Бротон тяжело опустился на колени. «Я очень уважаю ваши прошлые заслуги, Болито. Я знаю, что вы преданный офицер, но также понимаю, что вас часто терзает излишний идеализм. В эскадрилье нет ни одного офицера, которого я бы предпочёл видеть своим флаг-капитаном». Его тон стал жёстче. «Но я не потерплю неподчинения. И если потребуется, я добьюсь вашего отстранения».

Болито почувствовал, как возвращается чувство беспомощности, как борьба желаний тянет его, словно когти. Он хотел бросить эти слова в лицо Бротону, но не мог вынести перспективы того, что Фюрно будет командовать скудными ресурсами эскадрильи.

Он услышал свой напряженный голос: «Мой долг — давать вам советы, сэр, а также подчиняться приказам».

Драффен лучезарно улыбнулся: «Вот, господа! Мы наконец-то пришли к согласию!»

Болито с горечью посмотрел на него. «Что ты задумал?»

«С разрешения сэра Люциуса я снова воспользуюсь шлюпом. Не сомневаюсь, мой агент будет ждать от меня каких-то новостей, так что остальное нам будет легче». Он проницательно посмотрел на серьёзное лицо Болито. «Как вы сами сказали, эскадра лучше подготовлена к бою в открытом море, чем подвергая себя ненужному риску на берегу. Мне понадобится не больше двух дней, и к тому времени мы будем готовы к решающему и решающему штурму». Он улыбнулся, и Болито увидел новый свет в его глазах. На несколько секунд его выражение стало совершенно жестоким. «Флаг перемирия гарнизону, объяснение того, что непременно произойдёт, если люди Мессади возьмут крепость, защитникам и их женщинам…» Он больше ничего не сказал.

Бротон пробормотал: «Ради Бога, сэр Хьюго, неужели до этого дойдет?»

«Конечно, нет, сэр Люциус», — Драффен снова открыто повеселел.

Бротон вдруг, казалось, жаждал поскорее закончить совещание. «Подайте сигнал « Беспокойному», Болито. Кокетка может взять на себя наблюдение за заливом».

Когда он вышел из каюты, Драффен последовал за ним, почти нежно пробормотав: «Не воспринимайте это так серьёзно, капитан. Я никогда не сомневался в ваших качествах морского офицера. Так что вы должны доверять моим способностям в этих вопросах, да?»

Болито помолчал и посмотрел на него. «Если вы хотите сказать, что я не ровня вашим политическим взглядам, сэр Хьюго, то вы правы: я не хочу иметь с ними ничего общего, никогда!»

Лицо Драффена посуровело. «Не переоцени себя, друг мой. Однажды ты сможешь достичь высокого командного поста во флоте, если…» Эти слова повисли в воздухе.

«Если я придержу язык?»

Драффен сердито повернулся к нему. «Из всех людей ты вряд ли можешь позволить себе пересказ своего прошлого, если хочешь стать лучше! Не забывай, я знал твоего брата. В высших эшелонах власти есть люди, которые могут пересмотреть шансы любого офицера на продвижение по службе, стоит им вспомнить о каком-нибудь изъяне в его семейном прошлом, так что следи за манерами, капитан!»

Болито вдруг почувствовал себя очень спокойно. Словно его тело повисло в воздухе. «Спасибо, что напомнили, сэр Хьюго». Он был поражён звуком собственного голоса. Словно голос совершенно незнакомого человека. «По крайней мере, с этого момента мы сможем обойтись без всякого притворства». Он повернулся и быстро пошёл к трапу.

Он увидел, что Кеверн расхаживает взад-вперед по квартердеку, его лицо выражает глубокую задумчивость.

«Сигнал «Вэлорусу» передать приказ адмирала « Рестлесту». Ему следует сняться с якоря и немедленно приблизиться к флагману. Затем он примет на борт сэра Хьюго Драффена и будет действовать согласно его указаниям». Он проигнорировал любопытный взгляд Кеверна. «Тогда вы можете закрепить все орудия и накормить наших людей. Ну?»

