Вы знаете французов так же хорошо, как и я. Думаете, они остановятся? Он хрипло рассмеялся. «А когда они придут, нам придётся молиться, чтобы эти кровожадные мерзавцы поотрубили головы всем своим лучшим морским офицерам. В противном случае я не вижу для нас никаких шансов».

Болито пытался вспомнить, сколько раз юноша наполнял свой кубок. От красного вина и жара огня его разум затуманивался.

Он сказал: «Мне нужно поговорить о Верном Вожде, сэр».

Хоблин болезненно согнул голову. «Делаваль? Я знаю, что случилось, и про убитого тоже». Он наклонился вперёд так, что его тонкая рубашка взбилась вокруг отворотов пальто. Совсем не тот изношенный ветеран, которого Болито видел много лет назад по пути в Адмиралтейство.

Хоблин понизил голос до хриплого рычания. «Кто-то сжёг дом этого человека, пока ты был в море — держу пари, ты этого не знал! А его жена и дети растворились в воздухе!» Он снова откинулся назад, и Болито увидел пот на его лице.

«Убили?» Одно слово, и оно, казалось, принесло холод в перегретую комнату.

«Мы, наверное, никогда не узнаем». Он протянул руку за кубком, но случайно опрокинул его, и кларет разлился по столу, словно кровь.

Хоблин вздохнул. «К чёрту их всех». Он наблюдал, как лакей ловко вытирает вино и заменяет кубок чистым.

«Но жизнь может иметь свои компенсации...»

Лишь на краткий миг это промелькнуло. Едва заметный проблеск обмена чувствами между ними. Юноша не улыбнулся, но всё же между ними возникло понимание, достаточно сильное, чтобы его можно было почувствовать.

Хоблин небрежно спросил: «У вас есть Snapdragon на верфи в Чатеме?»

Болито встряхнулся. Возможно, он ошибся. Он быстро взглянул на бледные глаза лакея. Они были совершенно пустыми.

«Да, сэр. Я подумал, что лучше всего...»

«Хорошая мысль. Скоро времени будет мало. Нашим лордам и хозяевам нужны результаты. Мы их им дадим». Он впервые улыбнулся. «Думал, я тебе голову откушу, да? Чёрт возьми, Болито, мне нужен именно ты, а не какой-то болван, который ни разу в жизни не слышал настоящего выстрела!»

Болито прижался плечами к спинке стула. В Хоблине было что-то пугающее. Но, несмотря на хвастовство и злобу, его ум оставался таким же острым и проницательным, как и прежде. Если он вёл себя так со всеми, то стройный лакей, должно быть, выведал все возможные секреты. Можно ли ему доверять?

Хоблин добавил: «Знаете, крупные суда из Ост-Индии — одни из самых злостных преступников. Они поднимаются через Ла-Манш после нескольких месяцев плавания и по пути встречаются с контрабандистами. Вы знали об этом?»

Болито покачал головой. «В чём смысл, сэр?»

«Капитаны компании «Джон» любят подзаработать, как будто им мало. Они продают чай и шёлк напрямую торговцам и таким образом избегают уплаты пошлин. Таможенной службе это не нравится, но чего они могут ожидать, когда так мало катеров для патрулирования всего Ла-Манша и его окрестностей?» Он спокойно смотрел на Болито. «С вином и бренди всё иначе. Меньше партий, меньше шансов, что жуликов поймают. А вот чай, например, лёгкий, но очень объёмный». Он постучал себя по носу маленьким белым пакетиком. «Не всё так просто, а?»

Болито ждал, не зная толком, чего он ожидал.

«Я получил информацию». Он, должно быть, увидел сомнение в серых глазах Болито. «Из уст, которые он произносит лучше, чем какой-нибудь жалкий перебежчик». Хоблин с трудом успокоился. «Через десять дней в Уитстейбле выгрузят груз». Он откинулся назад, наблюдая за выражением лица Болито. «В этом будет задействовано много людей». Его тёмные глаза, казалось, плясали в свете свечей, когда юноша поставил на стол серебряный канделябр. «Людей для флота или на виселицу, мы не будем заключать никаких сделок, и груз, чтобы дать этим чёртовым контрабандистам понять, что мы атакуем!»

