«Якорь в дрейфе, сэр».

«Очень хорошо». Болито взглянул в сторону «Импульса» и на бурлящую на его верфях деятельность. За ним возвышался остов «Теламона», напоминая о том, что было раньше, и суровое предостережение всем им. Вдоль набережной он видел молчаливых наблюдателей и подумал, не там ли де Блок. Он поднялся на борт часом ранее, чтобы выразить своё почтение и поблагодарить за захваченный фрегат. Никто из них не упомянул, что если Холланд снова будет втянут в войну в качестве противника, корабль может быть использован против спонсоров. Это тоже было частью того, что было раньше, и не имело никакого значения для них.

Де Блок вручил ему небольшую, изящно вырезанную модель голландского военного корабля. «Напомнить вам, капитан. Может быть, передать вашему сыну?»

Болито видел, как он перевалился через борт и как он греб обратно к своему одинокому существованию, где и провёл остаток своих дней. Оставалось надеяться, что он хотя бы проживёт остаток жизни мирно.

Он расправил плечи и коротко сказал: «Продолжайте, мистер Инч! Пожалуйста, дайте кораблю ход».

Когда на реях раздался сигнал поднять якорь, «Гиперион» оторвался от швартовов и тяжело качнулся под напором постоянного ветра. Болито вцепился в сети, когда корабль накренился, и поднял голову, наблюдая за марсовыми, вытянувшимися над палубой. Их руки яростно работали в унисон, пока всё больше парусов вырывалось из реев. Матросов на брасе не нужно было подгонять, и, когда якорь вынырнул из воды, корабль развернулся и направился к последнему мысу и тёмно-синей линии горизонта.

Пока корабль уверенно двигался по траверзу батареи на холме, Болито увидел, как голландский флаг опускается в знак приветствия, а затем повернулся, чтобы наблюдать, как другие корабли распускают марсели и отходят от якорной стоянки, повинуясь его сигналу.

«Гермес», «Импульсив» и изящный «Спартанец». Последним из мыса выплыл небольшой шлюп, корпус которого был почти полностью затоплен, пока он с трудом пробирался сквозь рифы, прежде чем энергично повернуть на ветер поредевшей эскадры.

«Это не ахти какая эскадра», – подумал он. Но в тот момент он понял, что не променял бы её на целый флот.

Второе утро в море выдалось таким же ясным и прекрасным, как и предыдущие, но когда Болито вышел на палубу после наспех позавтракав, он ощутил разницу буквально физически. Идя крутым бейдевиндом на левом галсе, корабль круто кренился под ветром, но короткие белые гребни за ночь сменились более длинными, сомкнутыми рядами гребней, что делало движение неуклюжим и более резким.

Ночью они проскользнули мимо Тринидада и теперь стояли в самом Атлантическом океане, не видя ни единой земли на горизонте. Он взглянул на качающуюся стрелку компаса, а затем на положение парусов. Они всё ещё шли на восток, и, перегнувшись через борт, увидел, как «Импульсив» ныряет в бурную волну, его корпус блестит в брызгах, следуя примерно в трёх кабельтовых за «Гиперионом». «Гермес» был почти скрыт марселями маленького двухпалубника, но он мог прикинуть, что он находится более чем в двух милях позади и уже сильно отстаёт.

Инч ждал, когда он завершит утреннюю проверку.

«Дэшер на позиции к ветру, сэр».

Болито хмыкнул и медленно пошёл по наклонной палубе. «Спартанец» уже скрылся из виду, осматривая пространство далеко впереди остальных кораблей. Как обычно, он слегка позавидовал Фаркуару и его полной свободе от более тяжёлых и медленных судов.

«Мы изменим курс через пятнадцать минут, мистер Инч. Всем собраться!»

Сейчас ему не хотелось разговаривать, его разум был все еще занят расчетами и мысленным изображением своей карты.

Госсетт коснулся своей потрёпанной шляпы. «Триста пятьдесят миль уже пройдено, сэр. Это неплохой показатель».

Болито посмотрел на него. «Посмотрим, что она сможет сделать дальше».

«Как вы думаете, где сейчас французы, сэр?» Инч снова стоял рядом с ним, щурясь от ветра и наблюдая за людьми, спешащими на свои места.

«Полагаю, Лекильер вернулся в Лас-Мерседес, чтобы забрать Переса и его наёмников. Полагаю, последний будет посажен на корабль с сокровищами в качестве двойной охраны, — он посмотрел на мачтовый кулон. — Он уже в пути, но, полагаю, медленнее из-за «Сан-Леандро».

Он нетерпеливо обернулся и жестом махнул Госсетту: «Мы изменим курс на семь румбов и ляжем на противоположный галс». Он почувствовал брызги на лице и привкус соли на языке.

Хозяин кивнул: «Да, сэр».

Болито добавил: «Когда мы ляжем на новый курс, я хочу, чтобы на нём присутствовали члены королевской семьи». Он помолчал, видя, как его слова омрачают вытянутое лицо Инча. «А потом ты сможешь установить оглушающие устройства для пущего эффекта!»

