Даже Бротон признал, что им следовало предоставить дополнительное время, и когда « Зевс» снова набрал больше парусов, чтобы занять позицию во главе колонны, он едва мог скрыть свое беспокойство.

Шлюп бросил якорь так близко, как только мог, к большому мысу с выступом, его мачты неприятно извивались на волнах, а его стройный корпус казался хилым на фоне темной скалы позади него.

Но теперь они снова приближались к заливу, и «Зевс» проходил мимо стоявшего на якоре «Неспокойного» так близко, что казалось, он мчится прямо к катастрофе на оконечности большого мыса. Все корабли шли в крутом бейдевинд правым галсом, их реи…

Крепко приготовившись, чтобы получить максимальное преимущество от свежего ветра. Два ведущих корабля уже вывели из строя орудия левого борта, и, направив подзорную трубу на сети, Болито увидел, что нижняя батарея «Зевса » поднялась на, должно быть, максимальную высоту; двойная линия чёрных стволов, казалось, скребла по мысу, когда корабль проходил мимо. Конечно, это была ещё одна иллюзия, созданная расстоянием. Корабль находился на расстоянии добрых двух кабельтовых, и Болито надеялся, что у «Рэттрея» есть хорошие рулевые, готовые действовать очень ловко, когда потребуется.

Тотхилл крикнул: «Сигнал с «Рестлесс», сэр! Морпехи достигли вершины мыса!»

Болито обернулся и увидел большой синий флаг, развевающийся на главном рее шлюпа, а когда он немного переместил подзорную трубу дальше, то увидел несколько морских пехотинцев, суетящихся у вершины холма, сияющих в ярком солнечном свете, словно орда ярко-красных насекомых.

Бротон резко бросил: «Хорошо. Если они удержат эту высоту, никто не сможет стрелять по нам оттуда». Он подошёл к палубному ограждению и наблюдал, как Мехью медленно идёт вдоль левого борта.

Болито посмотрел на Кеверна. «Можете бежать. Передайте мистеру Бикфорду на нижней орудийной палубе, чтобы он тщательно выверял каждый выстрел. У него самые тяжёлые орудия, которые у нас есть сегодня».

Кеверн коснулся шляпы и подозвал трёх гардемаринов, посыльных на орудийные палубы. Пока он перегнулся через перила, говоря что-то резким, настойчивым шёпотом, Болито наблюдал за их лицами. Эштон, всё ещё бледный, с повязкой на голове. Малыш Друри с неизбежным пятном на круглом лице и Лелеан с нижней орудийной палубы, чья юность была изрядно омрачена самой прыщавой кожей, какую Болито когда-либо видел.

Когда они поспешили прочь, Кеверн крикнул: «Бежим!» И пока приказ передавался с палубы на палубу, корпус содрогнулся изнутри от внезапного грохота грузовиков и криков командиров орудий своим расчетам взять управление на себя, пока массивные орудия катились по наклоняющимся палубам и проходили через открытые порты.

Воздух внезапно задрожал от медленной и размеренной бомбардировки, звук растягивался и откатывался назад к мысу, пока не стало казаться, будто каждый корабль уже выстрелил. В авангарде «Зевс» окутывался собственным дымом, его чёрные стволы исчезли из виду, а его люди лихорадочно искали новый бортовой залп.

Болито наблюдал, как дым катится к берегу и каким-то странным вихрем затягивает его в залив. Если раньше у испанского гарнизона и были какие-то сомнения, то теперь они всё поняли, мрачно подумал он.

Еще один бортовой залп, снова идеально рассчитанный, орудия выстрелили длинными оранжевыми языками, зарифленный главный марсель корабля резко дернулся в порыве горячего воздуха.

Все взгляды были устремлены на танцующие ряды белых лошадей вокруг и за лидирующим семьдесят четвёркой. Но по-прежнему не было ни следа выстрела, ни каких-либо намёков на то, что противник открыл ответный огонь.

Бротон резко сказал: «Справедливо. Очень справедливо».

Болито взглянул на него. Возможно, Бротон всё ещё испытывал своего флаг-капитана. Вынюхивал у него предложения, которые тот мог принять или с презрением отвергнуть. Но он ничего не мог добавить Бротону. Было ещё слишком рано.

Он снова поднял стакан, и тут раздался крик: «Мяч! Отлично, левый борт „ Зевса “!»

Болито наблюдал за движением мяча, считая секунды, пока перо белых брызг яростно проносилось от волны к волне, поднимая водяной смерч на добрую милю за « Зевсом» , словно осколок льда.

Он услышал, как лейтенант Люси прошептал Партриджу: «Боже мой, это был очень редкий выстрел!»

Был еще один, почти в том же духе, что и предыдущий, и не менее сильный.

Бротон заметил: «Один пистолет, Болито. Если это всё, что у них есть, нам не придётся долго ждать».

«Сигнал от Зевса, сэр». Тотхилл держался за подветренные ванты.

наблюдать за ведущим кораблем. «Выходим из боя».

Болито посмотрел на Партриджа. «Сколько это было?»

