«Ах ты, мерзавец!» Некоторые матросы оглядывались по сторонам, словно искали дерево. «Резай ему брюхо, ворюга!»

Болито перегнулся через борт и поманил Лэнга. Но, взглянув на него, он услышал предостерегающий крик и внезапный скрежет стали. Обернувшись, он увидел прямо над собой на планшире обвиняемого моряка с занесенной над головой саблей.

«Ну, капитан! Ты закончил, теперь моя очередь...» Дальше он не продвинулся.

Раздался тихий стук, и с ненавистью в глазах, сменившейся изумлением, он упал лицом вниз в тину рядом с лодкой. Между лопатками у него застрял нож с костяной рукоятью.

Моряк со шрамом на лице стоял у планширя и смотрел на труп, а кровь образовывала тонкие алые струйки между пятнами слизи.

«Нет, Арри. Твоя очередь уже настала!»

Лэнг посмотрел на потрясённые лица и пробормотал: «Простите, сэр, это я виноват. Должно быть, я заснул». Он опустил голову. «Это больше не повторится, сэр».

Болито посмотрел в сторону ведущей лодки и увидел, как Аллдей сует пистолет под рубашку. Он был готов, но на таком расстоянии вряд ли смог бы спасти свою жизнь.

Он коротко сказал: «Я знаю, что это больше не повторится. А если случится, я лично прослежу, чтобы тебя отдали под военный трибунал!» Он прошёл мимо, добавив: «Заберите у этого трупа абордажную саблю и отправляйтесь в путь!»

Эллдэй наклонился, чтобы помочь ему сесть в лодку, его лицо было искажено тревогой. «Боже мой, капитан, вы пошли на такой риск!»

Болито сел и попытался оттереть слизь с ног. «Мне нужно было убедиться. Этим людям не обязательно нравиться. Но поверьте, они должны». Он посмотрел на обеспокоенное лицо Паско. «И я должен им доверять. Думаю, этим утром мы все усвоили урок. Будем надеяться, что ещё есть время извлечь из этого пользу».

Он встал и спокойно оглядел лодку. «Снова закрепите буксирные тросы, мистер Шамблер. Ещё многое предстоит сделать».

Он смотрел, как они выходят из лодки. Их тела были покрыты засохшей коркой и гипсом почти до неузнаваемости, а взгляды были устремлены в какую-то точку за следующим слоем камышей и болота.

Он устало последовал за ними и занял место во главе буксирного троса. Олдэй был прав. Было бы безумием сделать такой жест. Большинство капитанов, несмотря на своё положение, схватили бы этого человека и высекли бы его до тла. Скорее в качестве примера открытого неповиновения, чем из чувства осуждения за кражу воды у своих товарищей.

Леска провисла, и он чуть не упал лицом вниз, а когда обернулся, то увидел, что мужчины тянут так сильно, что лодка плывет над болотом, а камыши и пена расходятся по ее корме, словно ею управляли невидимые руки.

Ближайший к нему человек прохрипел между рывками: «Мы доберемся туда, сэр! Не бойтесь!»

Болито кивнул и повернулся, чтобы посмотреть на колышущуюся траву перед собой. Или она действительно колыхалась? Он грубо провёл рукой по глазам, чтобы развеять туман, но когда он снова взглянул, туман всё ещё был там.

Эллдей, возглавлявший другую шеренгу, взглянул на него и вздохнул. Он видел удивление в глазах Болито, внезапный порыв, когда тот понял, что люди стараются как никогда, не ради какой-то цели, а ради него одного.

Оллдей давно знал, что большинство моряков готовы на всё ради офицера, который относится к ним справедливо и гуманно. Странно, что Болито этого не знал, тем более, что именно ему следовало бы знать.

Вскоре после полудня Болито подал сигнал остановиться, и, задыхаясь от усилий, мужчины забрались обратно в лодки, слишком уставшие даже для того, чтобы смотреть, как баррикады готовятся к выдаче воды.

