Херрик кивнул. «Если таков ваш приказ, сэр».

«Приказ?» Болито двинулся к нему. «Думаешь, я хочу, чтобы ты день за днём сталкивался с офицерами и солдатами, которых ты обучал и которыми командовал с тех пор, как захватил Лисандр! Знать, что каждый час приносит сомнения, страх, что ты их как-то подведешь?» Он покачал головой. «Этого я не сделаю. И я не могу рисковать силой эскадры из-за того, что мне дорого».

Херрик оглядел каюту. «Хорошо. Я буду готовиться к отъезду».

«Тебя никто не оклевещет, Томас. Я позабочусь об этом. Но я бы предпочёл видеть тебя капитаном какого-нибудь потрёпанного брига, чем разбивающим сердце на берегу, лишённым единственной жизни, которую ты любишь и ради которой отдал так много».

Херрик на мгновение смутился. Он сказал: «Фарквар. Он мне никогда не нравился. Даже когда я был мичманом, он мне никогда по-настоящему не нравился». Он повернулся к двери. «Я и представить себе не мог, что всё так закончится».

Болито подошёл к нему через каюту и протянул руки. «Это ещё не конец, Томас!»

Но Херрик не отвел рук. «Посмотрим, сэр». Он ушёл, не оглядываясь.

Эллдэй вошел в каюту и после небольшого колебания взял меч со стойки и осмотрел его.

Болито снова сел на скамейку и с тоской посмотрел на него.

«Тогда капитан Херрик уходит, сэр?» Эллдэй не отрывал глаз от меча.

«Не сердись на меня, Олдэй». Но в его тоне не было ни капли злости. «Я принял достаточно на один день. На тысячу дней».

Эллдей посмотрел на него, его глаза были очень ясными в отражённом свете. «Вы поступили правильно, сэр». Он грустно улыбнулся. «Я всего лишь рядовой матрос, который, если бы не вы, работал бы наверху или был бы наказан за какую-нибудь мелкую провинность. Но я мужчина, и у меня есть представления о тех, кому я служу, и…» — он казался растерянным, — «…и я чувствую себя сильным». Он осторожно вытащил старый меч и поднёс его к солнцу, словно изучая его остриё. «Капитан Херрик — хороший человек. На другом корабле он снова обретёт себя». Меч с резким щелчком вошёл в ножны. «А если нет, то палуба флагмана ему не место, сэр».

Болито пристально посмотрел на него. Это случалось часто, но никогда прежде он не нуждался в поддержке Олдэя так сильно. На его корабле, да и во всей его маленькой эскадрилье, не было человека, с которым он мог бы по-настоящему поделиться своими страхами и сомнениями. Перейдя из каюты в каюту и получив свой собственный широкий вымпел, он навсегда отказался от этой роскоши.

Олдэй спокойно добавил: «Когда меня впервые запихнули на ваш корабль, я планировал сдать ноги при первой же возможности. Я хорошо знал наказание за дезертирство, но я был настолько полон решимости. Затем, на «Святых», когда вся Божья защита была отброшена под грохотом пушек, я посмотрел на корму и увидел вас. И вот тогда я понял, что есть капитаны, которые заботятся о таких, как мы, о бедолагах, от которых ждут, что они будут приветствовать короля и страну, когда мы вступим в ряды противника».

Болито тихо ответил: «Я думаю, ты сказал достаточно».

Эллдэй смотрел на его опущенную голову с чем-то, близким к отчаянию. «И вы сами этого никогда не замечаете, не так ли, сэр? Вы беспокоитесь о капитане Херрике, о наших шансах против того или иного врага, но никогда не думаете о себе». Он напрягся, когда Оззард прокрался через другую дверь, держа в руках пальто и шляпу Болито. «Но дело сделано». Он смотрел, как Болито встаёт, его глаза невидяще тянутся к пальто. «И я думаю, всё будет хорошо».

Болито почувствовал перевязь меча на поясе. Олдэй понял это лучше, чем большинство. Возможно, он догадался о его намерениях ещё с того момента, как Херрик признался.

Он сказал: «Я сейчас выйду на палубу и поприветствую остальных». А потом попрощался с Херриком. «И спасибо за…» Он посмотрел на простоватое лицо Оллдея. «За напоминание». Оллдей смотрел, как он выходит из каюты, а затем обнял Оззарда за плечи.

«Ей-богу, я бы не занял его место даже за дюжину девиц и целый океан рома!»

Оззард поморщился. «Я бы сказал, что вряд ли получит предложение».

На палубе всё ещё было ясно и светло, послеполуденное море рябило от быстрых волн и длинных пологих зыбей. Три линейных корабля, беспорядочно хлопающие парусами, ложащиеся в дрейф для сдачи и приёма шлюпок, в любое другое время порадовали бы сердце Болито. Теперь же, стоя на юте и наблюдая, как две баржи мчатся к борту «Лисандра», а морские пехотинцы уже выстроились у входа в порт, чтобы встретить двух других капитанов, он испытывал глубокое чувство утраты.

