Олдэй серьезно сказал: «Это война, сэр».

Сан-Мартин долго смотрел на него. «Везти в бой на хорошем коне — это война. Командовать этой жалкой толпой — нет».

Он остановился у входа. «Вероятно, я больше тебя не увижу».

Они подождали, пока его шаги не затихли, и тогда Олдэй сказал: «Слава Богу за это!»

Паско провел пальцами по волосам, вычесывая из них песок и грязь.

«Он держит корабли здесь до завтра», — размышлял он вслух. — «Значит, наш корабль должен быть совсем близко».

Весь день я наблюдал, как горячий ветер вдавливает стену палатки внутрь.

«Если ветер сохранится, мистер Паско, «Лайсандр» будет стоять достаточно далеко от берега».

«Ты уверен, что это будет Лисандр?» Юноша серьезно посмотрел на него.

"А ты не такой?"

Он кивнул. «Да». «Тогда, полагаю, это произойдёт сегодня вечером или на рассвете». Эллдэй сделал ещё один глоток вина. «Так что нам лучше собраться с мыслями и придумать, как её предупредить».

Он вспомнил, что сказал Паско раньше: «Мы ещё долго не увидим Англию. Если вообще когда-нибудь увидим». Что бы они ни сделали, чтобы предупредить корабль, и каков бы ни был результат их жертвы, одно было несомненно: они оба дорого за это заплатят.

5. Единственный выход

БОЛИТО плотно нахлобучил шляпу на лоб, когда тяжёлый, тридцатичетырехфутовый катер «Лисандра» нырнул в бурлящие гребни волн, обдав пассажиров брызгами. Он посмотрел назад, но корабль уже скрылся во тьме, а по обе стороны он видел белые брызги от вёсел – два катера стояли на якоре. Несмотря на тщательную подготовку, дубовые ткацкие станки, обвязанные промасленными тряпками, и плотное размещение оружия и снаряжения, общий шум казался ужасающим.

Он обратил свое внимание на то, что происходило перед спуском на воду, и смог различить лишь очертания гички, а также редкие всплески фосфоресценции, когда матрос на ее носу отмечал ее движение лотом и шлюпочным канатом.

Командовал шлюпкой старший помощник капитана «Лайсандра» по имени Плоумен, которого сам капитан очень рекомендовал. Болито считал, что если Грабб не сможет лично участвовать в рейде, то Плоумен — следующий лучший вариант. Грабб признался своим хриплым, хриплым голосом, что Плоумен служил у валлийских торговцев у этих берегов в более счастливые времена. «По крайней мере, так он говорит, сэр. Полагаю, он немного пошутил с арабами!»

Работорговец или нет, Пахарь без малейшего колебания повел небольшую процессию переполненных лодок прямо к берегу.

Странно, что чем важнее работа, тем ниже положение человека, который в ней нужнее.

Он почувствовал, как Гилкрист пошевелил своей костлявой фигурой рядом с ним, как быстро и нервно он дышал, сжимая меч между коленями.

Болито старался не думать о возможной катастрофе. Что там, во тьме, мушкеты и клинки уже поджидают их на мелководье, чтобы сразить. Возможно, Гилкрист думал примерно о том же.

Кто-то потерял управление на одном из катеров, и он услышал, как Стир, пятый лейтенант, тревожно крикнул: «Полегче! Вместе!»

Лодки были так перегружены моряками и гребцами, что тянуть их было неимоверно тяжело. Всплески, скрипы, хрюканье и ругань – всё это было вполне ожидаемо.

Лучник крикнул: «Гиг готов к бою, сэр!»

Болито наклонился вперед, внезапно осознав, что белые извивающиеся узоры исходят уже не от весел Пахарь, а от моря, сталкивающегося с землей.

«Спокойно!» — Рулевой катера напрягся над румпелем. «Приготовьтесь к лодке!»

Гилкрист рявкнул: «Я ни черта не вижу!»

Оба катера энергично двигались задним ходом, их бледные корпуса блестели в темноте, пока прибрежные волны кружили их в танце.

Скрежет металла и шарканье сапог – морпехи готовились покинуть шлюпки. Стоило одному из них выпустить мушкет или упасть на матроса, держащего шнур кормового вертлюга, и скрытность полетела бы прахом. Болито затаил дыхание, наблюдая, как гичка Пахарь вырисовывается из темноты и едва заметно касается катера. Руки потянулись, чтобы скрепить их, и после нескольких неловких ударов Пахарь появился на корме, его зубы были совершенно белыми, и он пробормотал: «Вон там, кажется, хороший пляж, сэр». Дыхание было ровным, словно он действительно наслаждался происходящим. Возможно, вспоминая, как он и его люди гонялись за живым грузом. «Не очень большой, но, судя по воде, я бы сказал, что здесь безопаснее, чем на ощупь добираться до следующего отсека».

"Я согласен."

Болито старался не думать о времени. Оно было словно мысленные песочные часы, песок в которых безжалостно убегал.

Плоуман добавил: «Тогда я поведу».

