».

Американец горячо возразил: «К черту! Мне и так приходится нелегко зарабатывать на жизнь, не говоря уже о том, чтобы в меня стрелял этот проклятый англичанин!»

Болито сел и посмотрел на него. Хозяин «Санта-Паулы», крепкий мужчина с аккуратной каштановой бородой, был примерно его возраста.

«А как вас зовут?»

«Капитан Джон Тергуд». Он сердито посмотрел на него. «Из Нью-Бедфорда».

«Что ж, капитан Тергуд, — улыбнулся он. — Из Нью-Бедфорда. Нехватка моряков — постоянная проблема для королевского офицера во время войны».

Тергуд сел, полностью игнорируя Пробина.

«Это останется вашей проблемой, коммодор. Я не воюю, и мои руки не на стороне короля Георга». Он слегка расслабился. «Моё правительство заявит самый решительный протест и примет все необходимые меры, как только я подам жалобу».

Болито кивнул. «Это ваша привилегия, капитан. Но вы, как и я, знаете, что некоторые из вашей команды будут такими же американцами, как и Вестминстерское аббатство». Он поднял руку. «И я знаю, что вы на это скажете. Неважно. Вы, очевидно, проницательный человек, и я не вижу смысла в наших спорах». Он встал. «Я верну вас на вашу прекрасную баркентину, капитан, и пришлю вам в подарок отличный сыр, который я привёз из Англии. Надеюсь, это облегчит, если не загладит, ту боль, которую мы вам причинили».

Тергуд вскочил на ноги. «Ты хочешь сказать, что я могу пойти?» Он перевёл взгляд с Болито на пылающее лицо Пробина, полный изумления… «Ну, я…»

Болито спокойно добавил: «Ваш груз, капитан? Могу ли я узнать, что это?»

Тергуд ответил: «Дешёвое красное вино. Целый трюм этого добра. В моём родном порту его бы вместо краски использовали!» Он усмехнулся, и его глаза сузились до краёв. «Ей-богу, ты точно знаешь, как рассеять человеческий гнев!»

Пробайн воскликнул: «Я должен протестовать!»

Болито спокойно сказал: «Пожалуйста, оставьте нас, капитан Пробин. И передайте вашему мичману, чтобы он уходил. Моей жизни ничего не угрожает». Он улыбнулся американцу. «Правда?»

Тергуд ухмыльнулся вслед отступающему Пробину. «Боже мой, как я рад, что вы пришли, коммодор. Думаю, ему бы понравилось, если бы я пнул его грот-рей».