Но рот был тот же, маленький и капризный, а глаза, скользившие по бумаге, – бледные и навыкате. Волосы у него были тусклые, рыжеватые, а кожа, казалось, не поддавалась солнцу и покрылась пятнами от жары, несмотря на затенённую хижину.

Он поднял глаза и махнул рукой. «Продолжай, Фэншоу. Но в следующий раз постарайся быть быстрее!» Когда лейтенант поспешил прочь, он впервые пристально посмотрел на Болито.

«Этот человек — дурак». Его голос был тихим, но резким, и в нём слышалась злость. «Ну, Болито, что ты можешь сказать в своё оправдание?»

Болито потянулся за своим запечатанным отчётом. «Я только что вернулся из Сент-Клара, сэр».

Помфрет постучал рукой по столу и с наигранным терпением сказал: «Мне всё это известно от вашего капитана морской пехоты. Я хочу знать, какого чёрта вы там вообще делали?»

«Мне нужно было добыть воду для моего корабля, сэр. Никаких припасов или новостей от флота не поступало. Мне пришлось проявить инициативу», — Болито старался говорить ровным и официальным голосом.

Помфрет надул губы. «И ты, кажется, тоже вступил в переговоры с врагом?»

«Да, сэр. Один из заключённых…»

Помфрет прервал его мягко и вкрадчиво: «Бывшие заключённые, верно?»

«Он дал мне основания надеяться, что мы сможем с пользой использовать Сент-Клар в будущем, сэр». Болито слышал собственное дыхание и чувствовал, как гнев и негодование разгораются в нем, словно огонь.

«Я не верю в победу, достигаемую путём подчинения, Болито. Французы — наши враги. В будущем ты будешь подчиняться приказам, и ничего больше. Мы торгуемся силой». Его губы скривились. «А не братской любовью!»

Болито спокойно продолжил: «Я должен сообщить о смерти моего первого лейтенанта, сэр. Всё это есть в рапорте».

Помфрет проигнорировал конверт и холодно сказал: «Кажется, вас очень тянет к смерти и разрушению, Болито. Ваш первый лейтенант, испанский флагман и адмирал Андуага, и, конечно же, ваш собственный командир, сэр Уильям Морсби!»

Болито вспыхнул от гнева. «Это несправедливо, сэр! Когда сэра Уильяма убили, я неукоснительно выполнял приказы!»

Помфрет махнул рукой. Это был очень мягкий жест. «Полегче, Болито! Тебе нужно научиться контролировать свой темперамент!»

Болито слегка расслабился. Значит, так оно и должно быть. Он вспомнил свои слова, сказанные Кварме: «Люди не меняются».

Он тихо сказал: «Когда мы наконец взяли Козар, наши потери были совсем незначительными, сэр».

— Да, я слышал. — Помфрет откинулся назад и поправил шейный платок. — Что ж, теперь вы под моим командованием, и всё во многом изменится. А раз уж сэр Уильям погиб на вашем корабле, можете винить в этом себя! Я занял его место, Болито, так же, как вы — капитана Тернера. — Он коротко улыбнулся. — Вот так вот. Я был на пути в Новую Голландию и Ботани-Бей, когда получил новые приказы в Гибралтаре. Я должен был занять там пост губернатора, чтобы хоть что-то сделать из этой отвратительной мешанины каторжных поселений и мелочных идиотов, которым поручили основать для нас новую колонию. — Его щёки покраснели от едва сдерживаемой ярости. — И да поможет им Бог!

Болито медленно произнёс: «Если бы я знал о вашем приезде, сэр, я бы подождал в Козаре. Но вода…»

Помфрет резко кивнул. «Ах да, вода!» Он мрачно посмотрел на него. «Похоже, ты такой же. Слишком мягкий — наполовину!» Он снова кивнул. «О да, я помню тебя, Болито, не бойся этого».

«Благодарю вас, сэр».