Он хотел было повернуться к носу судна, но остановился, услышав слова Болито: «Как только мы сойдем на берег, вы возьмете на себя управление шлюпками. Вы хорошо поработали, мистер Пахарь, что довели нас до этого места. Я позабочусь, чтобы об этом не забыли».

Пахарь возразил: «Я мог бы поручить это одному из своих парней, сэр».

"Нет. Вы нам ещё понадобитесь позже. Мне не нужен мистер...

Правая рука Грабба заблудилась в Испании! Хозяин никогда меня не простит!

Несколько человек усмехнулись, а Пахарь вздохнул. «Это правда, сэр».

Пятнадцать минут спустя гичка, а затем и большой катер вонзились в твердый песок, и пока моряки по пояс шли по борту, а весла и оружие разлетались во все стороны, Болито побежал с Гилкристом по берегу с мечами в руках.

Вот он, тот самый момент. Болито остановился у разбросанных камней, напрягая зрение в темноте, пытаясь удержаться от шума ветра и моря.

Но вызова не последовало, не было ни мелькания вспышек в темном, высоко нависшем над пляжем пространстве. И с каждой драгоценной минутой всё больше людей выбирались с мелководья и спешили на свои позиции. Число переправ росло, и когда подошли катера, настороженно высматривавшие любые признаки нападения, небольшая бухта, казалось, наполнилась безмолвными фигурами.

Майор Леру шагал по пляжу. «Все в сборе, сэр». «Очень хорошо. Пусть лодки отойдут. Передайте мистеру Плаумену приказ оставаться у берега в течение часа, а затем вернуться на корабль, как и было условлено».

Он наблюдал, как Леру подзывает своего ординарца. Час. Этого должно было хватить, чтобы понять, равны ли у них шансы на успех.

Когда лодки с поредевшими экипажами отплывали от берега, Болито чувствовал, как вокруг него царит неопределённость. Несмотря на свой военный устав, морские пехотинцы не были сухопутными животными. Мысль о том, что их оставят на чужой территории, лишив связи с кораблём и единственно понятного большинству из них образа жизни, не давала им покоя.

Он сказал: «Высылайте своих разведчиков, майор Леру».

Морпех кивнул. «Нам также понадобятся хорошие люди, чтобы прикрывать нас с флангов».

Он поспешил прочь, и в мгновение ока весь десантный отряд уже был в движении.

Всё было примерно так, как описывали Грабб и Плоумен, хотя тропа, ведущая по возвышенности над пляжем, оказалась грубее, чем ожидалось. В темноте раздавались яростные ругательства, и время от времени Болито слышал, как Непин или один из его сержантов под всевозможными угрозами требовали тишины.

Через час Болито приказал отдохнуть, и пока морские пехотинцы сидели или приседали по обе стороны пути, он созвал своих офицеров.

«Через пять часов станет светлее».

Он увидел, как мичман Люс стряхивает камешки с одного ботинка, и снова подумал о Паско. В тусклом свете тот был похож на него. Они были, нет, не были добрыми друзьями.

«По моим расчётам, нам нужно пересечь овраг, а затем мы окажемся совсем рядом с заливом. На карте первый мыс обозначен как рыхлый и размытый морем. Поэтому я предполагаю, что любая оборонительная батарея должна быть установлена на противоположном мысе».

Гилкрист сердито сказал: «Мы никогда не сможем пройти весь этот путь, прежде чем Лисандр начнет свою атаку».

«Вы обращаетесь ко мне, мистер Гилкрист?» Его голос был таким мягким, что Люс надел ботинок и замер, слушая.

«Прошу прощения, э-э, сэр», — голос Гилкриста прозвучал растерянно. «Это было мнение».

«Рад это знать», — он посмотрел на остальных. «Но мы должны захватить все, что может повредить «Лисандр» до начала атаки. Испанцы, возможно, не готовы к нашему визиту. Но залив будет подобен осиному гнезду после первого выстрела».

Леру затянул портупею. «Согласен, сэр. И чем скорее мы доберемся до оврага, тем больше я буду рад». Болито огляделся, чувствуя на лице пыль и песок. Ветер держался. Оставалось надеяться, что «госпожа удача» Херрика поступит так же.

Он сказал: «Заставьте их снова двигаться».

Леру зашагал прочь, и после нескольких шёпотных команд морпехи двинулись по тропе. В темноте их ремни образовали длинную, извивающуюся змею крестовин.

И по-прежнему ничто не двигалось в кромешной тьме. Ни бродячей собаки, ни какого-нибудь ошалелого рыбака, нащупывающего путь к лодке, чтобы подготовиться к рассвету. Казалось, весь берег был заброшен.

Что ещё более странно, Болито обнаружил, что может думать, не отвлекаясь, его походка была почти расслабленной, когда он шагал рядом со средней группой морских пехотинцев. Он вспомнил, как проплывал мимо этого побережья в обоих направлениях. Теперь же он действительно шёл вдоль него. Названия на карте проносились в его памяти, словно воспоминания. Картахена, расположенная менее чем в сорока милях отсюда. Аликанте, Валенсия – каждый из них занимал особое место в его памяти. А пять лет назад, в этой же войне, Испания была союзницей Англии.

