В этот момент в дверь постучали, и Гилкрист заглянул в комнату. Он увидел Херрика и сказал: «Прошу прощения за вторжение, сэр, но я хочу поговорить с капитаном флагмана». Голос Фаркуара заставил его обернуться.

Я — флаг-капитан, мистер Гилкрист. Попрошу вас не забывать об этом! Повисло неловкое молчание, и он добавил: «Я также попрошу вас никогда не входить в каюту коммодора без моего разрешения!»

Дверь закрылась, и Фаркуар наклонился в кресле, чтобы взглянуть на шкаф.

Его голос снова стал совершенно нормальным. «Отличная работа, сэр. Я хорошо знаю его работу».

Болито взглянул на Херрика, но тот уже был вне его досягаемости.

9. Вино и сыр

КАПИТАН ЧАРЛЬЗ ФАРКУХАР направился на корму, чтобы приветствовать Болито, поднявшегося на палубу. Несмотря на отсутствие пальто и шляпы, Фаркухару удавалось сохранять элегантный вид, а его гофрированная рубашка выглядела так, будто её только что выстирали.

Он официально сказал: «Курс восток-нор-восток, сэр».

Болито кивнул и взглянул на свой широкий кулон и реи. Ветер за ночь слегка изменил направление и, судя по всему, ослабевал.

Он взял со стойки телескоп и направил его на сети левого борта. Казалось, сцена оставалась неизменной, а паруса лишь делали вид, что приводят корабль в движение. И всё же прошло три томительных недели с тех пор, как он наблюдал, как Херрик переправляется на «Осирис», и две из них он провёл на этом участке побережья. Он смотрел на знакомое, словно акулье-голубое, пятно земли. Сводило с ума осознание того, что совсем рядом находится оживлённый порт Тулон, а за его защитными стенами и батареями скрывается ответ на его догадки и сомнения.

Фаркуар заметил: «Даже паруса нет, черт их побери».

Болито повесил подзорную трубу и осмотрел верхнюю палубу «Лисандра». Утренняя вахта началась. Такая же, как и все предыдущие. Повсюду, на палубе и вдоль неё, работали люди: сращивали, красили, чернили стоячий такелаж, осматривая сто и один предмет на предмет изъянов и возможного износа.

Было жутко видеть Лионский залив таким пустым. Казалось, над ними смеются. Французы, должно быть, знали, что в их водах действует вражеская эскадра. Любое крошечное рыболовное судно могло заметить её и передать новость береговым гарнизонам. Возможно, они были слишком заняты, чтобы беспокоиться, или же довольствовались тем, что британские корабли устало лавировали туда-сюда, потребляя их запасы и ресурсы, и ничего не получали взамен.

Он сказал: «Мы должны как можно скорее получить новости, иначе нам придется подойти ближе к берегу».

Фаркуар спокойно посмотрел на него. «Если бы у нас было больше фрегатов, сэр».

Болито сдержался, чтобы не вставить гневный ответ. Фаркуар был не виноват. Но в каждой кампании им, похоже, не хватало фрегатов, без которых было всё равно что искать слепого в тёмной комнате.

Он заглянул за корму, наблюдая, как большой нос «Осириса» наполняется и опустошается под нестабильным ветром, словно корабль тяжело дышал. Она была в миле от него, а за ней он едва видел подветренный борт призового судна «Сегура». Он подумал о том, как продвигается Пробин с его отдельным патрулем к востоку от Тулона, в сторону моря, от небольших островов, защищавших подходы. Его сопровождал «Баззард» Жаваля, в то время как остальной эскадре пришлось довольствоваться шлюпом. Он едва различал кремовые топсели «Хэрбелла», вырисовывавшиеся на французском побережье, словно ракушки. Инч не сомневался в его важности. Оставалось надеяться, что его нетерпение не соблазнит его подойти ближе к берегу. Там он мог бы потерять ветер или попасть под хорошо размещённый артиллерийский огонь.

Он снова повернулся и посмотрел на Осириса. Три недели, и каждый день он думал о Херрике.

Фаркуар проследил за его взглядом и сказал: «Она хорошо справляется».

Лишь мимолетный интерес. Болито уже заметил это в элегантном капитане. Стоило ему покинуть корабль, как Фаркуар, независимо от того, как долго он служил на нём и какие важные события она пережила, как он мог выбросить её из головы. Он был совершенно лишён сантиментов и, казалось, жил сегодняшним днём и тем, что он приведёт в будущем.

Тем не менее, он вынужден был признать, что эффективность Фаркуара проявилась на всем корабле. Учения по стрельбе и состязания между батареями и палубами сократили время заряжания и стрельбы на несколько минут.

Хотя у Фаркуара, казалось, всегда находилось время для собственного отдыха, в случае необходимости он всегда был рядом. И его офицерам, от Гилкриста до мичмана Саксби, приходилось это осознавать.

Фаркуар всегда слыл человеком суровым. Но пока он не проявил себя тираном. Он проверил все судовые книги в течение нескольких часов после отплытия эскадры, от журналов наказаний и сборов до более редких журналов запасов парусины и масла.