Мастер посмотрел на свою доску. «Десять минут, сэр».

На то, чтобы пересечь сектор обстрела форта, ушло десять минут, и за это время они успели сделать всего два выстрела.

« Танаис приближается, сэр», — Кеверн приложил подзорную трубу к предплечью. — «Она будет готова к стрельбе примерно через минуту».

Болито не ответил, затаив дыхание до тех пор, пока на марселе-рее «Танаиса » не развевался большой красно-черный флаг, показывая, что корабль находится в пределах видимости противника.

«Фалкон» ждал меньше, чем «Рэттрэй», и его орудия почти сразу же начали изрыгать огонь и дым. Стрельба была безупречной: передние орудия выпустили вторые снаряды почти сразу же, как только кормовые орудия ушли на перезарядку.

Бротон потёр руки. «От этой тяжести металла у донов голова разболится, а?»

Но противник по-прежнему молчал, и Болито быстро сказал: «Думаю, испанцы используют стационарную батарею, сэр. Они стреляли прицельно по „Зевсу“, но на этот раз…» Он замолчал, когда из отсека донесся раскатистый грохот выстрелов, за которым последовал ужасный звук ломающегося дерева.

Подойдя к поручню, он увидел дым, валящий из кормы «Танаиса », и чёрный клубок обломков такелажа, сброшенных за борт, когда в него врезались снаряды. Два, может быть, больше, подумал он, и ещё один, промахнувшись, разнес гребни волн в стороны, словно разъярённый дельфин.

Что-то похожее на вздох вырвалось у наблюдавших за происходящим мужчин, когда в корпус « Танаиса » ударило еще больше снарядов , а куски дерева взлетели высоко в воздух и упали в море по обе стороны от судна.

Люди «Фалкона» снова открыли огонь, но ритм пропал, и тут и там вдоль ее развалюхи Болито видел скошенные дула, свидетельствующие о том, что пушка не обслуживается, или пустой порт, который говорил сам за себя лучше всяких слов.

Кеверн сказал: «Я бы сказал, четыре ствола одновременно, сэр». Он говорил спокойно и отстранённо. Наблюдатель.

Люси заметила: «Судя по всему, они довольно большие».

Болито взглянул на него. Люси было всего двадцать, и он был в ужасе. Болито знал все эти признаки: постоянное сглатывание, невозможность занять руки, все мелочи, свидетельствующие о нарастающем ужасе. Теперь Люси обменивался репликами с Кеверном, словно старый вояка. Он надеялся, что притворство продлится долго, ради него самого.

Бротон сказал: «Я ничего не вижу из-за этого чёртова дыма! Что делает Сокол?»

Дым валил сквозь кормовые окна «Танаиса », но было трудно сказать, был ли это пожар или перенапряжение орудий. Корабль всё ещё умудрялся стрелять, но выглядел он неважно. Его паруса, укреплённые на рейках, были лёгкой мишенью и изрешечены дырами – как от собственных щепок, так и от вражеского огня. Длинные обрывки оборванного такелажа висели над трапами, и Болито видел, как люди уже рубят его топорами, и расстояние делало их усилия ещё более отчаянными.

Партридж прочистил горло. «Она опустила флаг, сэр». Он прищурился, глядя на свои большие часы-репы. «Почти пятнадцать минут на этот раз».

Бротон сказал: «Надеюсь, твои тридцать два фунта оправдают свое содержание, а?» Он улыбался, кожа натянулась, обнажая ровные зубы, чтобы его старания казались ложью.

Но Болито думал о другом. Пятнадцать минут, в течение которых его корабль подвергнется очередному беспощадному обстрелу. Испанским артиллерийским расчетам даже не пришлось менять угол возвышения. Они просто ждали и стреляли, пока эскадра, корабль за кораблем, пересекала эту полосу открытого моря. Пусть солнце светило им в глаза, это было так же просто, как стрелять в птицу с ветки.

«Предлагаю вам подать сигнал эскадрилье прекратить боевые действия, сэр». Он говорил тихо, но видел, что эти слова подействовали на Бротона так, словно он проклял его. Он быстро добавил: «Самостоятельные действия…

в поддержку десантных отрядов…» Дальше он не двинулся.

« Никогда! Неужели ты думаешь, что я позволю паре чёртовых донов заставить меня отступить?» Он посмотрел на него с чем-то, похожим на презрение. «Ей-богу, я думал, ты сделан из более крепкого материала!»

Болито посмотрел мимо него и крикнул: «Вытряхните носовую часть, мистер Кеверн! Затем руки вверх и тяните брамсели!» Он пристально посмотрел лейтенанту в глаза. «Как можно быстрее!»

Пока люди карабкались по выкранам, выполняя приказ, он заставил себя медленно подойти к ограждению квартердека. Он знал, что Бротон смотрит ему вслед, но выключил его из головы. Бротон принял решение, и приказ нужно было выполнить. Но «Эвриал» был его кораблём, и он будет сражаться с ним изо всех сил, а Бротон мог думать, что ему вздумается.