Инч сглотнул. «С таким количеством парусов, сэр, „Гермес“ никогда не сможет за нами угнаться».

«Просто делайте, как я говорю, мистер Инч». Болито бесстрастно посмотрел на него. «На этот раз пассаты не дуют нам в подметки, поэтому нам нужно ехать на север, прежде чем мы сможем плыть в Испанию с западными ветрами». Он слегка смягчился. «Но пассаты всё ещё нам попутны, мистер Инч. Так что будьте терпеливы».

Он отвернулся и рявкнул: «Опусти штурвал!»

Пока двое матросов у двойного штурвала наваливались телами на спицы, Болито наблюдал, как у бака суетливо отдавали шкоты переднего паруса, а другие напрягали брасы, готовясь подтянуть натянутые реи на новый галс.

«Руль к ветру, сэр!?»

Напрягая силы и ныряя, корабль начал неуклюже раскачиваться на ветру, паруса хлопали и трещали от звуков выстрелов.

Болито вцепился в поручень, позволяя своему телу плыть вместе с судном, которое продолжало поворачивать поперек и затем прошло мимо ветровой оси.

«Поднять главный парус!»

Мужчины в беспорядке и упорядоченности метались по воде, их загорелые тела блестели от брызг, когда море разбивалось о правый фальшборт и каскадом обрушивалось на палубу.

Болито хлопнул ладонью по перилам: «Давай, мистер Инч!»

«Отпускай и тащи!» Шляпа Инча сбилась набок, но ему удавалось говорить сквозь грохот парусов и визг такелажа.

Болито с мрачным удовлетворением наблюдал, как реи начали скрипеть, поворачиваясь, а люди у брасов тянули их как сумасшедшие, упираясь носками ног в наклонную палубу, их тела были почти параллельны ей.

Паруса над головой сердито ревели, а затем натянулись и раздулись, когда судно начало крениться на противоположный галс; блоки визжали, ванты вибрировали, словно демоны, пока судно не выровнялось по новому курсу.

Болито кивнул. «А теперь отправьте королевскую семью на него!» Быстрый взгляд за корму показал ему, что Херрик был готов и ждал. Его корабль уже рванулся в погоню, его носовая фигура и бушприт были скрыты в огромной массе брызг и пены.

Госсет крикнул: «На восток, сэр! Полно и до свидания!»

«Очень хорошо». Болито почувствовал, как палуба задрожала, когда из-под реев вырвался новый парус. Высоко над палубой крошечные фигурки казались недосягаемыми и неуязвимыми, но он знал, что это очередная иллюзия. Один промах – и мгновенная смерть, если повезёт упавшему. В противном случае он упадёт в пенящееся море рядом с кораблем и утонет за кормой. Ибо пытаться остановить «Гиперион» под таким напором парусов означало бы накликать беду. Вполне возможно, что такой манёвр мог бы даже полностью лишить его мачты.

На главной палубе он увидел, как парусный мастер и его товарищи вытаскивают лиселевые паруса, дополнительную парусину, которую нужно привязать к грот-реям, словно к огромным крыльям, что при удаче могло бы придать кораблю еще один узел, если бы ветер не ослабел.

Такелаж и ванты казались черными от людей, сновавших взад и вперед, вверх и вниз, спеша выполнить настоятельные вызовы прапорщиков своих дивизий.

Внезапно он увидел Паско, карабкающегося по вантам футтока, его стройное тело откинулось назад над морем, и затаил дыхание, когда его нога соскользнула, и ботинок лениво упал вниз, в бурлящие брызги. Затем мальчик снова схватился за него и пошёл следом за остальными, его чёрные волосы развевались на порывистом ветру.

Опустив взгляд, Болито заметил своего брата у фок-мачты, который, прикрыв глаза ладонью, тоже посмотрел на мичмана. Затем он заметил, что Болито наблюдает за ним, и, возможно, слегка пожал плечами. Или, возможно, вздохнул с облегчением.

Лейтенант Рот крикнул: «Гермес повернул!» Он усмехнулся. «Она совсем не поспевает!»

Болито горячо на него набросился: «Не будь таким самодовольным! Если «Гермес» не сможет остаться с нами, у вас не хватит семидесяти четырёх орудий, когда они вам больше всего понадобятся!»

Рот покраснел. «Простите, сэр».

Болито перешёл на наветренный борт и оперся о сетки. Он должен взять себя в руки. Выражать негодование по поводу столь невинного замечания было бессмысленно и глупо. Рот больше стремился продемонстрировать гордость за свой корабль, чем высмеять покрытый водорослями «Гермес». Он вдруг вспомнил о собственном томительном нетерпении в Средиземном море, когда этот корабль, подобно «Гермесу», тащился по дну, обросший морской растительностью и ракушками, отстав от флота и не вызывающий особого сочувствия со стороны адмирала. Но думать об этом было бесполезно.

