Голос сказал: «Полегче, капитан! Мы не хотим тебя срезать, но…»

Другой голос, более настойчивый и жесткий от напряжения, резко произнес: «Мы можем обойтись без потери времени, просто иди и разоружи их, и будь с этим поживее!»

Болито подумал, что их было около трёх человек. Он увидел, как тёмная фигура поднялась, чтобы помочь Оллдею.

его саблю, и услышал звон стали, когда она упала на дорогу.

Рядом с ним из темноты материализовался ещё один человек и спросил: «А вы, сэр? У вас будут с собой пистолеты?»

Болито передал их вместе с вешалкой и холодно сказал: «Мне сказали, что нужно какое-то доверие. Я не знал, что оно будет односторонним».

Мужчина запнулся. «Мы очень рискуем, капитан. Вы могли бы прихватить с собой ополчение». В его голосе слышался испуг.

Человек, который не показался, крикнул: «Берите лошадей и ведите их». Пауза, а затем: «Я буду сзади. Один неверный галс, и я выстрелю, независимо от того, кто прав, а кто нет в споре».

Олдэй процедил сквозь зубы: «Я плюну на него, мерзавца, за то, что он так говорит!»

Болито молчал, позволяя лошади бежать трусцой вместе с человеком, идущим впереди. Этого он и ожидал. Только глупец стал бы устраивать встречу, не приняв этих элементарных мер предосторожности. За ними, вероятно, следовали последние несколько миль, цокот копыт заглушил бы большую часть шума.

Из-за поворота переулка показался одинокий огонёк, и он увидел бледные очертания гостиницы. Небольшое, неопрятное здание, надстроенное и переделанное за годы, не имея особого представления о красоте, смутно подумал он.

Луны не было, а звёзды казались совсем маленькими. К тому же стало холоднее, и он знал, что море уже совсем близко, возможно, в полумиле от подножия скал, если идти по ухабистой и опасной тропе. Неудивительно, что гостиница считалась безопасным местом для контрабандистов.

«Спешивайтесь».

Из здания вышли еще две фигуры, и он увидел блеск металла, когда спрыгнул с седла.

"Подписывайтесь на меня."

Это был всего лишь фонарь, горел внутри гостиной с низким потолком,

Но после тёмного переулка он показался мне маяком. В комнате пахло элем и табаком, беконом и грязью.

Хозяин вышел в свет фонаря, вытирая руки о длинный грязный фартук. Он был точь-в-точь как описал Олдэй, только один глаз таращился в сторону, словно пытался выскочить из глазницы.

Он произнёс тонким, вкрадчивым тоном: «Это не моя вина, сэр. Я хочу, чтобы вы помнили, что я не имел к этому никакого отношения». Он перевёл свой здоровый глаз на Болито и добавил: «Я знал вашего отца, сэр, прекрасный человек…»

Голос рявкнул: «Замолчи, чёрт возьми! Если ты не прекратишь ныть, я оставлю тебя висеть на твоих чёртовых стропилах!»

Болито медленно повернулся, когда хозяин съежился в тени. Говорившему было лет тридцать, лицо красноватое, но ему не хватало той стойкости, которая ожидалась от моряка. Одет он был довольно хорошо. Простой синий сюртук и недавно выстиранная рубашка. Лицо у него было умное, но суровое. Болито решил, что это человек, которого легко разозлить.

«Я не вижу здесь Тейлора».

Мужчина, очевидно, лидер, холодно сказал: «Он с лодкой».

Болито посмотрел на остальных. Их было четверо, и, вероятно, ещё двое снаружи. Все моряки чувствовали себя неловко и наблюдали за своим представителем со смесью тревоги и смирения.

«Присаживайтесь, капитан. Я послал за элем». Он презрительно приподнял губу. «Но, может быть, кто-то из вашего положения предпочтёт бренди, а?»

Болито спокойно посмотрел на него. Мужчина пытался его спровоцировать.

«Эль будет очень кстати». Он распахнул плащ и бросил его на стул. «Вы, должно быть, избранный делегат? »

«Я». Он с нарастающим раздражением наблюдал, как трактирщик шаркающей походкой подходит к столу с кружками и полным до краев глиняным кувшином эля. «Подожди у себя на кухне!»

Более ровным тоном он продолжил: «Итак, капитан, вы решили принять наши условия?»

«Я не знал, что кто-то о чём-то договорился». Болито поднял кружку и с облегчением заметил, что его рука всё ещё дрожит. «Вы захватили королевский корабль. Это будет мятежом и изменой, если вы продолжите следовать своему плану».

Как ни странно, мужчина выглядел скорее довольным, чем рассерженным. Он посмотрел на остальных и сказал: «Видите, ребята! С такими, как он, не поторгуешься. Вам следовало бы послушать меня с самого начала, а не тратить время».

Седой унтер-офицер быстро ответил: «Легко! Может, ты ему расскажешь и остальное, как мы договаривались?»