Он понял, что по строю раздается шепот, и, поспешив вперед, увидел Леру и Непина, которые напряженно совещаются с капралом.

Леру не стал тратить слова попусту. «Это капрал Мэннерс, сэр. Отличный стрелок по любым меркам». Он пристально посмотрел на Болито. «Он командовал разведчиками».

Болито говорил ровным голосом, хотя понимал: что-то не так. «Ваш передовой отряд добрался до оврага?»

Леру кивнул. «Передай коммодору, Мэннерс».

Речь морпеха была словно звуком родного дома. Мэннерс объяснил: «Овраг, как мы и ожидали, цур. Но, должно быть, там был большой обрыв. Он почти отвесный, как стена аббатства». Он помедлил. «Я работал шахтёром на оловянной шахте в Корнуолле, прежде чем нанялся, цур».

«Тогда вы поймете, о чем говорите».

Болито смотрел мимо них, его разум пытался осмыслить совершенно неожиданное.

Мэннерс добавил: «Я мог бы попробовать спуститься вниз с помощью кошки и веревки».

Болито покачал головой. «Под покровом темноты это было бы смертельно». Он посмотрел на Леру. «Что думаешь?»

Майор ответил: «На это уйдут часы. Даже если бы нам это удалось, люди были бы не в состоянии участвовать в серьёзном сражении».

«И Лисандр уже был бы в заливе».

Он чувствовал, как отчаяние наваливается на него. Он был слеп, слишком глуп, чтобы спланировать это единственное препятствие, из-за которого все остальные приготовления были пустой тратой времени. И жизней. Он полагался на скудные данные карты и собственное нетерпение. Разум восстал при этом слове. Из мести?

«Нам придётся провести их вокруг оврага, сэр». Леру наблюдал за ним. Разделяя его тревогу. «Однако…»

«В самом деле, майор Леру. Одно это слово, однако, говорит само за себя». Лейтенант Непин заметил: «Мы обойдем все укрепления в заливе, сэр, и атакуем батарею с суши».

Леру вздохнул. «Передайте сообщение сержанту Гриттону. Мы, как и прежде, последуем за разведчиками». Тише он сказал Болито: «Теперь нам больше ничего не остаётся делать».

Это можно было бы принять за упрек, но это был не упрек. Высокая фигура Гилкриста появилась из мрака. «Я слышал, что мы отрезаны от мира оврагом, сэр».

«Это так». Он попытался проследить за его реакцией. «Значит, нам всё-таки предстоит марш-бросок».

Он снова увидел, как мимо проходят морпехи, закинув мушкеты на плечи и опустив головы, глядя на ноги идущих впереди людей. Большинство из них не знали, где они находятся, не говоря уже о том, что они здесь делают. Доверие. Это слово донеслось до него, словно крик. Это было всё, что у них было, и он бросил его им в ответ.

Гилкрист глухо произнёс: «Меня беспокоит то, что последует дальше, сэр». Он повернулся и занял позицию рядом со следующей шеренгой морских пехотинцев.

Леру резко ответил: «Этот человек выводит мое терпение из себя, сэр».

Болито взглянул на него. «Капитан Херрик удовлетворён его компетентностью».

Леру хлестнул куст дрока своим изогнутым вешалкой и ответил: «Не мне говорить о других за их спинами, сэр».

«Помните, майор, какое слово мы использовали?» — Болито услышал, как вешалка сердито хлестнула по очередному кусту дрока. «Однако?»

«Я знаю, что капитан Херрик уже служил с вами, сэр. Вся эскадра это знает. Он прекрасный человек, и справедливый. По моему опыту, на линейном корабле трудно быть и тем, и другим».

«Согласен, майор. Томас Херрик был моим другом со времён Американской революции. Он не раз спасал мне жизнь».

«А вы, судя по всему, его, сэр». Леру бросил быстрый взгляд на задыхающуюся шеренгу своих морских пехотинцев. «У него есть сестра, сэр, вы знали?»

«Да. Она очень много значит для капитана Херрика. Бедняжке пришлось многое вытерпеть, я это тоже знаю».

«Да. Она калека. Я встречал её однажды, когда был в Кенте по заданию капитана, когда мы ремонтировали «Лисандр». Увидеть такое прекрасное лицо, столь преданное её бесполезными конечностями, достаточно, чтобы разбить сердце мужчине». Он медленно добавил: «Мистер Гилкрист сделал ей предложение».

Болито схватился за рукоять меча и смотрел в темноту, пока глаза не заболели. Он был так занят своими делами, что ни разу не подумал о другом мире Херрика. Херрик начал свою службу бедняком без привилегий. По сравнению с такими офицерами, как Фаркуар, да и с самим собой, он всё ещё был бедняком. Но с годами ему удалось накопить денег, пополнить своё скромный первоначальный капитал призовыми деньгами и наградой за повышение до капитана.