Болито плотно натянул шляпу на лоб и ответил: «Оправданный риск никогда не бывает напрасным, мистер Рук. Как карточный игрок, вы должны это понимать!»

Затем он поспешил вниз, к барже, где Инч и его десантный отряд уже были теснины, словно сельди в бочке.

Пока лодка уверенно проходила мимо других кораблей, Болито видел, как их моряки стоят у трапов или сидят на корточках на марсах, молча наблюдая за городом. Вероятно, они понимали, что их корабли теперь совершенно беспомощны. Им оставалось лишь наблюдать и ждать неизбежного отступления.

Ещё один бон был установлен дальше по гавани, но не для того, чтобы препятствовать заходу кораблей. Тут и там Болито видел обломки разбитых рыбацких лодок и других небольших судов, некоторые из которых были обгоревшими до неузнаваемости. Бон был установлен, чтобы не дать этим обломкам дрейфовать к стоящим на якоре судам. В этом переполненном заливе любой такой брандер превратил бы их в настоящий ад.

Баржники молча шли, их взгляды скользили по сторонам, пока им навстречу приближалось новое свидетельство катастрофы. Дома вдоль северной стороны гавани пострадали сильнее всего: несколько из них яростно горели, по-видимому, без присмотра, в то время как другие, заброшенные и покинутые, зияли зияющими окнами в небо, зияя дымом. У причала виднелись останки ещё нескольких лодок, и, поднявшись по ступенькам, Болито заметил белое запрокинутое лицо, прижатое к прозрачной воде, с глазами, всё ещё устремлёнными в мир живых.

Он рявкнул: «Оставайтесь здесь с командой на весь день! Я иду в город». Он отстегнул меч на бедре, пока Инч строил своих моряков в двойную линию на пристани. «Могут быть неприятности, так что будьте готовы!»

Олдэй кивнул и выхватил абордажную саблю. «Есть, капитан». Он понюхал воздух, как собака. «Просто позовите, если мы вам понадобимся!»

Болито быстро шёл по наклонной дороге, моряки спешили за ним по пятам. Всё оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. Он видел фигуры, скорчившиеся, словно животные, среди руин, не желающие или слишком напуганные, чтобы покинуть руины своих домов, и не один труп среди обломков, уже забытый в суматохе. Сквозь треск пламени и грохот орудийных выстрелов он слышал изредка визг тяжёлого ядра, за которым тут же следовал ещё один глухой удар.

Инч тяжело дышал рядом с ним, пот уже лился из-под его шляпы. «Похоже, это тяжёлая артиллерия, сэр! Лягушки, должно быть, засели в холмах к юго-западу, раз уж они добрались так далеко!» Он поморщился, когда ещё один снаряд ударил по соседнему дому, обрушив лавину кирпичных осколков и пыли.

На углу площади Болито увидел небольшой отряд чумазых морпехов. Они столпились вокруг костра и молча смотрели на большой чёрный котел, который повесили на карнизе. Вздрогнув, он понял, что это его люди, и, когда морпехи обернулись, увидел, как высокий сержант встал смирно, всё ещё сжимая в руке поднятую кружку.

Болито кивнул. «Сержант Бест! Рад видеть, что вы устраиваетесь поудобнее!»

Морпех ухмыльнулся сквозь грязь на лице. «Есть, сэр. Капитан Эшби разместил наших парней прямо у штаба».

Он указал на дом. «Лягушатники всё пытаются обстрелять это место, но церковь им мешает». Он замолчал, когда пуля пронзила крышу церкви и снесла сверкающий флюгер, отчего тот упал на улицу, словно умирающая птица. Он заметил с профессиональным интересом: «Думаю, в тот раз лучше!»

Болито хмыкнул и поспешил к воротам. Внутри стены было ещё больше морпехов. Некоторые спали рядом со своими сложенными мушкетами, другие стояли или сидели на корточках на ступенях перед домом, их лица были изборождены морщинами усталости и напряжения.

Но когда Болито приблизился, капрал прохрипел: «Гиперион, избегайте!» И, словно одурманенные наркотиками, выходящие из транса, покрытые пылью морпехи встали смирно, и их негодование сменилось чем-то вроде радости, когда они узнали своего капитана.

Какой-то мужчина крикнул: «Рад вас видеть, сэр! Когда мы сможем уехать отсюда?»

Болито проскользнул мимо них. «Я думал, у вас слишком лёгкое времяпрепровождение! Поэтому я пришёл найти вам настоящую работу!» Их смех над его глупым замечанием действовал на нервы. Они были так доверчивы, так… совершенно успокоились, увидев его, словно именно его знакомство и их собственное чувство принадлежности к единому отряду имели решающее значение:

Он нашел капитана Дэша сидящим за большим столом Помфрета, опустившим голову на руки.

Болито сказал Инчу: «Подожди в коридоре и не дай мужчинам уйти». Затем он закрыл за собой дверь и подошел к столу.

Дэш протёр глаза и уставился на него. «Боже мой, я думал, что всё ещё сплю!» Он попытался подняться на ноги. «Я очень рад тебя видеть».

