Боцман Томлин стоял у бака, наблюдая за спешно расставленными брезентовыми черпаками, а бондарь Крейн кричал своим помощникам, чтобы те готовили пустые бочки к наполнению, пока не кончился дождь. Теперь у него даже не будет повода набрать пресной воды, чтобы вернуться в порт, с иронией подумал Болито. Как быстро союзник может стать врагом.

Херрик пересёк палубу, его волосы развевались и прилипли ко лбу. «Когда всё прояснится, мы должны увидеть Козара с левого борта, сэр». Он поморщился. «Кажется, я всегда это говорю».

Он был прав. Появление острова означало лишь конец пути. Затем «Гиперион» развернулся к материку для следующего медленного перехода.

Болито перегнулся через перила, когда корабль сильно накренился под ветром, не обращая внимания на дождь и брызги, обрушивающиеся на его позвоночник и ноги. Когда старый корабль накренился, он без труда увидел, как из трюма поднимаются огромные полосы волочащихся водорослей. «Это было похоже на маленькие подводные джунгли», – с горечью подумал он. Неудивительно, что «Гиперион» такой медлительный. Годами росли морские водоросли. Каждая водоросль означала около мили океана под этим изрытым килем, каждая ракушка и грызущий гриб – сотню оборотов колеса. Он ощутил привкус соли на зубах, а когда поднял взгляд, увидел, что дождь прошёл, рябя острые гребни волн, накатывая всё дальше и дальше на восток.

«Палуба там!» — разнесся сквозь ветер голос впередсмотрящего на мачте. «Паруса по левому борту!»

Болито посмотрел на Херрика. Оба ожидали, что тот увидит Козара. Корабль был настолько необычным явлением, что это стало бы серьёзным событием.

Болито быстро сказал: «Вытряхните второй риф, мистер Херрик! Мы подплывем к нему и посмотрим!»

Но не было никаких шансов пропустить неожиданный корабль, потому что, когда ее верхние паруса ярко поднялись во внезапном луче водянистого солнца, она развернулась и направилась к «Гипериону».

Пайпер уже был на бизань-вантах с подзорной трубой, когда на реях другого корабля лопнули первые флаги. «Это «Харвестер», сэр!» — пробормотал он, когда шквал брызг перелетел через наветренный фальшборт и чуть не сбросил его с насеста. Он выдохнул: «Харвестер» — Гипериону. Донесения на борту!»

Болито поежился, почти не смея пока надеяться на что-либо. «Приготовьтесь к дрейфу, мистер Херрик! Мы позволим капитану Личу сделать всю работу за нас!»

Еще до того, как «Гиперион» завершил свой маневр, а его мокрые паруса трещали на ветру, словно пушки, изящный фрегат подошел достаточно близко, чтобы разглядеть большие полосы соли на его корпусе и участки голого дерева там, где беспощадное море словно ножом содрало с него краску.

Болито наблюдал, как реи фрегата головокружительно раскачивались на ветру, а его гладкая палуба наклонилась в его сторону, когда Лич развернул свой корабль, чтобы он неуверенно шел под ветром «Гипериона».

Херрик сказал: «Странно, сэр. Он мог переправить донесения по тросу. При таком ветре это будет нелегко для любого судна».

Но Харвестер уже спускал шлюпку, и когда ей наконец удалось проскочить мимо борта фрегата, Болито увидел, что на корме был не просто мичман, а капитан

Сам Лич,

«Это должно быть что-то важное». Болито прикусил губу, когда дикая белая волна швырнула лодку почти прямо в море. «Передайте мистеру Томлину, чтобы его люди были готовы подвести её к борту!»

Когда Лич наконец появился на борту «Гипериона», он даже не остановился, чтобы перевести дух, прежде чем поспешить на корму, в его мокрой шляпе, съехавшей набок, и с покрасневшими от усталости глазами.

Болито вышел ему навстречу. «Добро пожаловать на борт! Давно я не видел такого прекрасного примера управления кораблем!»

Лич уставился на грязную рубашку и непослушные волосы Болито, словно только что узнал его. Но он не улыбнулся. Он спросил: «Могу ли я поговорить с вами наедине, сэр?»

Болито повернулся к корме, осознавая, что за ним наблюдают офицеры, и осознавая внезапную волну волнения, вызванную появлением фрегата.

В покачивающейся каюте он заставил Лича выпить полный стакан бренди, а затем спросил: «Что привело тебя сюда?»

Лич сел в одно из зелёных кожаных кресел и сглотнул. «Я пришёл просить вас вернуться в Сент-Клар, сэр». Он коснулся потрескавшихся от соли губ, когда чистый напиток глубоко впился в плоть.

Болито спросил: «Донесения. Они от адмирала?»

Лич посмотрел на стол, его лицо было искажено тревогой. «Никаких депеш, сэр. Но мне нужно было объяснить причину. У нас и так достаточно проблем, чтобы беспокоить наших».

Болито сел. «Не торопись, Лич. Ты приехал из Сент-Клара?»

