Где-то вдали внезапно и яростно залаяла собака. Это было похоже на начало нового дня.

Болито резко ответил: «Сегодня утром им придётся действовать как солдаты, майор. Мы должны атаковать без промедления. Пока труба не призвала гарнизон к оружию».

Он чувствовал, как остальные офицеры приближаются к нему. Он не отрывал взгляда от моря, от трёх тёмных силуэтов стоящих на якоре кораблей. Возможно, им удастся подавить огонь батареи, а затем пробиться к шлюпкам. Всё из-за этого оврага. И из-за его собственной слепоты.

Он коротко сказал: «Мистер Стир, вы возьмете с собой оставшихся у нас моряков и отправитесь на берег. Мистер Люс вас сопроводит». Он кивнул Леру. «Кэррион. Нам лучше двигаться немедленно».

Леру коснулся руки сержанта в темноте. Тот подпрыгнул, словно в него попали мячом.

Майор коротко сказал: «Сержант Гриттон. Передайте приказ. Примкните штыки. Проверьте каждого. По моему сигналу вся шеренга выдвинется рысью».

Морпех поправил шляпу. «Да, сэр». Судя по тому, как он проявил хоть немного эмоций, ему с таким же успехом можно было приказать начистить ботинки.

Люди зашевелились вдоль склона холма, и сталь зазвенела о сталь, когда штыки появились, слабо поблескивая в тусклом свете.

Болито вытащил меч и тихо сказал: «Мы постараемся издать как можно больше шума. Сегодня это лучшее оружие».

Он резко обернулся, когда одиночный выстрел эхом отозвался в холмах, словно рикошет.

На мгновение ему показалось, что дозор заметил его морских пехотинцев или, что еще хуже, их обошли маневром, когда они готовились атаковать батарею.

Нипин крикнул: «Там, внизу, сэр! Я увидел вспышку. Кажется, упал человек».

Раздались приглушенные крики, и единственный фонарь на батарее начал двигаться по ровной земле за земляными укреплениями, словно его нес дух.

Леру пробормотал: «Нет сигнала, ей-богу. Должно быть, это безумец». И с горечью добавил: «Ради всего святого, посмотрите на эту неразбериху! Теперь уже не до сюрпризов!»

Болито даже без подзорной трубы майора видел, как вдоль стены батареи толпятся фигуры. Большинство были очень бледны, словно полуодеты, грубо разбуженные этим таинственным выстрелом.

Он резко ответил: «Это наш единственный шанс, майор». Он вскочил на ноги и махнул шляпой в сторону изумлённых морпехов. «Вы со мной?» Он чувствовал, как безумие поднимается к горлу, словно желчь, и как яростно колотится о рёбра, словно сердце пыталось вырваться на свободу.

С каким-то рычанием морские пехотинцы покинули свои позиции, и когда один за другим они направили свои мушкеты со штыками на батарею, Леру крикнул: «В атаку!»

Спускаясь по склону, морпехи, крича и ликуя, словно дикие звери, вскоре забыли о приказе сбавить темп. Они шли всё быстрее и быстрее, ноги хлестали по траве и камням, а колеблющаяся линия штыков становилась всё ярче, когда над мысом забрезжило слабое зарево.

То тут, то там кто-то падал, но потом снова вставал, шатаясь, находил свой мушкет и бежал вслед за своими кричащими товарищами.

Болито услышал несколько выстрелов, но кто стрелял и куда они летели, он не знал. Он понимал, что поддерживать темп становится всё труднее, и заметил, что теперь они поднимаются, а не опускаются.

Он выдохнул: «Живее! К частоколу!»

Сверху послышались громкие удары, и он услышал, как какой-то человек захрипел и покатился вниз по склону.

Но несколько морпехов отстали и, опустившись на колено, целились поверх голов остальных. Пуля просвистела мимо головы Болито, и он услышал крик, полный боли, со стены батареи.