Огромный нос судна вздыбился с грохотом, подобным грому, и матросы в панике бросились врассыпную, когда ветер на мгновение взял верх. Болито почувствовал, как палуба накренилась ещё сильнее, когда брам-стеньга отпустили и подставили брюхо под ветер. Из-за дополнительной тяги брызги летели выше носовой фигуры и гика стакселя.

Он рявкнул Партриджу: «Спокойно иди!»

«Спокойно, сэр. На запад, на север».

Тёмный мыс скользил всё быстрее, пока корабль туго натягивал паруса в лучах солнца. Высоко над палубой марсовые работали как дьяволы, и, подняв подзорную трубу, Болито увидел, как несколько морских пехотинцев плясали на мысе, размахивая мушкетами, пока флагман погружался в глубь выдающегося вперёд носа земли.

Вот и противоположный берег залива, подернутый дымкой, а может, всё ещё дымкой от дыма Танаиса . Какой синей казалась вода под этим далёким мысом! Синей и недостижимой! Он коснулся языком губ, но они были совершенно сухими.

Он услышал, как Люси дрожащим голосом прошептал: «Боже мой. Боже мой». Вероятно, ему показалось, что он разговаривает сам с собой или не разговаривает вовсе.

Вперед, небрежно поставив одну ногу на карронаду,

Мехью всматривался в залив. Он обнажил меч и, на глазах у Болито, очень медленно поднял его над головой. Он стоял неподвижно на солнце, и Болито вспомнил старую героическую статую, которую он когда-то видел во время визита в Эксетер.

Меч слегка шевельнулся, и он услышал крик Мехе: «Цель в поле зрения, сэр!»

Болито сложил руки чашечкой, ощущая напряженное, сжимающее напряжение вокруг него.

«Огонь как угорелый!» Он увидел, как несколько присевших матросов смотрят на него снизу вверх, их лица словно маски. Он скривил рот в ухмылке и крикнул: «Ура, ребята! Покажите им, что мы идём!»

Какое-то мгновение ничего не происходило, и пока корабль уверенно пробирался мимо последнего утёса, Болито подумал, что они слишком потрясены, чтобы реагировать. Затем матрос вскочил рядом с двенадцатифунтовым орудием и крикнул: «Ура „Эвриалу“ ! И ещё раз ура нашему Дику!»

Болито махал шляпой, когда неистовые крики разнеслись по верхней палубе и подхватили люди на переполненных батареях внизу. Безумие начиналось и не прекратится до следующего раза. И до следующего.

Голос Мехью почти утонул, когда он проревел: «Стреляй как хочешь!»

Болито вцепился в поручни, когда с носа грянули первые три орудия. Резкий лай батареи верхней палубы полностью поглотил оглушительный грохот тридцатидвухфунтовых орудий. Он вытер слезящиеся глаза, когда дым поднялся над трапом левого борта, закружился и окутал его, наблюдая за далёким фортом, за водяными смерчами внизу и вдали, когда первая атака корабля достигла цели. Что-то похожее на белый порошок плыло от крепостной стены – единственный признак того, что они тоже попали в неё.

Он услышал, как Кеверн прохрипел: «Боже, это все равно, что пытаться срубить дуб зубочисткой!»

Стрельба продолжалась по три выстрела, и пушки метали

Сами же они оказались на борту, где их схватили и перезарядили люди, уже совершенно ошеломлённые. Они были не в силах ничего, кроме необходимости зарядить и бежать. Продолжать стрелять, что бы ни происходило.

Теперь Мехе шел за орудиями, постукивая мечом по затвору или указывая на форт для удобства другого капитана, его лицо было хмурым от сосредоточенности.

Бротон спросил: «Где остальные морские пехотинцы? Ваш капитан Жиффар уже должен быть у дамбы».

Болито не ответил. Его мысли метались под грохот орудий, глаза почти покраснели от дыма и напряжения, пока он сосредоточенно наблюдал за фортом. Он видел тёмное пятно под круглой стеной, где находился морской вход. Двойной ряд квадратных окон, похожих на орудийные порты, которые, казалось, опоясывали всё здание.

Два из них внезапно вспыхнули огнём, и ему показалось, что он видит линию ближайшего ядра, летящего к нему через море. Удар о нижнюю часть корпуса был приглушённым, и он увидел, как другое ядро взметнуло фонтан брызг далеко на траверзе.

Он взглянул назад. Корабль уже почти на полпути через залив, и, если паруса будут подняты, он достигнет противоположного мыса примерно через пять минут.

Снова появились предательские языки пламени, и на этот раз оба шара врезались в бок «Эвриала » с силой молотов, ударяющих по деревянному ящику.

Три попадания, и он пока не знал, насколько серьёзными. Однако снаружи крепость была без каких-либо следов, лишь несколько участков обвалившейся щебёнки свидетельствовали об их усилиях.

За кормой он видел стеньги « Доблестного », огибающие мыс, и знал, о чем, должно быть, думал Фюрно, наблюдая за флагманским кораблем под натиском этих огромных орудий.