Болито присел на край стола. «Я бы пришёл раньше, но…» Он пожал плечами. Всё это уже было в прошлом. Он добавил: «Насколько всё плохо?»

Дэш провёл рукой по большой карте, его движения были одновременно усталыми и унылыми. «Безнадежно, Болито! Враг получает всё больше подкреплений с каждым днём». Он обвёл пальцем город. «Наши люди плотно окружены. Мы потеряли холмы и дорогу. Вся линия отступает. К завтрашнему дню нам, возможно, придётся сражаться на улицах». Он постучал по южному мысу. «Если они вытеснят нас туда, нам конец. Как только французы разместят свои орудия на этом мысе, они смогут за несколько часов разнести наши корабли в пух и прах. Если это произойдёт, мы даже не сможем уйти!»

Болито внимательно за ним наблюдал. Дэш как-то изменился, но он пока не мог понять, что именно.

Он тихо спросил: «Что делает адмирал?»

Он увидел, как Дэш вздрогнул и как краска отхлынула от его лица. Затем он ответил: «Сэр Эдмунд болен. Я думал, вы это знаете?»

– «Я. Лич мне сказал». Он наблюдал за быстрыми, нервными движениями рук Дэша. «Что с ним?»

Дэш встал и подошёл к окну. «Бриг привёз депеши из Тулона. Всё кончено. Лорд Худ приказал нам эвакуировать порт и уничтожить все сооружения и суда на нашем пути». Он невольно пригнулся, когда ближайший взрыв сбил с потолка облачко белой пыли! Он злобно добавил: «Хотя к тому времени там уже ничего не останется!»

«А Тулон?» Болито почувствовал, как напряглись мышцы в животе. Он уже догадался об ответе.

Дэш тяжело пожал плечами. «То же самое. Они полностью уйдут в ближайшие несколько недель».

Болито встал и сцепил руки за спиной. «Что сказал по этому поводу адмирал?»

«Я думал, он сейчас устроит истерику!» — Дэш повернулся, его лицо было в тени. «Он кричал и метал, оскорблял всех, включая меня, а потом удалился в свою комнату».

«Когда это было?» Болито был уверен, что еще не услышал самого худшего.

«Две недели назад».

«Две недели!» — Болито уставился на Дэша с нескрываемым изумлением. «Чем, ради всего святого, ты занимался?»

Дэш покраснел. «Ты должен посмотреть на это с моей стороны, Болито. Я не аристократ, как ты знаешь. Я вытащил себя с нижней палубы, цепляясь ногтями. Честно говоря, я никогда не ожидал, что доберусь так далеко, — его голос стал жестче, — но теперь, когда я добрался, я намерен сохранить то, что нажил!»

Болито холодно сказал: «Нравится вам это или нет, пока Помфрет болен, вы здесь главный». Он ударил по столу. «Вы должны действовать! У вас нет выбора».

Дэш обвел комнату руками. «Я не могу взять на себя такую ответственность! Что обо мне подумает сэр Эдмунд? Что скажут в Англии?»

Болито несколько секунд внимательно изучал его. В бою Дэш не боялся ничего. С разбитым кораблем и превосходящим числом врагов он готов был сражаться до последнего. Но это было ему совершенно не по силам.

Затем он вспомнил измученный город, людей вроде Фаулера, которые сделали эту первую победу возможной. Он жестоко сказал: «Ты действительно считаешь, что твоя карьера, даже твоя жизнь, так важны?» Он увидел, как Дэш отшатнулся, словно ударил его, но продолжил: «Подумай об этих людях, которые рассчитывают на тебя, а потом скажи мне, что ты всё ещё можешь колебаться!»

Дэш напряженно произнес: «Я послал за тобой, я хотел, чтобы ты знал...»

«Я знаю, зачем я вам понадобился, капитан Дэш!» — Болито посмотрел на него поверх покрытой пылью карты. «Вы хотите, чтобы я вас успокоил, чтобы сказал, что вы поступаете правильно». Он отвернулся, испытывая отвращение от неуверенности Дэша и жестокости собственных слов.

— Не буду отрицать. — Дэшу было трудно контролировать дыхание. — Я всегда подчинялся приказам. Долга всегда было достаточно. Это я понимаю. — Он уставился на карту. — Я заблудился во всём этом, Болито. Во имя Бога, помоги мне!

«Очень хорошо». Болито хотел облегчить боль, которую он причинил этому человеку, но времени не было. Совсем не было. «Я иду к Помфрету. Пока я этим занимаюсь, вы должны созвать совещание». Он попытался избавиться от горечи. «Все старшие офицеры, здесь, в течение часа, можете ли вы это сделать? И приведите ещё Лабуре, мэра!»

Дэш пробормотал: «Ты уверен, Болито? Если что-то пойдёт не так…»

Болито серьёзно посмотрел на него. «Виноваты будете вы. И вам будет не утешительно знать, что я тоже виноват, я это знаю!»

Он подошёл к двери и тихо добавил: «Но одно несомненно, капитан Дэш. Если ты будешь сидеть здесь и ничего не делать, ты никогда больше не сможешь взглянуть себе в глаза. Это будет означать, что ответственность, ради которой ты трудился всю жизнь, оказалась для тебя слишком велика. Что ты потерпел неудачу именно в тот момент, когда всё это действительно имело значение!»