Болито осматривал каждую шлюпку по очереди, и его разум восставал против увиденного. Они почти закончили, и почти никто не смотрел дальше своей шлюпки. Большинство просто сидели на скамьях, опустив головы, не обращая внимания даже на жужжащих мух, которые исследовали их глаза и потрескавшиеся губы, пока они, словно бессловесные звери, ждали следующего приказа.

Он поманил Паско. «Ну, мой мальчик, настал момент». Он говорил спокойно, но заметил, как лицо мальчика внезапно озарилось энтузиазмом. Он продолжил: «Поднимайся на весло и осмотрись. Не торопись и не показывай разочарования, если ничего не увидишь». Он положил руку на плечо мальчика. «Все будут за тобой наблюдать, помни об этом!»

Он откинулся на румпель, пока Паско шёл между безразличными фигурами, наклонив голову и глядя на весло, закреплённое вертикально на носу. Он поднял весло, его силуэт вырисовывался на фоне тусклого голубого неба, и медленно повернулся, чтобы вглядеться вдаль, поверх камышей.

Олдэй прошептал: «Ей-богу, надеюсь, там есть что посмотреть».

Болито не двигался, словно, отвлекая мальчика, он мог лишить их последнего шанса на выживание. «Впереди ничего, сэр!»

Некоторые из мужчин стояли на ногах и смотрели на худую фигуру над ними, их руки были безжизненно опущены вдоль тела, как у заключенных, приговоренных к смертной казни.

«С левого борта, сэр!» — Паско поскользнулся и затем крепче обхватил ногами гладкое весло. «Холм! Примерно в двух милях отсюда!»

Болито опустил глаза на компас, едва осмеливаясь взглянуть. Левый борт, нос. Примерно на северо-запад от того места, где они лежали.

Он крикнул: «Он острый, с выступом на одной стороне?» — «Да, сэр». Голос мальчика вдруг стал уверенным. — «Да, я прямо вижу».

Болито посмотрел на Эйлдея и с щелчком закрыл компас. «Значит, мы прибыли».

Паско соскользнул с весла и уверенно пошёл среди ликующих, хриплых матросов, которые хлопали его по худым плечам и кричали по имени, когда он проходил мимо, словно он один спас их от катастрофы. Добравшись до кормы, он ошеломлённо спросил: «Всё в порядке, сэр?»

Болито серьёзно посмотрел на него. «Так и есть, мистер Паско». Он видел, как удовольствие расплывается по грязному лицу мальчика. «В самом деле!»

Нащупывая дорогу, словно слепой, Болито медленно поднялся на вершину плоского валуна и выпрямился, ожидая, пока отдышится, пока его уши вслушивались в окружающую тьму. Небо над головой, усеянное бескрайними звёздами, уже значительно побледнело, и, слегка повернувшись навстречу лёгкому ветерку, он вообразил, что чувствует запах рассвета. Было очень холодно, и сквозь расстёгнутую рубашку кожа казалась холодной и липкой.

Он изучал волнистые холмы земли под краем неба и нашёл время удивиться, что хоть кто-то из его небольшого отряда дожил до них. Словно он прибыл сюда один, без поддержки, он был единственным выжившим в этом заброшенном месте. Однако позади него, у подножия крутого склона, остальные уже проснулись и готовились к выступлению, нащупывая оружие и ожидая возможности сделать то, что должны, какими бы ни были невозможными шансы или тщетными эти действия.

Болито вытянул руки и почувствовал, как его мышцы протестуют против резкого движения. Он без труда представил себе тех же людей, выбравшихся из болота накануне вечером. Грязные и почти теряющие сознание, их глаза были остекленевшими, словно от благодарности за то, что они просто чувствовали землю под ногами. Многие месяцами не ступали на берег, и после мучительного перехода через болото они почти не могли стоять, так что шатались, как пьяные, или цеплялись друг за друга, ища поддержки. Он прикусил губу, мечтая о большем времени. Возможно, эти люди уже слишком устали, слишком притупились после пережитого, чтобы завершить работу, ради которой они так долго проделали путь. Или, может быть, Пейхам-Мартин передумал и даже не стал атаковать, как обещал.