Мысли Болито путались. Если это правда, Хоблин прав. Это имело бы решающее значение для их присутствия здесь. Он представил себе Уитстейбл на карте – небольшой рыбацкий порт недалеко от устья реки Суэйл. Нужны были ещё доказательства дерзости и наглости контрабандистов. По моим прикидкам, Уитстейбл находился не более чем в десяти милях от этой самой комнаты.

«Я буду готов, сэр».

«Я так и думал. Ничто так не разжигает огонь в душе, как немного унижения, а?»

Где-то пробили часы, и Хоблин сказал: «Пора ужинать. Остальные могут подождать. Я знаю, ты не из тех, кто развязывает язык. Подозреваю, у нас есть ещё кое-что общее». Он усмехнулся и с трудом обошел стол, пока юноша ждал, чтобы провести его в другую комнату.

Наклонившись, Болито увидел, как над воротником поднимаются багровые шрамы. Должно быть, он был таким же почти по всему телу. Словно душа, изгнанная из ада. Они вышли в тот же коридор, где у другой пары дверей ждал слуга. В воздухе витал насыщенный запах еды, и Болито обратил внимание на покрой и материал одежды Хоблина. Его судьба, по крайней мере, изменилась.

Он уже собирался попросить прислать еду для юного Мэтью, когда увидел, как рука Хоблина коснулась руки лакея.

Болито не знал, чувствовал ли он отвращение или жалость.

Как сказал Хоблин, остальное может остаться.

Болито проснулся в шоке и оцепенении, и на несколько мучительных секунд ему показалось, что он снова выходит из лихорадки. Череп пульсировал, словно молоты по наковальне, а когда он пытался говорить, язык словно приклеился к нёбу. Он увидел круглое лицо юного Мэтью, наблюдавшего за ним в полумраке, и только глаза его были бледными в слабом свете, пробивавшемся из светового люка каюты.

«Что такое?» — Болито едва узнал свой голос. «Время?» Чувства неохотно возвращались к нему, и он с внезапным отвращением к себе осознал, что всё ещё полностью одет в свой лучший мундир, а шляпа и шпага лежат на столе, где он их бросил.

Мэтью хриплым шепотом сказал: «Вы спите, сэр».

Болито оперся на локти. Корпус судна медленно скользил по течению, но лишь изредка на палубе слышались чьи-то шаги. Телемах всё ещё спал, хотя, как он смутно подумал, скоро рассвет.

«Кофе, Мэтью». Он опустил ноги на палубу и подавил стон. Размытые картины возникали в его сознании и так же быстро исчезали. Накрытый стол, лицо Хоблина, сияющее в свете свечей, приходы и уходы слуг, одна тарелка за другой, каждая, казалось, была богаче предыдущей. И вино. На этот раз стон сорвался с его губ. Это был нескончаемый поток.

Мальчик присел рядом с ним. «Мистер Пейс на палубе, сэр».

Он вспомнил, что рассказал Хоблин, информацию, полученную им при высадке в Уитстейбле. Необходимость секретности. Как он вернулся к Телемаху ? Он ничего из этого не помнил.

Его разум успокоился, и он посмотрел на мальчика. «Ты привёл меня сюда?»

«Это ничего, сэр». На этот раз он не проявил ни волнения, ни застенчивой гордости.

Болито схватил его за руку. «Что случилось? Расскажи мне, Мэтью».

Мальчик посмотрел на палубу. «Сейчас целый день, сэр».

Мозг Болито внезапно стал подобен прозрачному льду. «Что случилось?»

В голове проносились картины: Эллдэй стоит над ним, его окровавленная сабля рубит всех, кто пытается пройти.

Весь день бодрый, терпеливый, всегда рядом, когда он был нужен. Мальчик прошептал: «Его больше нет, сэр».

"Ушел?"

Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и Пэйс пригнулся, чтобы войти в каюту.