Леру кричал: «Дорогу! Сержант Гриттон, ведите их туда!»

Треск, треск, треск! С обеих сторон в частокол врезались ядра, и словно издалека Болито услышал настойчивый звук трубы.

Им нужно было добраться до этой стены. Прорвать её, прежде чем подоспеет помощь из лагеря. Все слышали топот лошадей. Кавалерия разгонит уставших морпехов и уничтожит их по частям.

Он чуть не налетел на солдата, распростертого в воротах, но его оттолкнул в сторону кричащий морпех во главе передового отряда. Мысли его закружились, но он цеплялся за эту странность. Тот факт, что ворота были открыты, а часовой убит, не давал ему покоя.

Поднявшись по нескольким ступенькам и спустившись за узкий поворот, он увидел, как около полудюжины испанцев бьют кулаками и оружием по дощатой двери, по-видимому, не замечая наступающих морских пехотинцев.

Один повернулся, и вся толпа бросилась врассыпную от двери, сражаясь друг с другом за возможность вскарабкаться наверх и перелезть через частично достроенную стену.

С гиканьем, словно дьяволы, морские пехотинцы бросились в атаку, поднимая и пронзая штыками, а их ужасные крики заглушало их собственное возбужденное безумие.

Болито крикнул: «Держитесь, морские пехотинцы!» Леру он прошептал: «Остановите их, ради Бога! Мы должны прорваться через эту дверь!»

Со стороны батареи раздались выстрелы, и несколько морских пехотинцев упали, отбиваясь, но так как другие все еще спешили вверх по ступенькам, казалось, что вскоре они не смогут двигаться, чтобы спастись от спрятавшихся стрелков.

Он увидел сержанта Гриттона с огромным топором, стоящим у двери, услышал громкий лязг, когда лезвие вонзилось в обшитую деревом древесину.

Леру выстрелил из пистолета и передал его своему ординарцу, когда тело перевалилось через вал и упало среди кричащих морских пехотинцев.

«Он никогда не успеет сделать это вовремя!»

Он выстрелил из другого пистолета и выругался, когда мяч, не причинив вреда, полетел в небо.

«Готовы, ребята!» — почти кричал Гриттон. «Открывается!»

Болито протиснулся сквозь толпу людей, понимая, что дверь распахивается внутрь, понимая, что никакой топор не сделал этого, и что в следующие секунды его людей может сбить с ног взрыв картечи.

Гриттон кричал: «Стреляйте, ребята! Давайте, займёмся этими ублюдками!»

Затем раздался другой голос, даже громче, чем голос сержанта: «Вперед, сержант Гриттон! Не стреляйте, чёрт вас побери!»

Болито почувствовал, как его несет через дверь поток ругающихся и ликующих морских пехотинцев, и когда они ворвались в грубо высеченный проход и рассредоточились в обе стороны, он уставился на две фигуры, высеченные на фоне одинокого фонаря.

Леру выдохнул: «Один из нас! Стреляй в этого солдата, Гриттон!» «Солдат» бросил мушкет, и когда двое морских пехотинцев схватили его за руки, он хрипло крикнул: «Это я!» Болито оттолкнул морских пехотинцев и обнял юношу за плечи. «Должно быть, я сплю!»

Олдэй крикнул: «Тогда и мы должны сделать то же самое, сэр!»

Леру снова был рядом. «Это главный журнал, сэр!» Он уставился на заляпанное лицо Паско. «Ты…? То есть, ты собирался…?»

Паско хрипло сказал: «Мы планировали взорвать магазин.

Командир знает, что корабль где-то поблизости. Он посмотрел на Олдэя, и силы внезапно покинули его. «И мы знали, что это будет Лисандр».

Олдэй кивнул, его грязное лицо расплылось в улыбке. «Мы не знали, что увидим быков этим прекрасным утром!»