Почти в ярости он стряхнул с себя мучительные сомнения и спустился вниз по склону, где его ждал лейтенант Лэнг.

«Всех людей накормили, сэр. Я выдал им двойную порцию воды, как вы и приказали».

Болито кивнул. «Хорошо. Никто не ожидал, что они проделают этот путь обратно через болото, так что им лучше сражаться на сытый желудок».

Лэнг промолчал, и Болито подумал, что тот, вероятно, думает о другом варианте. Что без продовольствия им придётся сражаться и победить. Или сдаться.

Болито беспокойно заерзал. «Мистер Куинс уже должен вернуться. Нам придётся выдвигаться немедленно, чтобы занять позицию».

Лэнг пожал плечами. «Странно осознавать, что море находится прямо за этими холмами, сэр. Это место похоже на дикую природу».

Хриплый голос крикнул: «Вот идет мистер Куинс, сэр!»

Высокая фигура лейтенанта возникла из мрака, словно призрак, его рваная рубашка развевалась на ветру, когда он быстро спускался по склону вместе с тремя моряками, которых он взял с собой в качестве разведчиков, чтобы разведать землю.

«Ну и что?» — Болито с трудом скрывал тревогу в своем голосе.

Куинс поднес фляжку к губам и сделал большой глоток, не обращая внимания на то, как вода стекала ему на грудь.

Он сказал: «Как вы и думали, сэр. Вон на том мысу расположены орудия». Он шумно рыгнул. «Это как глубокая седловина между этими двумя холмами, так что неудивительно, что батарея была скрыта от моря».

Болито слегка вздрогнул. «Сколько?»

Куинс потёр подбородок. «Семь или восемь орудий, сэр. Часовые стоят на самом мысу и ещё правее. Есть что-то вроде тропы, ведущей вокруг залива к городу, и мы видели фонарь в самом узком её месте».

«Понятно», — Болито почувствовал, как его охватывает волнение. «И между этими двумя постами нет часовых?»

«Ни одного», — подчеркнул Куинс. «Да и почему бы и нет? С болотом за спиной и заливом перед ними они, должно быть, чувствуют себя в полной безопасности».

«Тогда мы двинемся».

Болито повернулся, чтобы спуститься по склону, но остановился, когда Куинс добавил: «Лягушки чувствуют себя в такой безопасности, что даже не пытаются прятаться, сэр. Рядом с орудиями есть несколько палаток, но, полагаю, основная часть артиллеристов расквартирована в городе. В конце концов, нашим кораблям потребуется несколько часов, чтобы занять позиции для новой атаки. У французов всё время мира». Он пошёл в ногу с Болито, добавив: «Это также доказывает, что Лас-Мерседес в руках врага».

«К счастью, нас это не касается. А вот корабли — да!»

Куинс усмехнулся. «Мы дадим им что-нибудь пожевать, как следует. Один хороший бросок должен всё сделать. Потом спустимся со скалы, захватив орудия, и сможем отступить к болоту и ждать, пока нас подберёт эскадрилья».

Болито не ответил, и ему пришлось силой заставить себя сосредоточиться на насущной проблеме: как расставить людей в темноте. Слова Куинса породили новый поток мыслей. Французы были уверены в себе и даже без поддержки утёсной батареи всё ещё могли нанести значительный урон атакующей эскадре. И эта атака не была решением загадки. Ни на одном французском корабле не было флага Лекийера. Он всё ещё был где-то там, свободный и беспрепятственный, пока небольшой отряд Пелхэм-Мартина сокращался.