Лич покачал головой. «Из Козара. Я только что забрал последнюю горстку солдат». Он поднял взгляд, в его глазах читалось отчаяние. «После этого мне было приказано найти вас, сэр. Я искал два дня». Он смотрел, как Болито наливает ему ещё один стакан. «Не знаю, поступаю ли я правильно или совершаю мятеж! Дошло до того, что я даже не доверяю своим собственным суждениям!»

Болито очень медленно выдохнул, стараясь расслабить напряженные мышцы. «Я полагаю, у Сент-Клара проблемы?»

Лич кивнул. Французы уже несколько недель обстреливают порт. Я патрулировал к югу, но с каждым заходом в гавань ситуация ухудшалась. Противник предпринял ложную атаку с юго-запада и каким-то образом сумел выманить испанские войска с их позиций. — Он вздохнул. — Вражеская кавалерия разнесла их в пух и прах! Это была настоящая бойня! Никто, казалось, даже не подозревал, что у французов там есть кавалерия. А ведь это были отборные войска, драгуны из Тулузы!

«Что намерен делать адмирал, Лич?» — Голос Болито был спокоен, но внутри он кипел от злости, представляя, как рассеянная пехота бежит и гибнет под безжалостными сабельными ударами.

Лич внезапно встал, лицо его окаменело. «Вот именно, сэр. Сэр Эдмунд ничего не сказал! Нет никаких приказов, никаких соглашений о контратаке или эвакуации!» Он смотрел на Болито с чем-то, близким к отчаянию. «Похоже, капитан Дэш командует. Он попросил меня найти вас и вернуть».

«Вы видели сэра Эдмунда?»

— Нет, сэр. — Лич беспомощно развёл руками. — Полагаю, он болен, но Дэш мне мало что рассказал. — Он наклонился вперёд. — Положение отчаянное, сэр! Повсюду паника, и если не предпринять срочных мер, все силы попадут к врагу!

Болито встал и подошел к столу. «Вы говорите, что у вас на борту люди из Cozar?»

Лич звучал устало. «Там был только молодой прапорщик и несколько пехотинцев, сэр».

«А как насчет осужденных?»

Болито обернулся, а Лич равнодушно ответил: «У меня не было никаких приказов на их счет. Поэтому я ушел без них».

Болито сжал губы в тонкую линию. Легко было осудить Лича как бессердечного глупца. Ещё легче было увидеть трудности и тревоги, с которыми он столкнулся. Дэш был капитаном флагмана, но без подписанного Помфретом приказа он уже подставил себя под трибунал, а то и хуже.

Он тихо сказал: «Спасибо за честность. Я немедленно вернусь в Сент-Клар». Он выслушал свои слова без эмоций. Согласившись с предложением Лича, он стал уже не сторонним наблюдателем, а заговорщиком. Он повысил голос. «Но прежде чем присоединиться ко мне, ты вернёшься в Козар и заберёшь всех каторжников до единого, понимаешь?»

Лич кивнул. «Если таково ваше желание, сэр».

«Это приказ! Я дал им слово. Они не имели к этому никакого отношения. Я не заставлю их больше страдать!»

В дверь постучали, и Херрик сказал: «Прошу прощения, сэр, но ветер снова усиливается. Скоро он станет слишком сильным, чтобы лодка могла вернуться на Харвестер».

Болито кивнул. «Капитан Лич уходит». Он встретил вопросительный взгляд Херрика и добавил: «Как только он уйдёт, вы снимете корабль и возьмёте курс на Сент-Клар. Мне нужна каждая нить парусов, которую он сможет нести, понятно?»

Херрик метнулся прочь, а Лич без всякого выражения произнес: «Спасибо, сэр. Что бы ни случилось, я не пожалею о том, что пришёл за вами».

Болито схватил его за руку. «Надеюсь, никто из нас этого не сделает!»

Когда шлюпка фрегата отошла от борта, массивные реи «Гипериона» развернулись, и пока судно плыло под напором ветра, марсовые матросы хлынули наверх, чтобы бороться с развевающимся парусом; их тела сгибались под давлением, а руки напоминали когти, когда они изо всех сил пытались удержаться от падения на палубу или в пенящуюся воду рядом с судном.

Херрик отдул брызги от глаз и крикнул: «Есть ли еще несчастья в Сент-Кларе, сэр?»

Болито чувствовал, как палуба прогибается под его широко расставленными ногами. Старому кораблю приходилось нелегко. Он слышал, как рангоут и штаги скрипят от перегрузки, но по мере того, как всё больше парусов надувались и наполнялись над корпусом, он отгонял их протесты от себя.

«Боюсь, что так, Томас. Похоже, враг усиливает своё влияние вокруг порта».

Он подошёл к флюгеру, прежде чем Херрик успел задать ему ещё несколько вопросов. Говорить ему об этом не имело смысла – теперь казалось, что большая часть страданий Святого Клана исходила изнутри. Херрику, возможно, и не нравилось, что его держат на расстоянии, но если дело дойдёт до военного трибунала, он, по крайней мере, будет избавлен от ответственности.

Госсетт сказал: «Вы ведь не хотите иметь королевский набор, мистер Херрик?»