Кеверн спросил: «Может, нам отступить, сэр?»

«Прислушайтесь к сигналу, мистер Кеверн». Он тупо посмотрел на далёкие холмы. «А я пока подумаю».

Он обернулся, когда лейтенант Соул появился под квартердеком в сопровождении Витранда.

«Куда вы везете пленника, мистер Соул?»

Лейтенант непонимающе посмотрел на него. «Его переведут на шлюп, сэр». Он выглядел растерянным. «Лейтенант Кэлверт говорит, что это по приказу адмирала».

«Иди сюда». Болито наблюдал, как француз легко поднимается по лестнице, забыв на мгновение о своем презрении и гневе по поводу угрозы Драффена.

«Я скажу вам «прощай», капитан», — Витран потянулся и вдохнул тёплый морской воздух. «Сомневаюсь, что мы когда-нибудь встретимся снова».

«Я не знал об этом, Витран».

«В это я поверю, капитан», — Витран с любопытством посмотрел на него. «Похоже, от меня ждут помощи в вашем деле. Шутка, да?»

Болито подумал о растущем отчаянии Бротона. Возможно, он согласился с Драффеном перевести Витранда на шлюп в надежде, что тот выдаст какую-нибудь тайну о своей миссии.

Он тихо ответил: «Шутка. Возможно».

Он прикрыл глаза, наблюдая , как «Вэлорус» поднимает сигнал Бротона на реи. Где-то, спрятавшись за мысом, шлюп, стоящий на якоре, увидит его и поспешит исполнить его приказ. Витранд, вероятно, останется на борту, а позже будет отправлен с депешами в Гибралтар.

Болито протянул руку. «До свидания, месье. И спасибо за то, что вы сделали для меня».

Француз крепко сжал его. «Надеюсь, однажды мы снова встретимся, капитан». Он пожал плечами. «Но…»

Он замолчал, когда на шканцах появились Соул и два вооружённых матроса. Он быстро добавил: «Если со мной что-нибудь случится… вот письмо. Моей жене в Бордо!» Он понизил голос. «Я буду очень благодарен!»

Болито кивнул. «Конечно». Он наблюдал, как Витранда сопровождают к порту, где он должен был ждать лодку. «Береги себя».

Витранд небрежно помахал ему рукой. «И ты тоже, капитан!»

Час спустя Болито все еще расхаживал взад и вперед по наветренной стороне, не обращая внимания ни на палящую жару, превратившую его рубашку в мокрую тряпку, ни на ослепляющий свет, отражаемый морем.

Драффена перевели на шлюп, и он уже скрылся за изгибом береговой линии, однако он едва ли знал что-либо, кроме простой просьбы Витранда.

Лейтенант Вейгалл был вахтенным офицером и предпочитал держаться подальше от своего капитана. Оставшись один на один со своей глухотой, он держался с подветренной стороны, и его лицо бойца, как обычно, было хмурым, он оглядывал людей, работавших на верхней палубе.

У кормы Эллдэй наблюдал за мучениями Болито и недоумевал, почему тот не может придумать ничего, чтобы ему помочь. Он отказался покинуть палубу ради еды и набросился на него с какой-то слепой яростью, когда тот попытался уговорить его спуститься вниз, чтобы хоть ненадолго отдохнуть от жары.

«Палуба!» — голос впередсмотрящего был похож на карканье. Моряк, наверное, изнывал от жажды. «Плыви на ветреную сторону!»

Эллдэй выжидающе взглянул на Болито, но тот продолжал расхаживать, его лицо было серьёзным и бесстрастным. Быстрый взгляд в сторону Вейгалла дал ему понять, что он вообще ничего не слышал.

«Танаиса » уже развевались флаги , и Олдэй быстро подошел к дремавшему мичману и резко ткнул его в ребра.

«Пошевелитесь, мистер Сэндоу!» Он увидел, что мальчик смотрит на него с испугом. «Есть работа!»