Он увидел Херрика у подветренного леера, с надвинутой на глаза шляпой, а рядом – своего первого лейтенанта Гилкриста, скрестившего руки на груди и расставившего тонкие ноги, чтобы смягчить шатание. В самом деле, показывать было почти нечего. Яркие участки обшивки там, где плотник и его товарищи хорошо поработали, свежая краска скрывала другие шрамы и следы замены. Над оживленными палубами паруса тоже были аккуратно залатанными, и трудно было представить себе дым, вспомнить грохот войны.

О чём думал в этот момент Херрик, он даже представить себе не мог. Должно быть, он очень гордился тем, как его рота выдержала битву, и её изнурительными последствиями. Всего несколько месяцев назад большинство этих спешащих моряков работали на берегу, на фермах, в городах, с навыками или без, и жизнь на королевском корабле для них была просто немыслима.

Им будет жаль, если их капитан уйдёт. Новички, особенно Херрик, будут им хорошо знакомы, ведь они, как и они сами, в каком-то смысле новичок. Если они и выразят недовольство, то обратят его на своего коммодора. Если понадобится, он сам позаботится об этом, мрачно подумал он. Имя Херрика было слишком ценно, чтобы пострадать из-за его поступков, будь то праведных или грешных.

Первая лодка, зацепившаяся за цепи, была «Факухар».

Естественно. Он вошёл через входной порт, элегантный и нарядный, словно только что от своего лондонского портного. Он снял шляпу, вышел на квартердек и спокойно пробежал взглядом по колышущимся рядам морских пехотинцев и сверкающим штыкам. Его очень светлые волосы, собранные на затылке, сияли над воротником, словно бледное золото.

Болито смотрел, как он пожимает руку Херрику. Как же они были несовместимы. Всегда были. Дядя Фаркуара, сэр Генри Лэнгфорд, был первым капитаном Болито. В двенадцать лет он поступил на восьмипушечный «Мэнксмен», полный ужаса и благоговения. Четырнадцать лет спустя Лэнгфорд, тогда уже адмирал, дал ему командование фрегатом. Его племянник был назначен на него мичманом. Теперь Фаркуар, которому было чуть за тридцать и который был капитаном, снова был с ним. Если он переживет войну, то добьется высокого звания и положения, как дома, так и во флоте. Болито никогда не сомневался в этом с самого начала, так же как Херрик никогда не принимал этого.

Раздались новые пронзительные звуки серебряных кораблей, и он увидел Джорджа Пробина с «Никатора», протискивающегося сквозь иллюминатор в неопрятном виде.

На другой стороне квартердека Паско стоял с Люсом возле сигнальной партии, и Болито представил себе, что он сам, должно быть, выглядел так же, когда, будучи лейтенантом, наблюдал приходы и уходы отчужденных и недоступных существ.

Он вздохнул и подошел к лестнице.

Херрик сказал: «Прошу вас пройти в мою каюту, капитан Пробин. Коммодор желает поговорить с капитаном Фаркуаром».

Брови Фаркуара слегка приподнялись. — Честное слово. Немного официально, не правда ли, капитан Херрик?

Херрик холодно посмотрел на него. «Да».

Болито наблюдал, как Фаркуар вошел в свою каюту.

Наблюдательный, вероятно, гадающий, как отреагирует его коммодор, и одновременно ощущающий что-то более глубокое вокруг себя. Но превыше всего — уверенность.

«Я получил свой отчет, сэр».

Болито указал на стул. «Сейчас. Наша атака, как вы, наверное, заметили, увенчалась успехом. У нас есть один хороший приз, и мы уничтожили ещё одно испанское судно в заливе. Четыре дня назад мы встретились с двумя французскими линейными кораблями и вступили с ними в бой. Мы прекратили бой, повредив оба судна. Наши потери были невелики. Учитывая обстоятельства».

Фаркуар тихо улыбнулся. Теперь он выглядел уже не так уверенно. Он сказал: «Я выполнил ваши указания, сэр. „Баззард“ сообщил о конвое из примерно пяти кораблей, и мы бросились в погоню. Учитывая обстоятельства».

Ты поступил правильно. Болито серьёзно посмотрел на него. «Ты их поймал?»

Капитану Жавалю удалось повредить пару, сэр, но ему удалось лишь одному из них лечь в дрейф. К сожалению, я не смог вовремя прибыть на место, так как во время шквала потерял грот-брам-стеньгу. Никатор взял на себя инициативу и из-за какого-то, э-э, недопонимания сигналов дал полубортовой залп по французскому судну, так что оно начало тонуть.

"А потом?"

Фаркуар вытащил конверт из своего элегантного пальто. «Мой абордажный офицер успел спасти это письмо из сейфа капитана, прежде чем судно перевернулось и затонуло. Оно адресовано некоему Иву Горсу, который, по-видимому, проживает на Мальте. В нём содержатся инструкции Горсу подготовить водопой». Он протянул письмо через стол. «Для торговых судов, находящихся в их законном распоряжении, или что-то в этом роде. Полагаю, письмо было зашифровано, но капитан судна такой болван, что я ничего не смог от него добиться. Но небольшой конвой вышел из Марселя. Французский корвет сопровождал их через эти воды не из-за какой-то угрозы с нашей стороны, а из-за берберийских пиратов и тому подобного». Самое важное он приберегал напоследок. «Моему первому лейтенанту удалось выяснить кое-что, сэр. В мою роту принудительно переведено несколько французов, и один из них рассказал моему командиру, что слышал, как один из выживших утверждал, что письмо было отправлено на борт их корабля по приказу самого адмирала Брюэса!»

