Болито мягко добавил: «Вас зовут Лейкер, я прав?» Он увидел, как тот кивнул. «Что ж, мистер Лейкер, представьте, что оба ваших старших товарища погибли в бою». Ещё один кивок. «На данный момент это ваша квартердек, и вашим людям было бы неплохо увидеть, как вы сразу же берёте управление в свои руки. Доверие — как золото: его нужно заслужить, чтобы оно имело хоть какую-то ценность».

Юноша тихо сказал: «Спасибо, сэр». Затем он ушёл, и через несколько секунд кабестан начал лязгать под аккомпанемент невнятной песенки.

Болито медленно прошёл на корму и встал у штурвала. Он будет готов на случай, если фрегат подойдёт слишком близко к берегу. Но если у « Ауриги» была хоть какая-то надежда вернуть себе место в судоходстве, ей нужно было начать здесь и сейчас, взяв управление в свои руки.

Олдэй словно прочитал его мысли.

Он тихо сказал: «Напоминает мне о том времени, когда мы были на старом « Плавучем челноке», капитан». Он взглянул на паруса, которые затрещали и зашевелились, готовясь к следующему приказу. «Прошло очень много времени, прежде чем мы вернули себе доброе имя!»

Болито кивнул. «Я помню».

«Оторвите головы!»

Ноги сновали по наклонным палубам, а спереди доносился ровный лязг кабестана, когда люди обходили его.

«Якоря подняты!»

Темная масса суши медленно проплыла через квартал, когда фрегат оторвался от земли и поплыл под легким ветром.

Болито на мгновение вспомнил Брайса там, внизу, в его каюте, который чувствовал, как его корабль оживает, и команды отдают не его собственный голос. Как бы я себя чувствовал в таких обстоятельствах? Он содрогнулся и выбросил Брайса из головы.

Если когда-нибудь возникнут такие же обстоятельства, то он, как и Брайс, будет этого заслуживать, твердо решил он.

«Спокойно идите!»

«На северо-запад, сэр!» Большое колесо заскрипело, когда « Аурига» медленно скользила к земле.

Болито стоял у веранды, наблюдая за городом в лучах утреннего солнца. « Эвриал» почти носом шёл навстречу приближающемуся фрегату, его брам-реи сияли золотом в бледном свете, а носовая фигура с яростным взглядом ярко выделялась на фоне покрытого брызгами корпуса.

Он оглядел оживлённую деятельность на главной палубе фрегата, впервые увидев его при дневном свете. Брайс, должно быть, был не только тираном, но и злобным. Краска выцвела и облупилась, а моряки были одеты в основном в лохмотья и выглядели почти голодными. У некоторых из них, работавших на палубе без рубашек, спины были настолько изранены, что выглядели так, будто их растерзал обезумевший зверь.

В носовой части стояла якорная команда, наблюдая за раскинувшимися рукавами залива и городом Фалмутом вдали, всё ещё погружённым в утреннюю тень. Сторожевой катер лениво покачивался над своим отражением, а синий флаг на топе мачты указывал, где приближающийся фрегат должен бросить якорь. И молодые лейтенанты, и капитан корабля сосредоточились на последних двух кабельтовах, и Болито тихо сказал: «Вам лучше передать приказ канониру подготовить салют, мистер Лейкер. Когда у вас всё это на уме, было бы стыдно забыть, что контр-адмирал требует салюта из тринадцати орудий».

Лейтенант выглядел испуганным, а затем робко улыбнулся. «Я не забыл, сэр, хотя и не ожидал, что вы меня испытаете». Он указал на сетку. «Но, как вам хорошо известно, сэр, для этого потребуется пятнадцать орудий». Он всё ещё улыбался, поспешив обратно к капитану у штурвала.

Болито подошел к сетке и взобрался на столбик.

Этого не могло быть. Лейтенанта, должно быть, ввёл в заблуждение игра света или то, что Эвриала направила на них свои луки.

Он выскочил обратно на палубу и увидел, что Олдэй наблюдает за ним. Ошибки не было. Флаг, который теперь развевался на солнце, развевался на фок-мачте трёхпалубного судна.

Эллдей тихо спросил: «Итак, он прибыл, капитан?» Пока « Аурига » медленно двигалась к якорной стоянке, салют раздавался с регулярными пятисекундными интервалами, Болито заставил себя пройтись взад и вперед по наветренной стороне квартердека. На фрегат будут наведены бинокли, он должен был видеть, что он в безопасности и контролирует ситуацию. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем эти последние мгновения тянулись. Мгновения, в которые он задавался вопросом, что случилось с контр-адмиралом Телволлом и что подумает Бротон о его поступках. Когда он снова взглянул, то увидел, как « Эвриалус» качается на бушприте, когда фрегат разворачивается, и паруса трещат и хлопают о реи, легко поворачивая по ветру. Якорь едва успел опуститься в воду, как Болито услышал другой звук, нарастающий в чистом воздухе, словно грохот огромных барабанов. Когда он резко обернулся и побежал в сторону, то с каким-то болезненным ужасом увидел, как три ряда орудийных портов вдоль борта «Эвриала » открылись одновременно, и, словно направляемые одной рукой, весь тройной ряд черных жерл устремился навстречу солнечному свету.