Затем он перешел на другую сторону и подождал, пока Болито не совершит еще один поворот по палубе.

«Капитан?»

Болито замер и устало покачнулся на накренившейся палубе. Он увидел перед собой плывущее лицо Олдэя и понял, что тот улыбается.

Олдэй твердо сказал: «Идите наветренным курсом, капитан».

"Что?"

Он поднял взгляд наверх, и оттуда донесся громовой голос: «Один корабль, сэр!»

Вайгалл наконец понял, что что-то происходит, и метался по палубе, словно зверь в клетке.

Далеко над палубой виднелась маленькая фигурка мичмана, поднимающегося наверх, чтобы присоединиться к наблюдателям. Через несколько мгновений его голос донесся до всех поднятых к небу лиц.

«Это бомбовоз, сэр!»

Когда Олдэй снова взглянул на Болито, он был ошеломлен, увидев, что его взгляд затуманен эмоциями.

Болито тихо сказал: «Слава Богу». Он протянул руку и схватил

Толстое предплечье Эллдэя. «Тогда ещё есть время». Он отвернулся, чтобы скрыть лицо, и добавил: «Позови капитана. Скажи ему, чтобы он проложил курс для перехвата эскадры, а потом», — он провёл пальцами по волосам, — «а там посмотрим».

Позже, когда «Эвриал» резко развернулся против ветра и начал менять галс, направляясь к узкой полоске паруса, Болито замер у палубного ограждения, в то время как все остальные офицеры держались на почтительном расстоянии на противоположной стороне, их голоса перекликались с деловыми размышлениями.

Бротон вышел на палубу и подошёл к Болито. Его голос был небрежным и отстранённым.

«Кто она?»

Болито увидел людей Тотхилла с поднятыми флагами и сказал: «Есть только один, сэр, но его будет достаточно».

Бротон уставился на него, сбитый с толку его расплывчатым ответом.

Затем Тотхилл крикнул: «Сигнал, сэр. Гекла на флаг. Запрос инструкций » .

Болито снова почувствовал, как горло сжимается от сдерживаемого напряжения и эмоций. « Гекла» прибыла. Каким-то образом Инч умудрился присоединиться к ним без эскорта и без компании с другой бомбой.

Не дожидаясь комментариев адмирала, он сказал: «Дайте сигнал ее капитану немедленно прибыть на борт».

Затем он повернулся и посмотрел на адмирала, и его взгляд снова стал спокойным. «С вашего позволения, сэр, я хотел бы попробовать то, зачем мы пришли». Он помолчал, увидев, как щиты Броутона хлестнули его. «Если только вы всё ещё не предпочитаете вступить в союз с пиратами?»

Бротон сглотнул, а затем ответил: «Доложите мне, когда капитан «Геклы » поднимется на борт». Затем он повернулся и неуклюже направился к корме.

Болито посмотрел на свои руки. Они дрожали, но выглядели вполне нормально. Казалось, всё его тело дрожало, и на мгновение ему показалось, что возвращается прежняя лихорадка.

Но дело было не в лихорадке. Это было нечто гораздо более сильное.

Кеверн пересёк палубу и коснулся шляпы. «Странный корабль, сэр». Он запнулся под взглядом Болито. «Я имел в виду бомбу, сэр».

Болито улыбнулся, напряжение вытекало из него, словно кровь.

«Сейчас она — самое приятное зрелище, которое я видел за долгое-долгое время, мистер Кеверн». Он поправил рубашку и добавил: «Я пойду на корму переоденусь. Позовите меня, когда шлюпка « Геклы » будет близко. Я хочу лично поприветствовать её капитана». И он зашагал прочь.

Кеверн сказал: «Знаешь, мне кажется, я никогда не пойму нашего капитана».

Вайгалл обернулся от перил. «Что? Что ты сказал?»

«Ничего». Кеверн пошёл на другую сторону. «Возвращайтесь к своим снам, господин Вайгалл».