Он добрался до тёмных фигур у подножия склона и поразился произошедшей с ними перемене. Даже в тусклом свете он видел, как уверенно они терпеливо ждали, держа в руках мушкеты, их лица казались бледными на фоне кустарника и густой листвы, скрывавшей границы болота.

Фокс, помощник артиллериста, похлопал себя по лбу: «Всё заряжено, сэр. Я лично проверил каждый мушкет».

Болито сказал: «Послушайте меня. Сейчас мы поднимемся на холм тремя отдельными группами. Не сбивайтесь в кучу и будьте осторожны, чтобы не поскользнуться. Если кто-нибудь случайно выстрелит из мушкета, нам всем конец. Мы должны добраться до вершины до рассвета, оставаясь незамеченными».

Он спокойно добавил: «Вон там, вдали, находится залив. А под скалами – останки «Абдиэля» и всей его команды. Вспомни о ее судьбе, когда придет время, и сделай

всего наилучшего."

Он отвёл лейтенантов в сторону. «Мистер Куинс, вы займёте мыс, пока я захватлю орудия. Мистер Лэнг прикроет дорогу в город и не позволит никому ни выйти, ни войти в этот район».

Лэнг спросил: «А гардемарины, сэр?»

«Они будут поддерживать связь между нами». Он по очереди посмотрел на каждого. «Если я паду, долг мистера Куинса — завершить нашу задачу. А если нас обоих убьют, то ты…»

так и сделаю, мистер Лэнг.

Эллдэй вышел из тени. «Готов, капитан».

«Хорошо, джентльмены. Думаю, мы и так потратили достаточно времени на слова».

Куинс проверил пистолеты на поясе и пробормотал: «Что станет с лодками, сэр?»

«Мы их спрячем. Если заберём батарею, сможем забрать их позже». Он отвёл взгляд. «Если нет, они будут гнить, как наш памятник!»

Не говоря больше ни слова, он начал подниматься по склону, и пока разведчики Куинса скрылись в тени, ряды моряков двинулись вслед за ними.

Болито гадал, какая первая мысль придёт в голову вражеским часовым, когда они увидят, как на них нападают моряки. Дикие, оборванные и покрытые грязью, они вселяли ужас в самые сильные сердца.

Потребовалось почти силой удержать людей от попытки помыться после перехода через болото. В отличие от сухопутных животных, моряки всегда старались оставаться чистыми, независимо от того, насколько скудным был их рацион воды и насколько примитивными были условия.

Он взглянул налево и увидел тонкую колонну людей Куинса, поднимающихся по склону, и он уже мог различить отдельные фигуры, закинутые мушкеты и смертоносный блеск

Примкнутые штыки. Оглянувшись, Куинс помахал рукой, показывая, что тоже понимает важность спешки в преддверии рассвета.

Один из разведчиков поспешно спустился по склону холма, держа мушкет над головой и прыгая с камня на камень, словно делал это всю свою жизнь.

«Всё чисто, сэр», — он указал на изогнутый край холма, где первые слабые лучи солнца уже рассеивали тени и окрашивали в цвет грубую щетину и камни.

Болито увидел, что разведчик — это тот самый моряк со шрамом на лице, который спас ему жизнь метким ударом кинжала. «Ты молодец».

Он подал знак Лэнгу и увидел, как тот уводит свой отряд вправо от холма. Олдэю он сказал: «Передай людям, чтобы ждали здесь. Я пойду посмотрю».

Вместе с тощим моряком он поспешно поднялся по последнему участку склона и спустился на землю, нащупывая свою маленькую подзорную трубу, пока перед ним открывался захватывающий дух вид на залив. Далеко справа возвышался высокий, остроконечный холм, который Паско заметил с болота; его вершина и склоны блестели в бледном солнечном свете, словно отполированный наконечник стрелы. Город у его подножия всё ещё был в чёрной тени, но Болито уже направлял подзорную трубу в сторону открытого моря и кораблей, которые, как и прежде, стояли на якоре у входа в залив.