Лейтенант пробормотал: «Боже мой!» Тейлор побежал на корму, ошеломлённо указывая. «Шлюпки идут, сэр!» Их было почти дюжина. Катера и катера, битком набитые морскими пехотинцами, их мундиры блестели, как кровь, пока они неподвижно сидели между энергично работающими веслами.

Некоторые матросы, казалось, не могли оторвать взгляд от мощного вооружения « Эвриала », словно ожидали, что все орудия откроют огонь. Несколько человек продолжали смотреть на квартердек, наблюдая за Болито, возможно, надеясь прочесть свою судьбу на его лице.

Головной катер обогнул корму фрегата, укрывшись от орудий флагмана, и направился к входному порту. Капитан Рук находился на корме и, приблизившись, поднял глаза и крикнул: «Вы в безопасности, сэр?»

Эллдэй пробормотал: «Черт возьми!» Но Болито не услышал.

Он посмотрел на покрасневшее лицо Рука и ответил: «Конечно». Он надеялся, что моряки поблизости его услышат. В ближайшие мгновения им понадобится всё их доверие.

Рук поднялся на палубу и коснулся шляпы.

«Мы были обеспокоены, сэр, очень обеспокоены». Он увидел, что два лейтенанта наблюдают за ним, и крикнул: «Немедленно сдайте свои мечи лейтенанту морской пехоты!»

Болито резко спросил: «По чьему приказу?»

«Прошу прощения, сэр», — Рук выглядел смущённым. «По приказу вице-адмирала сэра Люциуса Бротона». Он обернулся, когда к борту сцепились ещё несколько шлюпок, и проход внезапно ожил: хмурые лица морпехов были направлены на переполненную главную палубу с мушкетами и примкнутыми штыками.

Болито подошёл к лейтенантам. «Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы с вами не обращались плохо». Он посмотрел на Рука. «Я возлагаю на вас ответственность».

Однорукий офицер обеспокоенно вытер лоб. «Как скажете, сэр».

Болито вернулся к перилам квартердека и оглядел толпу молчаливых моряков.

«Я дал вам слово. Сохраняйте спокойствие и выполняйте приказы. Я без промедления переправлюсь и встречусь с адмиралом».

Он видел, как Тейлор сделал вид, что идет на корму, но затем остановился, когда морской пехотинец дернул штыком в его сторону.

Болито крикнул: «Я не забыл, Тейлор».

Затем он повернулся и направился к порту. Из Эвриала приближалась лодка. Без сомнения, это был он, и объяснение.

Он оглянулся на молчаливых, наблюдающих мужчин. Они были

ужасаясь того, что произойдёт дальше. Нет, они были напуганы, он почти чувствовал их страх и хотел их успокоить.

Он вдруг вспомнил о Брайсе, который всему виной, и о клерке Гейтсе, который использовал жестокость капитана в своих целях. Теперь Гейтс где-то на свободе, и Брайс мог легко сбежать без позора. Он стиснул зубы и с нетерпением ждал, когда лодка подойдёт к борту.

«Посмотрим», — холодно подумал он.

Болито приподнял шляпу, глядя на квартердек, и тихо спросил: «Ну что, мистер Кеверн? Думаю, мне нужно объяснение, и быстрое».

Кеверн ответил так же тихо: «Я ничего не мог поделать, сэр. Вице-адмирал Бротон прибыл вчера во время последней собачьей вахты. Он прибыл по суше через Труро». Он беспомощно пожал плечами, лицо его было обеспокоено. «Мне пришлось рассказать ему о ваших запечатанных приказах, и он потребовал, чтобы я их распечатал».

Болито остановился у кормы и посмотрел вниз на батарею двенадцатифунтовых пушек левого борта, всё ещё стрелявших и нацеленных на « Ауригу». Однако большинство экипажей смотрели на него с кормы, и на их лицах читалось удивление и тревога. «И правильно», — с горечью подумал он.

Но Кеверн не был виноват, и это уже было кое-что. Какое-то время его мучила мысль о том, что Кеверн мог отдать свои тайные приказы добровольно, чтобы снискать расположение нового адмирала.

Он спросил: «Как поживает сэр Чарльз?»

Кеверн покачал головой. «Не лучше, сэр».

Младший лейтенант пересёк палубу и прикоснулся к шляпе. «Вице-адмирал ждёт вас, сэр». Он потёр рукоять шпаги. «При всём уважении, сэр, он кажется несколько нетерпеливым».

Болито медленно улыбнулся. «Хорошо, мистер Мехью, сегодня день для неотложных дел».

Но ему не хотелось улыбаться. Он не мог винить адми-

рал за требование сообщить о его местонахождении. В конце концов, флагманы не привыкли оправдываться за собственное опоздание или объяснять причины его перед подчиненными. Но позволить фрегату попасть под обстрел собственного флагмана было немыслимо.