Это была новая сторона характера этого человека, и Болито, будучи человеком, за которого его никогда не принимали во внимание, наконец-то принес плоды.

Он видел, как лейтенант Фиц-Кларенс деловито расхаживал взад-вперёд по подветренной стороне квартердека. Это было ещё одно. Фаркуар совершенно справедливо отстранил второго лейтенанта от монотонной службы на «Сегуре», отправив вместо него помощника капитана. Всякий раз, когда позволяла погода, он отзывал капитана и заменял его другим. Мичманы, уорент-офицеры, даже обиженный Гилкрист получали свою долю. Это было разумно и держало их в тонусе.

Но Фаркуар не спрашивал разрешения. Как капитан флагмана, он считал это своим правом.

Он даже сократил количество наказаний, хотя и не их суровость. Он лично разбирал каждое дело, и если несчастный моряк действительно совершил ошибку или же она была вызвана халатностью начальника, он отмахивался от неё, а чтобы довести дело до конца, возлагал на обвинителя внушительную кучу дополнительных обязанностей. С другой стороны, если же обвинение было доказано, он назначал наказание более суровое, чем когда-либо допускал Херрик. Похоже, это был его единственный настоящий недостаток.

Фаркуар вдруг сказал: «Скоро нам придётся потерять „Колокольчика“ или „Стервятника“, сэр». Это прозвучало как вопрос.

"Да."

Болито медленно шагал вдоль наветренной стороны. Швы палубы липли к его ботинкам, и он чувствовал жар, исходящий от фальшборта. А было всего лишь девять часов утра. Каждый день приносил всё более жаркую погоду и всё большее напряжение тем, кто её выдерживал. Фаркуар попал в точку. Он не мог больше откладывать. Ему нужно было сообщить адмиралу. Свою оценку французских приготовлений и намерений. Как только он отправит одного из своих крайне необходимых разведчиков, он будет готов к бою. Учитывая последствия, которые могли бы быть доказаны, если бы он оказался неправ, это само по себе не имело значения.

Если бы только Инч успел захватить испанский бриг до того, как его прогнали два французских корабля! Он мог бы отправить его к адмиралу.

Он остановился и прикрыл глаза, высматривая добычу. Она была слишком медленной и уязвимой. И всё ещё могла оказаться полезной для обмана. Он подумал о её упакованном грузе. Или о взятке.

Сталь зазвенела о сталь, и он подошел к перилам квартердека, чтобы посмотреть, как свободные от вахты мичманы встретились лицом к лицу, чтобы попрактиковаться во владении мечом и абордажной саблей.

Фаркуар взглянул на него. «Я думал, мистер Паско будет полезен, сэр». Ничто в его голосе не выдавало его мыслей. «Он уже доказал своё мастерство на одном из моих бывших лейтенантов». Он коротко улыбнулся. «У него меткий глаз».

Болито наблюдал, как Паско идёт позади двух гардемаринов, переговариваясь с каждым по очереди. Их лица были багровыми от напряжения, и они, очевидно, чувствовали, что их коммодор и капитан наблюдают за ними. Лязг, лязг, лязг — лопасти двигались в прерывистом ритме.

«Как же всё по-другому в настоящем бою, — мрачно подумал Болито. — Безумие, стремление нанести удар противнику, прежде чем он свалит тебя на палубу».

Гилкрист появился под трапом левого борта.

«Вам придётся придумать что-нибудь получше, мистер Паско!» Болито почувствовал, как напрягся Фаркуар, и резко спросил: «Что с этим проклятым парнем?»

Фиц-Кларенс осторожно двигался вдоль подветренной стороны, пытаясь предупредить Гилкриста, что он не один. Фаркуар крикнул: «Мистер Фиц-Кларенс! Попрошу вас стоять на месте!»

Он повернулся и взглянул на поднятое лицо Гилкриста. «Вы что-то сказали, мистер Гилкрист?»

Первый лейтенант ответил: «Учения нерегулярны, сэр». Болито молча наблюдал за этой маленькой драмой. Руки мичманов всё ещё дрожали в воздухе, сабли были в беспорядке. Матросы, работавшие в вантах, остановились, чтобы понаблюдать, их загорелые тела сияли золотом на солнце. Паско был в центре событий, его тёмные глаза смотрели на Гилкриста, и только учащённое дыхание выдавало его гнев.

И Фаркуар. Он взглянул на него и увидел этот взгляд в его ледяно-голубых глазах. Фаркуар держал Гилкриста занятым и послушным. Теперь он снова вырвался наружу. Он вспомнил свой затаённый гнев. Что с этим проклятым? Фаркуар щёлкнул пальцами. «Боцман! Принеси мою саблю!»

Он подошел к подветренному трапу и облокотился на поручень, не сводя глаз с Гилкриста, стоявшего внизу, на противоположной стороне.