Помфрет полувскочил на ноги. «Не будь таким дерзким!» Он снова сник, словно совершенно измученный жарой. Уже спокойнее он продолжил: «Мужчины не уважают слабость, тебе следовало бы это уже усвоить».

Болито внезапно представил себе несчастных каторжников в Ботани-Бей. Сотни людей отправляли туда, депортируя за самые разные преступления. Без американских колоний Англия решила отправить своих нежеланных преступников на другой конец света, где те, кто пережил лишения и неведомую лихорадку, могли бы жить, образуя новое продолжение страны, которая их отвергла. Он задавался вопросом, поймут ли они когда-нибудь, как им повезло, что они избежали идей Понфрета о дисциплине и прогрессе.

Помфрет рассеянно произнёс: «Мне тошно слушать о чести и преданности таких тварей. Они лгут, обманывают, кутят и презирают морских офицеров, таких как мы с вами. Но когда бьют барабаны и летят мячи, им нужны традиции и уверенность короля и страны. Они слабы, как вода!»

Болито не был уверен, имеет ли он в виду заключенных или моряков, или для Помфрета они были неразличимы.

Он сказал: «Тем не менее, они люди, сэр. Я не презираю человека, если он не разделяет моих убеждений».

Помфрет пристально посмотрел на него. «Тогда ты ещё больший дурак, чем я тебя считал». Он наклонился вперёд, словно для того, чтобы придать своим словам больше веса. «Теперь ты не командуешь фрегатом, Болито. Под моим руководством ты научишься исполнять свой долг, как и подобает капитану семидесятичетырёхтонного корабля, понимаешь?»

«Да, сэр», — Болито бесстрастно посмотрел на него. «Но я был здесь один. Я действовал так, как считал нужным. Мы вернули людей с «Фэрфакса», и вскоре, возможно, вернём себе шлюп».

Помфрет вытер лицо шелковым платком и спросил: «А офицеры шлюпа тоже у вас?»

«Нет, сэр. Французы уже отправили их на север для возможного обмена».

— Жаль. — Помфрет рассеянно кивнул. — Я бы отдал этих дураков под трибунал за то, что они позволили захватить свой корабль таким глупым способом. Впрочем, это не моя первостепенная задача. — Он перебрал бумаги. — Я сообщу лорду Худу о сложившейся ситуации, а тем временем мы как следует укрепим этот мрачный и жалкий остров. — Он сердито посмотрел на мрачное лицо Болито. — Похоже, это самое бесполезное место на земле!

«Там хорошая гавань, сэр. Есть старая деревня, где раньше жили каторжники, но теперь она заброшена. Крепость, которую вы видели, и…»

Помфрет нахмурился и сказал: «Можете забрать своих морских пехотинцев обратно. Теперь остров будет контролировать армия, под моим началом, конечно».

Конечно, мрачно подумал Болито. «А каковы мои приказы, сэр?»

Помфрет зевнул. «Фэншоу немедленно отдаст их вам, или я узнаю причину. Вы немедленно отправитесь в Гибралтар и выполните мои требования, как они написаны!» Он проигнорировал удивление на лице Болито. «Я командовал конвоем с каторжниками, когда всё это произошло. Я выделил несколько своих кораблей для помощи. Вы отправитесь и заберите их».

«Но Сент-Клар, сэр!» Болито почувствовал, что каюта приближается к нему.

«Она всё ещё будет там, когда ты вернёшься, Болито». Это был упрёк. «Лорд Худ дал мне здесь единоличное командование. Свободу действий, чтобы я мог сделать всё необходимое, чтобы успешно завершить довольно неудачное начало».

Болито встал, его мышцы напряглись и затекли. «Эти корабли, сэр. Они с припасами?»

«Некоторые из них. Но всё это прописано в ваших приказах. Не забудьте прибыть в Гибралтар до того, как весь конвой уйдёт. Уверяю вас, я буду очень недоволен!»