Затем он повернулся и толкнул дверь. Инчу он рявкнул: «Доложите капитану Дэшу. Ему нужны гонцы. Примите это немедленно». Затем он взбежал по винтовой лестнице к морскому пехотинцу, стоявшему по стойке смирно у одной из дверей.

В комнате было темно, словно в ночи, и, пробираясь ощупью к занавескам, Болито почувствовал, как что-то прокатилось под его ботинком и звякнуло о стену. Но нос уже подсказал ему природу болезни Помфрета, и, отдернув занавески и оглядев комнату, он почувствовал внезапный подступающий к горлу приступ тошноты. Помфрет лежал, раскинувшись на большой кровати, с широко открытым ртом, дыша медленно и тяжело. Вокруг кровати и на богатом ковре валялись пустые бутылки, осколки стаканов, а также различные предметы одежды и мебели, которые выглядели так, будто адмирал разорвал их голыми руками.

Болито стиснул зубы и наклонился над кроватью. Лицо Помфрета было небритым и блестело от пота. На простынях была рвота, и в комнате стоял смрад, как в грязной лачуге. Он взял его за плечо и потряс, больше не боясь последствий и не обращая внимания на гнев Помфрета. Это было всё равно что трясти труп.

«Просыпайся, чёрт тебя побери!» Он встряхнул его сильнее, и Помфрет издал глухой стон, но ничего больше. Затем взгляд Болито упал на скомканные бумаги на тумбочке. Он увидел официальную печать, знакомый герб над аккуратным почерком.

Он обошёл кровать и начал читать приказы Помфрета из Тулона. В какой-то момент он остановился и повернул голову, чтобы взглянуть на искажённое лицо Помфрета. Теперь всё становилось ясным. Слова Херрика о последнем шансе Помфрета на успех, решимость самого адмирала довести вторжение в Сент-Клар до победного завершения. И, если бы ему оказали помощь и ожидаемое подкрепление, он бы, возможно, добился успеха, с грустью подумал он.

Он продолжал читать, и каждая строка усиливала его чувство понимания и отчаяния. Никто и не думал удерживать Сент-Клар дольше, чем необходимо, чтобы отвлечь внимание от Тулона. Это была ловушка, не более того. Если бы вторжение в Тулон оказалось успешным, это, возможно, не имело бы такого значения. Но, учитывая собственные сложности и давление, с которым приходилось справляться, у лорда Худа не было времени на переживания Помфрета. Приказы содержали строгие указания уничтожить суда и сооружения перед уходом, но взгляд Болито приковался к заключительной формулировке, и сердце его сжималось от холодности и простоты приказа. «Ввиду ограниченного количества судов и близости вражеских сил эвакуация гражданского населения с Сент-Клара невозможна».

Болито сидел, уставившись на аккуратный почерк, пока тот не заплясал перед глазами, словно туман. Помфрет, должно быть, сидел здесь, читая свои приказы, подумал он. Но он бы увидел и свою собственную погибель среди формального списка требований. Его будут помнить как человека, вынужденного бросить монархистов Сент-Клара на произвол судьбы, на убийство и возмездие, о которых было слишком страшно даже думать. Болито снова повернулся и посмотрел в лицо Помфрету. Вслух он произнёс: «И это не твоя вина! Боже мой, это никогда не должно было ничего значить!» С проклятием он скомкал бумаги в комок и швырнул их через всю комнату.

Он вспомнил удивление Херрика, вызванное отказом Помфрета выпить. Оно тоже сдалось. Полная ломка Помфрета с каждой минутой становилась всё очевиднее и ужаснее.

И всё это время, пока люди гибли, а семьи были раздавлены разрушенными домами, двое мужчин оставались беспомощными и не желали действовать. Внизу Дэш ждал приказа освободить его от ответственности, и одному Богу было известно, что делал Коббан и жив ли он вообще.

Поднявшись, Болито взглянул на себя в позолоченное зеркало. Глаза у него были безумные, а вокруг рта залегли глубокие морщины. Он был чужим.

Он сказал: «Это я всё это начал, а не ты!» Помфрет, лежа на кровати, застонал, и по его щеке потекла слюна.

Затем Болито подошёл к двери и увидел Фэншоу, бесцельно стоящего у одного из окон. «Иди сюда!» Флаг-лейтенант резко обернулся, словно в него выстрелили. Болито бесстрастно посмотрел на него, и когда он заговорил, его голос был ледяным. «Иди к адмиралу и прибери эту комнату!»

Взгляд Фэншоу нервно метнулся за дверь. «Все слуги ушли, сэр».

Болито схватил его за рукав. «Сделай это сам! Когда я вернусь, я хочу увидеть всё как было. Я пришлю своего рулевого помочь тебе, но больше никто не должен его видеть, понимаешь?» Он яростно затряс рукой, чтобы донести свои слова до людей. «Наши люди там, снаружи, ничего об этом не знают». Он понизил голос. «И да поможет им Бог, они рассчитывают на нас!»