Он взглянул на развевающийся на фок-мачте флаг Бротона и поймал себя на мысли, что его поразила столь быстрая перемена в настроении Болито. Но, похоже, ожидание закончилось, и это уже было чем-то.

После дневной жары ночной воздух был почти ледяным. Болито встал на корме своей баржи и подал знак рукой Олдэю.

Эллдэй рявкнул: «Полегче!», и весла, как один, поднялись из воды, капая на воду, и замерли, так что затихающая носовая волна, булькающая вокруг кормы, вдруг показалась очень громкой.

Болито обернулся и напряг зрение, вглядываясь в темноту за кормой. Они следовали за ним, и он видел танцующее свечение вокруг двух головных лодок, похожее на яркие липкие водоросли и редкие белые перья от приглушённых вёсел.

Первая лодка показалась из темноты, и руки потянулись, чтобы ухватиться за планшири, чтобы предотвратить дальнейший шум от столкновения. Это был лейтенант Бикфорд, голос его был серьёзным и совершенно обычным, словно он докладывал о прохождении смотра своего подразделения.

«Остальные совсем рядом за моей кормой, сэр. Как думаете, далеко ли ещё?»

Болито чувствовал, как оба корпуса поднимаются и опускаются на глубокой прибрежной зыби, и гадал, куда же добралась эскадра, когда ветер наконец решил стихнуть до лёгкого бриза. Весь день, пока он и остальные работали над воплощением плана атаки в жизнь, он ожидал, что он упадёт, – своего рода врождённый инстинкт, который он так и не смог толком объяснить. Если бы это произошло до того, как он был готов, план пришлось бы отложить, а возможно, и вовсе отменить.

Он ответил: «Примерно три кабельтовых, я думаю. Мы продолжим путь, мистер Бикфорд, так что будьте начеку».

По новой команде лодки снова разошлись, и когда весла пришли в движение, Болито сел на банку, слегка повернув взгляд вправо, откуда он первым делом увидел бы западный мыс залива. Если только он не ошибся в оценке дрейфа или силы волн.

Он заставил себя вспомнить напряженный день, пытаясь найти хоть малейший изъян в своем опасном плане. И все же каждый раз ему казалось, что он видит лицо Инча, слышит его голос, когда тот сидел в кормовой каюте « Эвриала ». Голос настолько усталый и истощённый, что он казался гораздо старше своих двадцати шести лет.

Трудно было вспомнить Инча таким, каким он был когда-то младшим лейтенантом, рьяным, но неуклюжим, преданным, но без опыта, особенно когда Болито задумался о том, что он только что сделал для него. Инч с тревогой ждал в Гибралтаре эскорта, зная, как отчаянно нужны две бомбы, и понимая также, что такой эскорт может никогда не прибыть. Он собрал всю свою смелость в кулак и обратился к местному адмиралу за разрешением выйти в море без посторонней помощи. Как и следовало ожидать, адмирал дал разрешение, при условии письменного соглашения о том, что ответственность за последствия будет нести сам Инч. Другое бомбардировочное судно, «Девастейшн», также без промедления снялось с якоря, и вместе они направились…

из-под защиты Скалы, оба командира ожидали, что в течение нескольких часов их атакуют патрулирующие испанские фрегаты, присутствие которых было столь очевидным.

Рассказывая свою историю, Болито вспомнил собственные слова, сказанные Драффену в Гибралтаре об удаче Инча. Удача, безусловно, не покидала его, поскольку они не видели ни одного корабля. До того самого утра, когда из тумана на море дозорный Инча доложил о быстро движущемся испанском фрегате. Болито почти не сомневался, что именно его заметила Кокетка, когда мчалась обратно в Испанию с вестью о нападении Бротона на Джафу. Возможно, её капитан решил, что две маленькие и неуклюжие бомбы – часть ловушки, расставленной, чтобы поймать его прежде, чем он успеет сбежать. Иначе он вряд ли бы вступил с ними в бой.