Дверь захлопнулась, и Болито почувствовал, как каюта сжимается вокруг него в гнетущей тишине.

Но Бротон устало сказал: «Садитесь». Он подошёл к столу и взял графин. «Кажется, кларета». Почти про себя он добавил: «Если увижу ещё хоть одного хнычущего подчинённого, прежде чем выпью, то, кажется, сойду с ума». Он подошёл к креслу Болито и протянул ему стакан. «За ваше здоровье, капитан. Я удивлён, что снова вас вижу, и, судя по тому, что болтал Гиллмор с « Кокетки» , вы тоже, должно быть, испытываете некоторое облегчение от того, что вас пощадили». Он подошёл к иллюминаторам и посмотрел в сторону « Наварры». «А у вас, говорят, есть пленник?»

«Да, сэр. Полагаю, это был курьер. Он не вез писем, но, похоже, его собирались перевести на другое судно в море. « Наварра» сильно отклонилась от курса, и, думаю, он, возможно, намеревался высадиться в Северной Африке».

Бротон хмыкнул. «Он, возможно, нам что-нибудь расскажет. Эти французские чиновники хорошо разбираются в своих обязанностях. Видя, как их предшественники террора теряли головы, они не могут не знать. Но обещание быстрого обмена на английского пленного может развязать ему язык».

Мой рулевой принялся за своего слугу, сэр. Богатый запас вина оказался очень кстати. К сожалению, этот человек мало что знал о миссии и цели своего господина, кроме того, что он действующий офицер французской артиллерии. Но, думаю, нам стоит сохранить наши знания в тайне, пока мы не найдём им достойное применение.

Бротон мрачно посмотрел на него. «В любом случае будет слишком поздно».

Он снова подошёл к графину, нахмурившись. «Драффен раздобыл превосходный план Джафу и его оборонительных сооружений. У него, должно быть, есть очень выдающиеся друзья в таком отвратительном месте». Он медленно добавил: « Кокетка принесла мне плохие новости. Похоже, испанцы проявили особую активность, особенно в Альхесирасе. Есть опасения, что два бомбардировщика не смогут отплыть без эскорта. А учитывая угрозу новой попытки франко-испанцев прорвать нашу блокаду, ни один такой фрегат не может быть выделен». Он сжал пальцы и резко бросил: «Похоже, они обвиняют меня в переходе Ауриги на сторону врага, чёрт бы их побрал!»

Болито ждал, зная, что это ещё не всё. Это были действительно очень плохие новости, поскольку без бомбардировщиков эту атаку, возможно, придётся отложить. Но он был рад решению не отправлять их без эскорта. Они были неповоротливы в любом море и лёгкой добычей для патрулирующего вражеского фрегата. « Ауригу» действительно можно было задержать в Гибралтаре для выполнения этой задачи, и главнокомандующий, вероятно, считал неспособность Бротона удержать её хорошим оправданием для того, чтобы не освобождать ни одного своего корабля из блокады Кадиса и Гибралтарского пролива.

Или, возможно, дело было в том, что просто не осталось свободных или пригодных к заходу судов. Странно, что он почти не думал о мятеже с тех пор, как покинул «Рок», хотя Бротон, очевидно, думал о нём большую часть времени. Даже сейчас, когда они сидели, попивая кларет, а яркий солнечный свет отбрасывал пляшущие узоры бликов на подволок и мебель, французы могли высаживаться в Англии или разбить лагерь вокруг самого Фалмута. Учитывая суматоху на флоте, это было вполне возможно. Он тут же отбросил эту мысль, проклиная возвращающуюся сонливость за то, что позволил своим мыслям последовать за мыслями Бротона.

Адмирал сказал: «Мы должны действовать как можно скорее, иначе, клянусь Богом, нам придётся сражаться с какой-нибудь французской эскадрой, прежде чем мы успеем опомниться. Без базы и возможности исправить повреждения нам будет трудно добраться до Гибралтара, не говоря уже о взятии Джафу».

«Могу ли я спросить, что советует сэр Хьюго?»

Бротон спокойно посмотрел на него. «Его задача — сформировать администрацию в Джафу от нашего имени, как только город будет взят. Он знает это место по прошлому опыту и был принят местными лидерами». От гнева его щеки покраснели. «Судя по всему, бандиты, вся эта шайка!»

Болито кивнул. Значит, Драффен заложил основы всей операции и будет управлять делами британского правительства после того, как место будет занято, и, возможно, до возвращения флота в Средиземное море с реальными силами. До и после. Промежуточный этап был обязанностью Бротона, и его решение могло решить судьбу или провал не только миссии, но и его самого.