«Мистер Паско, уберите этих оборванцев!» Он протянул руку, не поворачивая головы, когда к нему поспешил встревоженный помощник боцмана. «Полагаю, вы потеряли свою саблю в каком-то безрассудном заговоре с донами, мистер Паско». Он вытащил свою из ножен и, подняв её к небу, критически оглядел. «Это хороший клинок. Мне его подарил мой покойный дядя». Он взглянул на серьёзное лицо Болито и добавил: «Хотя, насколько я понимаю, сэр Генри предпочитал что-то потяжелее, сэр?» Он резко добавил: «С вашего позволения, сэр». Затем он швырнул саблю прямо в Паско. «Лови!»

Болито старался не вздрогнуть, когда юноша протянул руку и поймал его на лету.

Фаркуар говорил очень спокойно и сдержанно. «А теперь, мистер Гилкрист. Если вы будете так любезны скрестить шпаги с нашим младшим лейтенантом, может быть, гардемарины чему-нибудь научатся, а?»

Гилкрист переводил взгляд с него на Паско, его глаза были дикими. «Выйти на дуэль, сэр?» Он едва мог вымолвить ни слова. «Не на дуэль, мистер Гилкрист». Фаркуар вернулся на квартердек. «Инструктаж, если хотите».

Подойдя к Болито, он тихо сказал: «Не бойтесь за мистера Паско, сэр».

Слуга кают-компании передал Гилкристу его меч, и тот держал его перед собой так, словно никогда в жизни его не видел.

Он сказал: «При первом контакте…»

Он отчаянно смотрел на гардемаринов. Люс был угрюм, а в конце шеренги стоял Саксби с широко открытым ртом и глазами, похожими на блюдца.

Гилкрист, казалось, осознал абсурдность своего положения и резко бросил: «Будьте начеку, мистер Паско!»

Лезвия соприкоснулись, дрогнули и пронеслись по бледным доскам, словно стальные языки.

Болито наблюдал, чувствуя, как пересыхает в горле, когда он видел, как стройная фигура Паско двигается вокруг казённой части восемнадцатифунтового орудия, чувствуя ногами дорогу, выставив правую ногу вперёд для равновесия. Ему хотелось отвести взгляд и посмотреть на Фаркуара. Действительно ли он пытался сломить высокомерие Гилкриста, или же использовал его и мастерство Паско, чтобы напомнить Болито о его погибшем брате?

Возможно, Фаркуар вспоминал именно в этот момент. Как их взял в плен Хью Болито на своём американском капере. Вряд ли он забудет об этом, как и о том, что падение Хью началось с убийства им на дуэли своего собрата-офицера, когда тот служил королю.

Он услышал прерывистое дыхание Гилкриста, увидел сосредоточенный взгляд, полный гнева и ненависти, когда тот парировал удар Паско и заставил его отступить на несколько шагов, прежде чем тот успел прийти в себя.

Фаркуар тихо сказал: «Смотри, как его мастерство владения мечом сменяется гневом». Он говорил почти сам с собой. «Смотри на него. Напирает, используя свои силы». Он кивнул с молчаливым одобрением. «У него руки длиннее, и он крепче, чем мистер Паско, но…»

Болито увидел, как рукоять Паско метнулась вверх и под клинок противника, отклонив его в сторону и заставив полететь через палубу.

Гилкрист отступил назад, не отрывая взгляда от острия меча, которое неподвижно находилось на одной линии с его грудью.

«Хорошо». Фаркуар неторопливо подошёл к поручню. «Молодец». Он посмотрел на Гилкриста. «Вы оба». Он повернулся к заворожённым гардемаринам. «Думаю, это был хороший урок, а?»

Болито медленно вздохнул. Вот это был урок. Для всех них.

Вахтенный помощник капитана, который вместе с остальными наблюдал за зрелищем, вдруг поднял голову и прижал руки к ушам.

«Огнестрельное оружие, сэр!»

Болито отвлекся от схватки на мечах. «Куда?»

И тут он услышал его, словно шум прибоя, разбивающегося о скалистый берег. Приглушённый, но отчётливый.

Помощник капитана ответил: «На восток, сэр». Он указал на правый борт. «Уверен в этом».

Фаркуар поспешил мимо него. «Хорошо сказано, мистер Бэгли». Он подошел к компасу и несколько секунд всматривался в него. «Мне нужно разрешение провести разведку, сэр». Он смотрел на Болито, его губы едва заметно улыбались. «Пока ветер не оставил нам времени… э-э… наполнить…»

Болито кивнул. «Дайте сигнал эскадре поднять паруса. И Хэрбелл тоже, если сможете привлечь внимание командира Инча».

Фаркуар направился к поручню, как раз когда на левом трапе появился Гилкрист.

«Всем трубить!» Его голос был чётким, не обращая внимания на замешательство Гилкриста. «Включайте основное блюдо, и, если понадобится, оглушающие тоже». Он замолчал, склонив голову, чтобы прислушаться к пронзительным перекличкам между палубами. «Дадим ей сместиться на пару пунктов». Он взглянул на помощника капитана. «И будем надеяться, что оценка мистера Бэгли верна».

Пока люди занимали свои места у брасов и у подножия каждой мачты, Паско поспешил через квартердек, чтобы руководить сигнальной партией Люса.