Болито посмотрел на него. Брюэс был, пожалуй, лучшим и самым способным адмиралом во французском флоте. Да и во всем флоте, если уж на то пошло.

«Ты молодец», — Болито потёр руки о бёдра. «Этот Горс может быть шпионом или каким-то агентом. Возможно, французы собираются напасть на Мальту».

«Или Сицилия?» — нахмурился Фаркуар. «Говорят, у Бонапарта есть намерения в отношении королевства. Они живут в мире, но он, вероятно, считает, как и я, что на войне нет такой роскоши, как нейтралитет».

«Возможно». Болито старался не думать о Херрике. «Мы поспешим в Тулон и Марсель. Благодаря вашему открытию мы теперь можем определить силу этих препаратов».

Фаркуар спросил: «Ваш приз, сэр. Что в нём?» «Порох, дробь. И фураж».

«Корм?»

Да. Меня это тоже беспокоит. Все приготовления французов и испанцев направлены на полномасштабное наступление. Они сливаются в своего рода стратегию. Но это пустая трата времени. Это не похоже на локальную атаку. Похоже на кавалерию и тяжёлую артиллерию. И на всех этих людей и лошадей, которые их поддерживают.

Глаза Фаркуара заблестели. «Это судно тоже перевозило корм». Он оглядел каюту. «Прошу прощения, сэр. Но разве нам не стоит подождать остальных? Это сэкономит время».

Болито посмотрел на запечатанный конверт. «Это для вас, капитан Фаркуар». Он прошёл на корму и стал наблюдать за другими кораблями, услышав скрежет ножа, когда Фаркуар вскрывал конверт.

Фаркуар тихо сказал: «Вы меня совершенно ошеломили, сэр». Болито повернулся и задумчиво посмотрел на него. «Это было трудное решение».

«А капитан Херрик, сэр?» — Лицо Фаркуара было похоже на маску. «Он болен?»

«Не болен». Он коротко добавил: «Немедленно выполните все распоряжения. Я хочу, чтобы эскадра вышла в море до наступления темноты». Фаркуар всё ещё наблюдал за ним, держа письмо в руке. «Не могу выразить вам свою благодарность, сэр».

Болито кивнул. «Ты, очевидно, считаешь, что я сделал правильный выбор».

У Фаркуара были голубые глаза. Но они не были такими, как у Херрика, и в свете моря казались льдом.

«Что ж, как вы и просили, сэр, да, я так считаю».

«Тогда позаботьтесь, чтобы дела эскадрильи дали хоть какой-то знак об этом». Он спокойно посмотрел на него. «Капитан Херрик — прекрасный офицер».

Брови снова двинулись. «Но?»

«Нет, но, капитан Фаркуар. Я хочу, чтобы он почувствовал свои силы на хорошо подготовленном корабле, где у него пока нет личного контакта. Он будет полностью занят. Думаю, это пойдет на пользу ему и эскадре.

Фаркуар улыбнулся. «Мой первый лейтенант будет удивлён. Это также пойдёт ему на пользу». Он не стал объяснять, что имел в виду. «Первый лейтенант на этом корабле — мистер Гилкрист. Советую вам без промедления с ним познакомиться».

Он ждал знака, но Фаркуар лишь заметил: «Гилкрист? Кажется, я его не знаю». Он пожал плечами. «Но зачем вообще знать этих людей?» Болито сказал: «Я был бы признателен, если бы вы не высказывали свои личные неприязни на встрече».

Фаркуар встал. «Конечно, сэр. Вам следует знать, что я никогда не испытывал неприязни к капитану Херрику. Хотя я прекрасно знаю о его враждебности ко мне». Он сдержанно улыбнулся. «Не могу понять, в чём причина».

Болито увидел Оззарда, стоящего у двери. «Проводи остальных капитанов на корму, Оззард. Потом принесёшь вина». Он старался говорить беззаботно, как будто его ничто не тревожило и никто его не трогал.

Оззард покачался, глядя на Фаркуара. «Есть, сэр». Болито перешёл на кормовую галерею и уставился на маленьких белых лошадок, спускающихся с горизонта. Каждая новость, каждый смутный слух уводил их всё глубже в Средиземное море. Каждый раз решение принимал он. Одно захваченное письмо привело его в бухту, где погибли люди и корабли. Теперь же случайная находка Фаркуара отправит их ещё дальше на северо-восток, в гавани французского флота. Кусочки головоломки, все на фоне карты и беспощадного течения песка в песочных часах.

Дверь открылась, и он обернулся, увидев, как в каюту входят Херрик и Пробин. Он подождал, пока они сядут, а затем поманил Оззарда к винному шкафу.