Он заставил себя пройти последние несколько шагов до каюты адмирала медленнее. Чтобы дать разуму время проясниться перед предстоящим противостоянием.

Дверь открыл капрал морской пехоты с пустыми глазами. Даже он казался чужим.

Вице-адмирал сэр Луциус Бротон стоял прямо на корме у высоких окон, направляя подзорную трубу на берег. Он был одет в свой повседневный синий мундир с золотыми эполетами и выглядел полностью погруженным в свои мысли. Обернувшись, Болито увидел, что тот гораздо моложе, чем ожидал, – около сорока, как и он сам. Он был невысокого роста, но стройный и прямой, создавая впечатление высокого роста. Это, опять же, было довольно необычно. Достигнув желанного флагманского звания, адмиралы часто стремились к полноте. Освобожденные от постоянных требований несения вахты или появления на палубе в любое время дня и ночи, они пожинали плоды, не связанные с высшим командованием.

Лицо Бротона не выражало ни гнева, ни нетерпения. Наоборот, оно было расслабленным, почти совершенно спокойным. У него были светло-каштановые волосы, довольно короткие, завязанные в небольшой косичку над воротником.

«А, Болито, наконец-то мы встретились». Он говорил без сарказма, просто констатируя факт. Как будто Болито только что вернулся из какого-то странного путешествия.

Голос его звучал легко и аристократично, и когда он прошел через полосу солнечного света, падавшую из кормовых окон, Болито увидел, что его одежда была из лучших материалов, а рукоять его меча была вручную отделана золотом.

Он ответил: «Прошу прощения, что меня не было, чтобы поприветствовать вас, сэр. Возникли некоторые сомнения относительно времени вашего прибытия».

«Вполне». Бротон сел за стол и спокойно посмотрел на него. «Ожидается, что вскоре я получу новости о других моих кораблях. После этого, чем скорее мы выйдем в море и начнём работать вместе, тем лучше».

Болито прочистил горло. «Возничий» , сэр. При всём уважении, я хотел бы объяснить, что произошло».

Бротон сложил кончики пальцев вместе и нежно улыбнулся. На несколько мгновений он стал почти мальчишеским, а в глазах его мелькнуло что-то похожее на веселье.

«Конечно, Болито, хотя я думал, что объяснения вряд ли нужны. Ваши действия по предотвращению попадания корабля во французские руки были, мягко говоря, нетрадиционными и сопряжены с немалым личным риском. Ваша потеря была бы для меня тяжёлой, хотя некоторые могли бы сказать, что потеря фрегата была бы ещё серьёзнее». Он поёрзал на стуле, и улыбка исчезла с его лица. «Но фрегат здесь, в Фалмуте, а таких судов слишком мало, чтобы мы могли слишком подробно рассказывать об их прошлом».

«Я считаю, что её капитана следует немедленно отстранить, сэр. И её первого лейтенанта тоже». Болито попытался расслабиться, но на этот раз почувствовал себя неловко, даже находясь в неловкой ситуации с новым адмиралом. Он добавил: «Команде корабля потребовалась определённая смелость, чтобы поступить так. Если бы не беда в Спитхеде и обещания, данные нашим людям там, этого могло бы и не случиться».

Бротон задумчиво посмотрел на него. «Вы, очевидно, в это не верите. Вы считаете, что Брайс сам виноват, и, возможно, вы правы». Он пожал плечами. «Сэр Чарльз Телволл говорил мне, как сильно он доверяет вашим доводам. Я, конечно же, буду руководствоваться ими».

Болито сказал: «Я дал им слово, сэр. Что их жалобы будут расследованы должным образом».

«А вы? Ну, конечно, этого следовало ожидать. Теперь, когда вы вернули корабль в целости и сохранности, вас никто не будет обвинять».

Снова короткая улыбка. «Лгать умело и ради блага всегда простительно».

«Это была не ложь, сэр», — Болито почувствовал, как его опасения сменяются гневом. «С ними обращались жестоко, хуже того, их доводили до безумия».

Он ждал, высматривая какой-нибудь знак, но лицо Броутона оставалось бесстрастным.

Он медленно продолжил: «Я уверен, что сэр Чарльз поступил бы гуманно, сэр. Особенно учитывая обстоятельства в других местах».

«Сэр Чарльз сошёл на берег». Он словно говорил о ненужном багаже. «Я решу, что делать. Когда изучу все факты». Он помолчал. «Факты, Болито, а не предположения, и тогда я скажу вам, что я хочу, чтобы было сделано. Тем временем капитан Брайс и его офицеры будут размещены на берегу вместе с гарнизоном. Вы будете нести вахту на борту «Ауриги» вместе с морскими пехотинцами».

Он встал и обошел стол; его движения были легкими, почти грациозными.

«Ненавижу любые ненужные взаимные обвинения, Болито!» — его губы сжались. «Но я уже по горло сыт депутациями и унижениями в Спитхеде. Я не потерплю ничего подобного под своим флагом здесь».

Болито смотрел на него с отчаянием. «Не могли бы вы разрешить мне разобраться с этим вопросом, сэр? Это будет плохим началом для принятия жёстких мер…»