Он сказал: «Подайте сигнал Гермесу, мистер Карлион!» Он нахмурился, вспомнив смелый жест Фицмориса в его поддержку. «Поднимите паруса». Он помедлил. «Вот и всё». Фицморис не оценил бы никакого сочувственного дополнения к сигналу, как и сам не оценил бы. Он был так же предан делу, как и любой из них, и должен был сделать всё возможное, чтобы не отставать от эскадры, даже если это означало бы сбить клинья с мачт.

«Она принята, сэр», — в голосе Каньона слышалось удивление.

С главной палубы доносились крики и проклятия, когда левый парус хлопал и надувался, словно попавшее в силки морское чудовище. Он не слишком хорошо наполнялся, но это лучше, чем ничего. В любом случае, это занимало матросов, а им предстояло ещё долго идти.

Инч сказал: «Я никогда не видел, чтобы она так ходила под парусом, сэр».

«С севера ветер может быть менее благоприятным, — размышлял вслух Болито. — Мы должны гнать его изо всех сил и использовать все преимущества пассата».

Старшины уже спускались обратно на палубу, их голоса были громкими, даже ликующими из-за грандиозной демонстрации силы, которую они высвободили и освоили.

Болито коротко сказал: «Я буду в штурманской рубке, мистер Инч. Можете распустить вахту внизу».

В маленькой каюте он сел за стол и пристально посмотрел на карту. Всё было готово, но, казалось, нечего было добавить к его тщательным расчётам. Он перелистнул страницы своего потрёпанного судового журнала, каждая из которых была небольшой записью о пройденных милях, замеченных кораблях, погибших или раненых. Он захлопнул его и встал. Нужно перестать думать. Перестать вспоминать, когда не за что больше держаться.

Раздался стук в дверь. «Войдите».

Фи оглянулся и увидел своего брата, стоящего в рубке и наблюдающего за ним с бесстрастным формальным видом.

Болито сказал: «Закрой дверь». Затем тихо добавил: «Можете высказывать своё мнение. Вас никто не услышит».

«Я хотел поговорить с вами о…» Он запнулся, а затем добавил безжизненно: «Я слышал о вашей жене. Мне очень жаль. Что я могу ещё сказать?»

Болито вздохнул: «Да. Спасибо».

«Когда я был в Козаре с другими каторжниками, я часто видел, как она гуляет мимо старой крепости. Кажется, я тоже в неё влюбился», — он грустно улыбнулся. «Как думаешь, на этот раз найдёшь французов?»

Болито посмотрел на него. «Да».

«Если ты это сделаешь, и судьба будет ко мне благосклонна, что ты будешь делать со мной?»

«Я ещё не решил». Болито устало сел и потёр глаза. «Если нам удастся найти и победить Лекуильера…»

Его брат поднял бровь. «Бить его?»

«Достаточно будет его искалечить». Странно, как Хью мог видеть то, о чём другие даже не подозревали. Морской бой, возможно, в ста милях от берега в заливе, мог обернуться для победителя такими же разрушениями, как и для побеждённого.

Он резко продолжил: «Я могу передать вас властям с просьбой о помиловании. Учитывая вашу службу на «Спартанце», я не вижу, как можно отказать». Он поднял руку. «Выслушайте меня, а потом говорите. Но если хотите, я отправлю вас на берег для выполнения какого-нибудь задания». Он отвёл взгляд. «А потом вы можете дезертировать и идти своим путём».

«В любом случае ты подвергаешься критике и реальной опасности, Дик. Последнее тем более опасно, потому что тебе придётся жить с осознанием того, что ты наконец-то отошёл от своего прямого долга из-за личных предубеждений...»

Болито уставился на него. «Ради бога, думаешь, меня это ещё хоть как-то волнует?»

«Да. Ты предлагаешь мне дезертировать не только потому, что в глубине души не доверяешь снисходительности любого военного трибунала, но и потому, что боишься последствий для моего сына, если он увидит, как меня судят и повесят за измену». Он мягко улыбнулся. «Я тебя знаю, Дик!»

«Ну и что?» Болито встал и подошел к стойке с картами.

«Я приму ваше предложение и сбегу», — голос Хью вдруг стал усталым. «Не в Корнуолл, где меня могут узнать». Он помолчал. «Но это будет Англия, а не какая-нибудь жалкая тюрьма на другом конце света».

Болито повернулся к нему: «Возможно, мы поговорим позже».

«Не думаю». Брат спокойно посмотрел на него. «Кстати, я считаю, что ты глупо себя ведёшь. Тебе следовало позволить Пелхэм-Мартину взять вину на себя и остаться на якоре в Сент-Круисе. Теперь, как бы ни сложилась ситуация, он может оказаться победителем».

"Может быть."

Хью кивнул. «И, пожалуй, я бы поступил так же. Говорят, что все корнуоллцы немного безумны, и, похоже, мы не исключение».

В коридоре послышался грохот ног, и в дверь просунулась голова мичмана Паско.

«Мистер Рот выражает своё почтение, сэр, и может ли он взять риф? Ветер немного посвежел». Его взгляд переместился с Болито на Хью. «Сэр?»