«Ты дурак!» — он повернулся к Болито. «Я знал, что это произойдёт. Ребята из Спитхеда добились своего, потому что они были едины. В следующий раз не будет никаких чёртовых обещаний, достаточно сильных, чтобы сломить нас!»

Младший офицер хрипло сказал: «Вы посмотрите на эту книгу, сэр». Он подвинул её через стол, не сводя глаз с лица Болито. «Я тридцать лет был моряком, мальчишкой. Никогда прежде я не попадал ни в какую подобную ситуацию, и это чистая правда, сэр».

«Тебя всё равно повесят, дурака!» — с презрением посмотрел на него спикер. — «Но покажи ему, если тебе от этого станет легче».

Болито открыл книгу в парусиновой обложке и пролистал первые страницы. Это была книга наказаний фрегата, и, пробегая глазами аккуратно исписанные записи, он почувствовал, как отвращение скручивает его желудок, словно лихорадка.

Никто из этих людей не мог знать, какой эффект это на него произведёт. Они просто хотели показать ему, через что им пришлось пройти. Но в прошлом Болито всегда проверял журнал наказаний любого корабля, которым только что командовал. Он считал, что это даёт лучшее представление о предыдущем командире, чем любые другие показания.

Он чувствовал, как они за ним наблюдают, ощущал физическое напряжение, окружавшее его.

Большинство перечисленных правонарушений были незначительными и довольно типичными. Нарушение общественного порядка, неповиновение, небрежность и дерзость. Многие из них, как он знал по опыту, означали бы лишь незнание со стороны виновного.

Но наказания были жестокими. Только за одну неделю, пока « Аурига» патрулировала у берегов Гавра, её капитан выписал в общей сложности тысячу ударов плетью. За тот же период дважды были высечены двое мужчин, один из которых умер под ударами плети.

Он закрыл книгу и поднял глаза. Ему хотелось задать столько вопросов. Почему первый лейтенант ничего не сделал, чтобы предотвратить такую жестокость? Он тут же отогнал эту мысль. Что бы сделал Кеверн раньше, если бы его собственный капитан отдал приказ о таком наказании? Осознание этого внезапно разозлило его. Он достаточно часто видел, как люди смотрят на него, когда что-то идёт не так, как это часто случалось в сложных вопросах управления линейным кораблём. Иногда это доходил до настоящего ужаса, и это всегда вызывало у него отвращение. Капитан, любой капитан, для своих людей уступает только Богу. Высшее существо, которое одной рукой поощряет продвижение, а другой приказывает самые жестокие наказания. Мысль о том, что некоторые капитаны, среди которых и Аурига , могут злоупотреблять такой властью, вызывала у него лишь отвращение.

Он медленно произнёс: «Я хотел бы подняться на борт и поговорить с вашим капитаном». Когда несколько человек заговорили одновременно, он добавил: «В противном случае я ничего не смогу сделать».

Глава делегации сказал: «Возможно, вы и обманули остальных, но я прекрасно вижу ваш обман». Он сердито жестикулировал. «Сначала проявите сочувствие, а потом мы увидим виселицу на какой-нибудь морской дамбе, где каждый проплывающий мимо моряк увидит, как важно доверять слову офицера!»

Олдэй издал дикое проклятие и приподнялся на ноги, но посмотрел

Беспомощно глядя на Болито, он сказал: «Успокойся, Олдэй. Когда человек считает, что исправление ошибки — пустая трата времени, спорить бесполезно».

Один из матросов хрипло сказал: «А что плохого в том, что капитан поднялся на борт? Если он нарушит наше обещание, мы можем взять его с собой в качестве залога».

Раздался одобрительный гул, и на мгновение Болито увидел, что лидер застигнут врасплох.

Он решил сделать ещё один ход. «Если же вы не собирались добиваться справедливости, а просто хотели найти повод сдать свой корабль врагу , — он растянул слова, — то должен предупредить вас, что я уже принял определённые меры, чтобы опередить вас».

«Он блефует!» Но голос мужчины уже звучал не так уверенно. «В радиусе нескольких миль от нас нет ни одного корабля!»

«На рассвете снова будет туман». Он сунул руки под стол, зная, что они дрожат от волнения или чего-то похуже. «Вы не сможете выйти в море до полудня. Я хорошо знаю эту бухту, и она слишком опасна». Он сделал тон жестче. «Особенно без помощи ваших офицеров».

Младший офицер пробормотал: «Точно, Том». Он вытянул шею вперёд. «Почему бы не сделать, как он говорит? Мы ничего не потеряем, если будем слушать».

Болито задумчиво посмотрел на вождя. Его звали Том. Это было начало.

«Чёрт вас побери, все вы!» Мужчина вспыхнул от внезапного гнева. «Вы что, делегаты? Скорее, кучка старух!»

Гнев утих так же внезапно, как и прежде, и Болито вспомнил о Кеверне.