Болито обернулся. «Да, я согласен, мистер Госсетт! Вы и так уже достаточно хвастались тем, на что способен этот корабль! Что ж, позвольте мне убедиться, что вы это докажете».

Госсетт открыл рот, как будто собираясь возразить, но затем увидел, как расправились плечи Болито, и решил отказаться от этой идеи.

Херрик сказал: «Снова все на трубу. И пусть парусный мастер будет готов заменить порванный парус». Он обернулся и увидел, как Болито расхаживает взад-вперёд по накренившейся палубе. Он промок до нитки, и его раненая рука, только недавно снятая со швов и повязки, задевала сетку при движении, но он, казалось, этого не замечал.

«Он несёт нас всех на себе, — подумал он. — Переживает за нас на каждом шагу, но никому из нас не позволяет помочь ему».

Он вцепился в поручень, когда длинный вал поднялся под кормой корабля и с ревом, шипя, пронёсся по обеим балкам, словно буруны, разбивающиеся о риф. Насосы лязгали громче прежнего, и, протерев жгучие глаза, он увидел, что реи прогибаются под давлением, а брюхо каждого натянутого паруса стало твёрдым, как кованая сталь. Но она отвечала. Бог знает как, подумал он, но старый корабль, похоже, понимает неотложность Болито, в отличие от нас.

Потребовалось ещё два томительных дня, чтобы добраться до Сент-Клара: корабль пробирался практически сквозь ветер, и никто на борту не знал отдыха. Когда руки не были заняты подгонкой парусов или работой с помпами, перед ними вставал всё более длинный список ремонта парусов и снастей, заплат и сращивания, словно от этого зависела их жизнь, что, впрочем, было неудивительно. Ветер завывал, борясь с натянутыми парусами, а «Гиперион» накренился под невыносимым углом, залитый водой из нижних орудийных портов, а Болито вёл корабль без передышки и уступок. Это было состязание между кораблем и капитаном, где разъярённое море и ветер были общими врагами для обоих.

Офицеры и матросы перестали смотреть на гнущиеся реи и слушать мучительный визг такелажа. Дело перешло всё границы. Если у них и оставались время или силы удивляться, то они приберегали их для Болито, который вёл свой корабль через одну кризисную ситуацию за другой, удивляясь, как он может продолжать работать без перерыва и сна.

Во время утренней вахты второго дня «Гиперион» обогнул северный мыс и благодарно вошел в бухту. Всякая надежда на передышку была мгновенно развеяна зрелищем, открывшимся её усталой команде, и несколько тревожных мгновений прошли, пока якорь не рухнул в глубокую воду прямо у входа. Укрывшись от сильного ветра, можно было легко услышать угрожающий грохот артиллерийских выстрелов и изредка грохот падающей каменной кладки, когда метко пущенное ядро попадало в цель прямо в городе.

Болито взглянул подзорной трубой на залив, увидев густой столб дыма за тесно сгрудившимися домами, зияющие шрамы и дыры во многих крышах. Ему пришлось бросить якорь на большой глубине, потому что внешняя гавань была заполнена другими судами, которых прожорливый огонь пушек выгнал с укрытых участков и причала. «Tenacious» и «Spanish Princesa» были ближе всего к городу, а два транспорта встали на якоря, едва успев столкнуться при любой неожиданной перемене ветра. Он с грохотом закрыл подзорную трубу.

Вытесненные. Заставленные залечь в последнем укрытии перед лицом врага. Они больше не могли отступать. За их спиной было только море.

Он резко крикнул: «Моя баржа! Я иду в штаб адмирала!» Он уже видел, что на «Цепком» не было флага Помфрета.

Херрик поспешил на корму. «Мне пойти с вами, сэр?»

Он покачал головой. «Ты останешься командиром до моего возвращения. Внимательно следи за тросом. Я не хочу, чтобы она выскочила на берег и присоединилась к своему старому врагу». Он мрачно посмотрел на обугленные останки «Сапфира» под маяком. «Похоже, мы прибыли только для того, чтобы увидеть финальный занавес!»

Болито наблюдал, как Аллдей направляет людей к талям, а его баржа переворачивается через подветренный проход. Он сказал: «Мне понадобятся мистер Инч и двенадцать хороших людей. Вооружите их и выведите на боевую службу. Какова бы ни была правда, я не хочу, чтобы наши люди выглядели как сброд».

Госсетт сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: «Вижу, что транспорт „Ванесса“ отплыл. Она, на мой взгляд, уже в полном порядке!»

Болито позволил Гимлету помочь ему надеть пальто. Отплытие «Ванессы» было единственным просветом в облаках, мрачно подумал он. Он оставил Эшби распоряжение позаботиться о том, чтобы девушку посадили на первый же корабль, отправляющийся в Англию. Он передал ей деньги и письмо для сестры в Фалмут. Когда Чейни Сетон прибудет туда, о ней хорошо позаботятся.

«Баржа готова, сэр!» — лейтенант Рук внимательно наблюдал за ним. «Похоже, всё было напрасно, не правда ли, сэр?»