Он сказал: «В последние годы Испания была слишком занята поддержанием своих колоний в Америке, чтобы тратить много денег или помощи на такое место, как Джафу, сэр. Она была охвачена локальными войнами в Карибском море и вокруг него. С каперами и пиратами, а также с признанными державами, судя по её переменам в лояльности!» Он наклонился вперёд. «Предположим, французы тоже заинтересованы в Джафу, сэр? Испания может легко снова перейти на её сторону в будущем. Ещё один надёжный плацдарм на африканском материке был бы как раз по душе французам. Это придало бы Джафу дополнительную ценность».

Он наблюдал, как Бротон потягивает кларет, вытягивая время перед тем, как ответить. Он видел, как тревожно рябило в глазах Бротона, как он постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

На корабле и в эскадре ранг и высочайший авторитет Бротона должны были казаться чем-то вроде рая. Даже лейтенант был настолько выше обычного матроса, что до него невозможно было достучаться, так как же кто-либо мог по-настоящему понять такого человека, как Бротон? Но теперь, видя, как он размышляет и обдумывает собственные скудные предложения, он испытывал один из тех редких и удивительных

Проблески того, что может означать истинная власть для человека, стоящего за ней.

Бротон сказал: «Этот человек, Витранд. Вы считаете его ключом?»

«Отчасти, сэр». Болито был благодарен Бротону за его острый ум. Телвалл был стар и бледен всё своё время в Эвриалусе. Предыдущий начальник Болито, нерешительный и медлительный коммодор, чуть не стоил ему корабля и жизни. Бротон, по крайней мере, был молод и достаточно готов увидеть, как локальные действия противника могут предвещать нечто гораздо более серьёзное в будущем.

Он добавил: «Мой рулевой узнал от слуги Витранда, что тот в прошлом занимался организацией расквартирования войск, размещением артиллерии и так далее. Я полагаю, что он человек, пользующийся определённым авторитетом».

Бротон слабо улыбнулся. «Близнец сэра Хьюго во вражеском лагере, да?»

«Да, сэр».

«В таком случае времени может оказаться меньше, чем я опасался».

Болито кивнул. «Нам сообщили о сборе кораблей в Картахене. Это всего в ста двадцати милях от Джафу, сэр».

Адмирал встал. «Вы советуете мне атаковать, не дожидаясь бомб?»

«Я не вижу другого выбора, сэр».

«Выбор есть всегда», — Бротон отстранённо посмотрел на него. «В этом случае я могу решить вернуться в Гибралтар. Если так, то у меня должна быть веская причина. Но если я решу организовать атаку, то эта атака должна быть успешной».

«Я знаю, сэр».

Бротон снова подошёл к иллюминаторам. «„ Наварра “ будет сопровождать эскадру. Отпустить её означало бы распространить весть о нашем присутствии и силе с большей эффективностью, чем если бы я написал Бонапарту личное приглашение. Потопить её и разбросать экипаж и пассажиров по эскадре было бы не менее тревожно в тот момент, когда мы собираемся вступить в бой». Он

Обернулся и вопросительно посмотрел на Болито. «Как ты отбился от чебеков?»

«Я заставил пассажиров и команду поступить на службу королю, сэр».

Бротон поджал губы. «Фурно никогда бы так не поступил, ей-богу. Он бы храбро сражался, но его голова сейчас украшала бы какую-нибудь мечеть, не сомневаюсь».

Он резко добавил: «Через час я созову своих капитанов на совещание. Подайте соответствующий сигнал. Затем мы поднимем паруса и потратим остаток дня на то, чтобы привести эскадру в порядок. Ветер не вызывает удивления, но он по-прежнему устойчивый, северо-западный. Этого должно быть достаточно. Вы должны изучить план Драффена и ознакомиться со всеми доступными подробностями».

Болито серьёзно улыбнулся: «Вы приняли решение, сэр».

«Мы оба можем потом об этом пожалеть». Бротон не улыбнулся. «Атака гаваней и защищённых участков суши всегда дело случая. Покажите мне чёткий план сражения, расстановку вражеских кораблей, и я скажу вам, что задумал их командир. Но это, — он презрительно пожал плечами, — всё равно что запускать хорька в нору. Никогда не знаешь, куда побежит кролик и в какую сторону».

Болито взял шляпу. «Я заключил Витранда под стражу, сэр. Он умный человек и, увидев возможность, не задумался бы сбежать и воспользоваться своими знаниями. Он спас мне жизнь в Наварре, но я не стану недооценивать из-за этого его другие качества».

Адмирал, казалось, не слушал. Он играл с брелоком для часов и рассеянно смотрел в окна. Но, направляясь к двери, Болито резко бросил: «Если я паду в бою…» Он помедлил, а Болито стоял неподвижно, наблюдая за ним. «А я думаю, такое случается нередко, вы, конечно же, будете командовать, пока не будет приказано иначе. Есть определённые документы…» Он, казалось, рассердился на себя, даже проявил нетерпение, и добавил: «Вы продолжите помогать сэру Хьюго».

Болито сказал: «Я уверен, что вы настроены пессимистично, сэр».