Он резко сказал: «Хорошо, пусть будет так». Он указал на старого младшего офицера. «Ты останешься здесь с одним наблюдателем». Он бросил на Олдэя враждебный взгляд. «А этого лакея можешь оставить в заложниках. Если мы подадим сигнал, я хочу, чтобы он был мёртв. Если есть какие-то…

В случае нападения мы убьем их обоих и повесим рядом с нашим драгоценным господином и чертовым повелителем, верно?

Младший офицер вздрогнул, но кивнул в знак согласия.

Болито взглянул на мрачное лицо Олдэя и выдавил улыбку. «Тебе нужен был отдых и кружка. У тебя есть и то, и другое». Затем он на мгновение положил руку ему на плечо. Он почти чувствовал напряжение и гнев мужчины. «Всё будет хорошо». Он попытался придать значение своим словам. «Мы не сражаемся с врагом».

«Посмотрим!» — Мужчина по имени Том открыл дверь и наигранно поклонился. «А теперь иди передо мной и соблюдай хорошие манеры. Я не потерплю, даже если мне придётся тебя здесь и сейчас прикончить!»

Болито, не отвечая, шагнул в темноту. Ночь ещё не наступила, но до рассвета нужно было многое сделать, чтобы появилась хоть какая-то надежда на успех. Спускаясь по крутой тропе, он снова вспомнил о книге наказаний. Удивительно, что люди, движимые и спровоцированные такой бесчеловечностью, удосужились попытаться добиться справедливости по каналам, которые едва понимали. Ещё удивительнее было то, что мятеж не вспыхнул несколько месяцев назад. Это осознание придало ему сил, хотя он и понимал, что этого недостаточно, чтобы хоть что-то поддержать.

3. Отдайте честь флагу

«Эй, лодка!» Казалось, вызов возник из ниоткуда.

Человек на носу судна сложил руки рупором и ответил: «Делегаты!»

Болито напрягся на банке, когда стоявший на якоре фрегат внезапно вынырнул из темноты: перекрещивающиеся реи и плавно закрученные мачты чёрными на фоне звёзд. Пока лодочка маневрировала рядом, он заметил аккуратно расставленные абордажные сети над

Трап корабля, тёмные скопления фигур, столпившихся у входного люка. Он чувствовал, как колотится его сердце, и задавался вопросом, не совпадают ли его собственные опасения с опасениями ожидающих мятежников.

Рука толкнула его в плечо. «Вставай, иди».

Когда он пробирался через иллюминатор, фонарь открылся, желтый луч упал на его эполеты, а толпа моряков подошла поближе, чтобы увидеть его.

Мужчина сказал: «Он пришел потом».

Затем голос Тейлора, резкий и настойчивый: «Отойдите, ребята. Нам есть над чем работать».

Болито молча стоял, пока главный делегат шёпотом отдавал дальнейшие указания вахтенным на палубе. Корабль, казалось, был под контролем, не было никаких признаков споров или пьянства, как можно было бы ожидать. Два орудия были заряжены картечью, и он предположил, что они заряжены картечью, на случай, если какой-нибудь подозрительный патрульный катер подойдёт слишком близко, угрожая безопасностью.

На шканцах дежурил младший офицер, но ни одного офицера видно не было. Не было и морских пехотинцев.

Человек по имени Том резко сказал: «Мы пойдём на корму, и вы встретитесь с капитаном». Выражение его лица было невозможно разглядеть. «Но никаких трюков».

Болито прошёл на корму и нырнул под полуют. Несмотря на службу на двух линейных кораблях подряд, он так и не привык к их простору. Возможно, даже спустя столько лет он всё ещё тосковал по независимости и стремительности фрегата.

Двое вооруженных моряков наблюдали за его приближением и после еще одного колебания встали смирно, переминаясь с ноги на ногу.

«Правильно, ребята, проявите хоть немного уважения, а?» Делегат был в восторге.

Он распахнул дверь каюты и последовал за Болито внутрь. Она была хорошо освещена тремя колышущимися фонарями, но кормовые окна были закрыты ставнями, и воздух был влажным, даже сырым. Матрос с мушкетом сидел, прислонившись к переборке.

На скамье под кормовыми окнами сидел капитан «Ауриги ».

Он был довольно молод, лет двадцати шести, как показалось Болито, с единственным эполетом на правом плече, указывающим на то, что он был капитаном меньше трёх лет. У него были острые, тонкие черты лица, но глаза были посажены слишком близко, из-за чего нос казался непропорциональным. Он несколько секунд пристально смотрел на Болито, а затем вскочил на ноги.

Делегат быстро сказал: «Это капитан Болито». Он подождал, пока эмоции на лице собеседника изменятся. «Он один. Боюсь, что никакой огромной силы быков, которая могла бы вас спасти, не существует».

Болито снял шляпу и положил её на стол. «Вы капитан Брайс? Тогда я сразу же скажу вам, что нахожусь здесь без каких-либо полномочий, кроме своих собственных».

На мгновение он заметил нечто похожее на шок в глазах мужчины, прежде чем ставни опустились, и он снова стал спокоен. Спокоен, но насторожен, как осторожный зверь.