Уходя, Помфрет ровным голосом добавил: «Я не просил этого командования, Болито. Но теперь, когда оно моё, я намерен сделать его процветающим, или, да поможет мне Бог, я узнаю причину!» Казалось, ему было скучно от этой беседы. «Теперь я прочту ваш отчёт и оценю его ценность. Полагаю, вы захотите найти замену своему погибшему?»

«Да, сэр».

«Ну, поговорите со старшим офицером в Гибралтаре. У вас есть полномочия».

Болито промолчал. Удивительно, как повышение по службе может изменить мировоззрение человека до уровня божественного превосходства.

Он ответил: «Тогда я немедленно уйду, сэр».

Слова Помфрета преследовали его даже через дверь: «Мои приказы будут выполняться всегда, до последней буквы!»

Капитан Дэш ждал на средней палубе у входного люка, его лицо горело вопросами. «Как ты разобрался, Болито? Это тот человек, которого ты помнил?»

Болито посмотрел на высокие мачты «Гипериона». «То же самое». Он посмотрел вниз, на ожидающую баржу, и добавил: «Думаю, нас всех ждут интересные времена».

Дэш смотрел ему вслед и обеспокоенно покачал головой. Затем он снова взглянул на адмиральский флаг и задумался.

Через час после короткой встречи Болито с контр-адмиралом Помфретом «Гиперион» поднял бушприт и снова направил его к манящему горизонту. Её спутникам показалось, что это своего рода приговор, и что корабль обречён плыть вечно, пока его каркас не развалится и не сбросит их в море.

Сбор кораблей в Козаре, а также присутствие военных, пробудили новый интерес и даже вселили в моряков «Гипериона» странное чувство гордости, как будто, отправившись в одиночку в Сен-Клар и неосмотрительно бросив якорь так близко к вражескому берегу, они каким-то образом положили начало всей операции.

Когда прозвучал приказ отправляться в путь и морские пехотинцы Эшби возмущенно поднялись на борт из крепости, новое возбуждение сменилось растерянным негодованием.

Офицеры «Гипериона», по крайней мере, были избавлены от необходимости придумывать способы занять матросов на обратном пути в Гибралтар. Несмотря на ясное небо, ветер усилился почти сразу же, как только Козар скрылся за кормой. Прокладывая себе путь на юго-запад и огибая южное побережье Испании, старый корабль временами шёл круто к ветру, почти навстречу ветру, или, что ещё хуже, мучительно бился о него, чтобы отыграть уже потерянную милю. День за днём это продолжалось без передышки, и стоило матросам спуститься с палубы для короткого отдыха, как снова раздавался крик: «Всем наверх! Всем наверх! Наверх, убирать паруса!»

Не то чтобы и под палубой было особенно спокойно. Порты были запечатаны, чтобы не заливать потоки воды, а тесные каюты были пропитаны зловонием трюмов и запахами наспех приготовленной еды. «Гиперион» очень тяжело переносил короткие качки. Монотонный лязг насосов звучал так непрерывно, что его не замечали, пока не наступила смена вахты.

Утром десятого дня корабль с радостью встал на якорную стоянку у подножия Скалы; ее команда была слишком утомлена и подавлена, чтобы задумываться о причинах своего прибытия или даже о том, что их ждет впереди.

Болито неподвижно сидел на стуле у стола в каюте, ненавидя липкую влагу одежды, но слишком устал, чтобы пошевелиться. Казалось, он не покидал палубу больше, чем на несколько минут за всё путешествие, и в тихой элегантности каюты он чувствовал себя затхлым и нечистым. Четверо оставшихся лейтенантов корабля работали достаточно хорошо, но им не хватало ни малейшего опыта управления кораблём в таких условиях. Болито был как никогда убеждён, что капитан Тёрнер доверил управление своим кораблём только Кварму и Госсетту, и последствия его ревнивого отношения теперь стали болезненно очевидны.