«Просто осторожничаю. Я не верю в сентиментальность. Дело в том, что я не полностью доверяю сэру Хьюго». Он поднял руку. «Это всё, что я могу сказать. Всё, что я намеревался сказать».

Болито уставился на него. «Но, сэр, его документы наверняка в порядке?»

Бротон сердито ответил: «Естественно. Его статус в правительстве более чем ясен. Однако его мотивы меня беспокоят, так что будьте бдительны и помните, кому вы должны быть преданы».

«Думаю, я понимаю свой долг, сэр».

Адмирал спокойно посмотрел на него. «Не говорите со мной таким обиженным тоном, капитан. Я считал, что мой последний флагман был верен до мятежа. В будущем я не потерплю ничего само собой разумеющегося. Когда смотришь в жерло пушки, долг — опора для слабых. В такое время важна только истинная преданность». Он отвернулся. Кратковременное доверие закончилось.

Совещание проходило в каюте Болито, и все присутствующие, казалось, прекрасно понимали его важность. Болито было очевидно, что известие о готовящемся нападении на Джафу и отсутствии поддержки со стороны бомбардировщиков уже дошло до каждого из стоявших перед ним. Это было странным и необъяснимым явлением в любой группе кораблей. Новости передавались от одного к другому почти сразу же, как только старший офицер принимал решение о дальнейших действиях.

Продираясь сквозь кучу заметок и набросанных планов, которые Бротон прислал ему на проверку, он задавался вопросом, не испытывает ли его адмирал. В конце концов, это было их первое настоящее совместное боевое действие, в котором эскадра будет действовать как объединённая сила. Тот факт, что Бротон настойчиво предложил провести совещание в своей каюте, лишь усиливал его уверенность в том, что теперь он находится под его пристальным вниманием не меньше, чем любой другой подчинённый.

С момента возвращения на борт он встречался с Драффеном лишь однажды. Драффен был дружелюбен, но отстранён и очень мало говорил о предстоящих действиях. Возможно, как и Бротон, он хотел увидеть капитана флага за работой на его собственной территории, без помощи кого-либо из вышестоящих.

Теперь он сидел рядом с Бротоном за столом в каюте, его взгляд время от времени перемещался с одного лица на другое, пока Болито излагал ему то, что им придется принять, несмотря на возражения.

Палуба сильно качалась, и Болито слышал шарканье ног по корме, глухой скрип парусов и рангоута, когда корабль медленно накренился на левый галс. За кормой он видел «Вэлорус» с хорошо натянутыми марселями и знал, что устойчивый северо-западный ветер уже освежает. Ему нужно было быть кратким. Каждому капитану следовало как можно скорее вернуться на свой корабль, чтобы объяснить офицерам свою интерпретацию плана. А их баржисты выдержали бы долгий и тяжёлый путь с флагмана, не борясь с нарастающим ветром.

Он сказал: «Как вы видели, господа, залив Джафу похож на глубокий карман. Восточная сторона защищена этим мысом». Он постучал по карте циркуль. «Он похож на изогнутый клюв и обеспечивает хорошую защиту кораблям, стоящим на якоре в заливе». Он наблюдал за их лицами, когда они вытягивали шеи, чтобы лучше разглядеть. Выражения их лиц были столь же неоднозначными, как и их характеры.

Фюрно, презрительно поглядывавший свысока, словно заранее знал все ответы. Сокол Танаиса, с задумчивым, но почти ничего не выдающим взглядом прикрытых глаз, и Рэттрей, с бульдожьей мордой, застывшей в мрачной сосредоточенности. Больше всего ему, казалось, было трудно представить себе план сражения, изложенный на бумаге. Вступая в бой, он полагался на своё непреклонное упрямство, встречая то, что видел собственными глазами, до тех пор, пока не станет победителем или погибнет.

Два молодых капитана, Гиллмор и Поут со шлюпа « Неутомимый», были менее сдержанны, и Болито видел, как они записывали

Записи с начала конференции. Только они не будут стеснены боевыми порядками, смогут патрулировать или бросаться в атаку, когда им будет угодно. Они обладали всей той независимостью, которой Болито так завидовал и которой так не хватало.

«В центре подхода находится замок». Он уже представлял его себе, каким он его строил по памяти Драффена и недавно полученным отчётам. «Построенный много лет назад маврами, он, тем не менее, очень крепок и хорошо защищён артиллерией. Он был построен на небольшом скалистом острове, но с тех пор соединён с западным берегом залива дамбой». Драффен кратко рассказал ему, что работу выполняли рабы. Тогда, как и сейчас, он задавался вопросом, сколько же людей умерло в муках и страданиях, прежде чем увидеть его завершение. «Говорят, там находится испанский гарнизон численностью около двухсот человек, а также несколько местных разведчиков. Небольшая сила, но вполне способная выдержать обычный фронтальный штурм».