Болито справился со своими путающимися мыслями. Возможно, всё ещё слишком поздно что-либо предпринять. Но всё уже не казалось таким мрачным, таким невозможным, как ещё несколько мгновений назад.

«Майор, отведите людей к батарее. Передайте своим стрелкам, чтобы стреляли осторожно: сомневаюсь, что вы встретите серьёзное сопротивление. Им не захочется стрелять здесь и устроить свой собственный ад». Он посмотрел на Паско и Олдэя. «Как вы и были готовы сделать». Олдэй сказал: «Вот ещё одно, сэр. На внешнем конце мыса есть вторая батарея. Кажется, это единственный погреб, но…»

Он замолчал, когда проход содрогнулся от внезапного взрыва. Раздались также ликующие возгласы и спорадические выстрелы из мушкетов.

Болито кивнул. «Думаю, это было оружие из другой батареи».

Паско хотел последовать за ним, когда тот побежал за морскими пехотинцами, но тот сказал: «Нет, Адам. На тебя пришлась львиная доля опасности. Оставайся здесь с этими ранеными морскими пехотинцами, пока я не придумаю, что делать».

Спеша по тускло освещённому коридору, мимо огромных чанов с ядрами, бочек с порохом и люлек для переноски массивных ядер к печи, он всё думал о случившемся. Паско и Олдей выжили. Мало того, они были здесь, с ним, хотя как им это удалось, он и представить себе не мог. Если бы его полностью развернуло у оврага или он прибыл в лагерь на несколько минут позже, они бы взорвали погреб и батарею, да и себя тоже. Он почувствовал, как от волнения защипало глаза. Принести такую жертву, такой безрассудный жест, даже не дожидаясь, пока корабль войдет в залив. Они знали, что это «Лисандр». Этого было достаточно.

Ещё один оглушительный удар поднял пыль с балок крыши, но он не торопился вкладывать меч в ножны, чтобы успокоиться, пока Леру, без шляпы, с кровью над глазом, сбегал по ступенькам и кричал: «Лисандр уже виден, сэр. Другая батарея открыла по нему огонь, но эта попала по нам». Он тяжело вздохнул. «Послушайте моих ребят. Их ликование — уже награда».

Болито вздрогнул, когда по журналу разнесся еще один звук.

Переместите часть пушек на другую батарею. Полагаю, там есть кипящий снаряд.

Леру повел его вверх по ступенькам, его пальто снова стало алым в прямоугольнике тусклого света с неба.

Болито чувствовал солёный воздух на лице и наблюдал за ликующими морскими пехотинцами, спешащими по земляным укреплениям и стреляющими по направлению к другой батарее. Он не обращал внимания на свист пролетающих мимо пуль и пристально смотрел на высокую пирамиду из парусины, которая, казалось, поднималась прямо из моря.

«Семьдесятчетвёрка» очень медленно входила в залив, её нижняя часть всё ещё находилась в глубокой тени. Херрик приближался, как и предполагал. Никакая батарея на свете не помешает ему осуществить план атаки и не отпугнёт от попытки спасти десант.

Из батареи грянуло орудие, и он стиснул зубы, когда высокий водяной смерч с силой прорвался мимо корпуса корабля. Слишком близко.

Он рявкнул: «Поторопите своих людей, майор! Скажите им, что море — их единственный выход!»

6. Атака на рассвете

«КУРС норд-ост, сэр!» — Голос рулевого приглушённо прозвучал. «Очень хорошо». Херрик беспокойно перешёл на наветренную сторону квартердека и всмотрелся в сторону земли.

Когда он повернулся, чтобы взглянуть вдоль верхней орудийной палубы, он понял, что может довольно ясно видеть некоторых членов экипажа, хотя на первый взгляд казалось, что там так же темно, как и прежде.

Он прошел на корму туда, где возле штурвала стоял Грабб с Пахарь, лучшим помощником своего хозяина.