Рук вошёл в дверь и беззвучно произнёс: «Сигнал с фрегата «Харвестер», сэр. У него для вас донесения». Он покачнулся, но затем взял себя в руки под пристальным взглядом Болито. Казалось, он больше всего чувствовал собственные недостатки и на этот раз не мог переложить вину на кого-то другого.

Болито поднялся со стула и подошёл к иллюминаторам. Сквозь засолённое стекло он видел фрегат на якоре, его красный флаг ярко мелькал на фоне скалы. Казалось, она не двигалась с места с того момента, как он покинул её после отплытия из Англии. Неужели это было всего два месяца назад? Казалось, прошла целая вечность.

Всего в двух кабельтовых впереди фрегата он увидел три тяжелых судна снабжения и небольшой покачивающийся силуэт восемнадцатипушечного шлюпа.

Он вспомнил приказы Помфрета, которые читал и перечитывал десятки раз и которые не выходили у него из головы, даже когда он вёл свой корабль сквозь яростный ветер и брызги. Что ж, скоро им всем придётся узнать, устало подумал он. А с таким человеком, как Помфрет, лучше всего начать с правильной ноги.

Рук спрашивал: «Мне послать лодку, сэр?»

«Нет», — Болито потёр глаза костяшками пальцев. «Подайте сигнал «Харвестеру» и шлюпу «Снайп» и прикажите их капитану немедленно подняться на борт».

Рук неуверенно посмотрел на него. «Это остальная часть наших сил, сэр?»

«Так и есть, мистер Рук. А три судна снабжения должны быть сопровождены в Козар».

Пока он говорил, ему вспомнились Помфрет и его флагман. Он мог бы с таким же успехом сам конвоировать корабли. Фрегата, отправленного вперёд к Козару, или даже «Шантеклера», было бы достаточно, чтобы смягчить неопределённость ожидания новых приказов. Но Помфрет отплыл лишь со своим эскортом и довольно быстрым транспортом, не обращая внимания или не обращая внимания на трудности Болито и нехватку пресной воды.

Когда он отвернулся от окна, Рук уже ушел, а Гимлетт стоял у двери, обнажая свои торчащие зубы и сцепив руки в нервном ожидании.

Болито сказал: «Чистую рубашку, Гимлетт. И немедленно приготовь другую форму, мне нужно сделать несколько визитов». Он потёр подбородок и добавил: «Я умоюсь и побреюсь, прежде чем два капитана поднимутся на борт».

К тому времени, как Лич, капитан фрегата, и Тюдор, командир «Снайпа», были препровождены в его каюту, Болито выглядел свежим и бодрым, как человек, проводящий дни на берегу в комфорте своего дома. Он подождал, пока Гимлетт нальёт гостям вина, а затем сказал: «Добро пожаловать на борт, джентльмены. Надеюсь, вы готовы отплыть в ближайшее время».

Лич кивнул. «Адмирал Помфрет дал нам указание оставаться с судами снабжения после того, как другой конвой покинул Гибралтар. Похоже, за последние несколько недель было совершено несколько нападений на незащищённые суда такого типа, и мне будет спокойнее, если ваш «Гиперион» будет присматривать за нами». Он слегка расслабился. «Рад снова встретиться с вами, сэр. Надеюсь, молодой Сетон уже оправился от морской болезни?»

Тюдор, лейтенант с тяжёлой челюстью, заговорил впервые. То ли вино, то ли кажущаяся лёгкость Лича в общении с Болито придали ему уверенности. «Не совсем понимаю, сэр». Остальные посмотрели на него, и он неловко добавил: «Адмирал распорядился, чтобы один из кораблей «Новой Холланд», «Джастис», остался здесь с нами. Я понимаю, что два судна снабжения жизненно важны для нашей эскадры, — он беспомощно пожал плечами, — но судно с каторжниками ни в коем случае нельзя оставлять здесь без охраны!»