«Сигнал уже должен был поступить, мистер Грабб». Ему следовало бы промолчать и оставить тревогу при себе. Но она казалась бесконечной. Медленное и осторожное приближение «Лисандра» к скрытой земле, напряжённое напряжение, когда матросы стояли у орудий на каждой палубе, в то время как другие ждали у брасов и фалов на случай, если он отдаст приказ резко сменить галс.

Время от времени справа от цепи он слышал крик лотового, всплеск воды под носом, когда он делал очередной заброс.

Ошибиться было невозможно. Ветер дул ровно по левому борту, глубина моря соответствовала показанной на карте, а Грабб прекрасно знал местность, так что сомнений быть не могло.

Мастер парусного спорта выглядел еще более бесформенным, засунув руки глубоко в складки своего тяжелого пальто.

«Мистер Плоуман повторяет: «Мы видели, как высадилась» группа, сэр. Никаких проблем, даже намека на присутствие донов не было». Он покачал головой и мрачно добавил: «Я согласен с вами, сэр. Сигнал должен был быть подан уже давно».

Херрик заставил себя снова пройти вперед к подножию огромной главной мачты, где Фиц-Кларенс осматривал орудийную палубу под леером.

Херрик сказал: «Там чертовски тихо».

Он пытался представить, что делают Болито и морпехи. Прячутся, взяты в плен, возможно, уже мертвы.

Фиц-Кларенс повернулся и посмотрел на него. «Стало легче, сэр. Намного». Он поднял руку, указывая на землю.

Херрик видел, что ближайший клочок тьмы рассеялся, и можно было различить серп песка, оживлённое движение брызг по разбросанным скалам. «Лисандр» стоял совсем близко к берегу, но глубина была безопасной. В любое другое время это был бы идеальный подход, идеальные условия, которых обычно не хватало в самый нужный момент.

"Клянусь" десять!

Грабб подтвердил это, пробормотав: «Земля, должно быть, в порядке по левому борту, сэр». Он гортанно кашлянул: «Мы сможем плюнуть на неё через полчаса!»

Под палубным ограждением он услышал, как кто-то коротко рассмеялся, и тут же командир орудия скомандовал ему, чтобы тот замолчал.

Матросы были в своих каютах с прошлой ночи, когда спустили шлюпки, и он наблюдал, как они двигались к берегу. Там, внизу, и ещё глубже, на нижней орудийной палубе, ожидающие матросы, вероятно, шёпотом высказывали свои сомнения, шутя по поводу осторожности капитана. Что бы они сказали, если бы он потерял корабль, а вместе с ним и их?

Фиц-Кларенс заметил: «Жаль, что мы потеряли связь с Харбеллом, сэр».

Херрик рявкнул: «Займитесь своими обязанностями, мистер Фиц-Кларенс!»

Возможно, это было лишь мимолетное замечание. Или лейтенант имел в виду, что если он слишком нервничает, чтобы принять решение, то ему следует подать сигнал маленькому шлюпу, чтобы тот сделал первый ход?

Он прошёл несколько шагов по накренившейся палубе, чувствуя, как расчёты девятифунтовых пушек наблюдают за ним, когда он проходит мимо. Каждое орудие было заряжено и готово к бою за закрытыми амбразурами. Абордажная сабля и абордажный топор были отточены на точильном камне на главной палубе. Казалось, это было несколько часов назад.

Он увидел лейтенанта Вейча, командовавшего верхней палубной батареей из восемнадцатифунтовок, который отдыхал у люка, болтая с двумя мичманами. Возможно, им было всё равно. Они были такими же, каким был он сам когда-то. Предпочитая оставить всё другим. Когда события развивались слишком быстро, чтобы успеть что-то подумать, всё равно было слишком поздно. Он переступил с ноги на ногу и наблюдал, как над землёй разгорается рассвет. Он участвовал во многих морских боях. Многое видел и познал милосердие выживания. Но такая работа была ему не по плечу.