«Думал, вам следует знать, сэр», — добавил он с тем же вызовом, что и при их первой встрече: «Он не числится в судовых книгах, сэр. Если бы он там был…»

«Он под моей ответственностью, ты это имеешь в виду?»

Пейс, должно быть, видел боль на его лице даже при тусклом освещении.

«Я слышал, что ваш рулевой когда-то был ставленником, сэр?»

Болито провёл пальцами по волосам, пытаясь собраться с мыслями. «Верно. Это было давно. Он служил мне верой и правдой десять лет. Он не дезертировал». Он покачал головой, осознание сказанного пронзило его, словно раскалённый клинок. «Весь день не отпускал меня».

Пейс наблюдал, не в силах помочь, пытаясь подобрать нужные слова. «Я мог бы передать весть на берег, сэр. Он может встретиться с вербовщиками. Если мне удастся разбудить старшего лейтенанта, я, возможно, смогу предотвратить что-то плохое для него». Он колебался, не привыкший говорить так открыто. «И для вас, если позволите, сэр».

Болито коснулся плеча мальчика и почувствовал, как тот дрожит.

«Принеси мне воды и свежего кофе, Мэтью», — его голос был тяжёлым, мысли всё ещё блуждали.

А что, если Олдей решил уйти? Болито вспомнил своё удивление, когда Олдей не настоял на том, чтобы сопровождать его до дома коммодора. Всё возвращалось. Болито пощупал внутренний карман и коснулся письменных приказов, которые дал ему коммодор. Удивительно, что он не потерял их по пути обратно на катер, подумал он с тоской.

Эллдэй, возможно, тяжело переживал дело Верного Вождя . Видит Бог, он и так достаточно натерпелся за последние месяцы – и какая награда ждет его за веру и непоколебимую преданность?

Теперь его больше нет. Он вернулся в страну, откуда его много лет назад вытащила собственная банда Болито. Годы опасности и гордости, потерь и печали. Он всегда был рядом. Дуб, скала, которые Болито слишком часто принимал как должное.

Пейс сказал: «Он не оставил никакого сообщения, сэр».

Болито посмотрел на него. «Он не умеет писать». Он вспомнил, о чём подумал, впервые встретив Олдэя в Фаларопе. Будь у него хоть какое-то образование, Олдэй, возможно, стал бы кем угодно. Теперь та же мысль словно насмехалась над ним.

Где-то раздался крик боцмана, похожий на щебетание грубо разбуженного черного дрозда.

Пэйс тяжело спросил: «Приказы, сэр?»

Болито кивнул и поморщился, когда молоты снова застучали. Он ел и пил слишком много, что он делал редко, и всё это время Аллдей был здесь, планируя свои действия, выжидая подходящего момента.

«В полдень мы взвесимся. Проследите, чтобы об этом сообщили Уэйкфулу». Он старался говорить спокойно. «Сделайте это сами, пожалуйста. Мне ничего не нужно в письменном виде». Их взгляды встретились. «Ещё нет».

«Всем наверх! Всем наверх! Пришвартоваться и уложить!» Корпус, казалось, задрожал, когда ноги глухо застучали по палубе, и начался новый день.

«Могу ли я спросить, сэр?»

Болито услышал, как мальчик возвращается, и понял, что ему придется побриться самому.

«Должна быть пробежка». Он не знал, поверил ли ему Пейс, да ему и было всё равно. «У коммодора есть план. Я объясню, когда мы будем в море и в компании. Никаких налоговых катеров не будет. Они будут в другом месте». Как же просто это, должно быть, звучало за этим перегруженным столом. И всё это время красивый юноша в белом парике наблюдал и слушал.

Пэйс запинаясь сказал: «Я послал первого лейтенанта на берег за двумя матросами, сэр. Их нашли пьяными в местной гостинице».

Он выдавил улыбку. «Подумал, что будет лучше, если он уйдет с дороги, пока...

Я говорил с тобой.

Мальчик поставил кофейник и стал шарить в поисках кружки.

Болито ответил: «Это было очень любезно с вашей стороны, мистер Пейс».

Пейс пожал плечами. «Думаю, мы с вами единодушны, сэр».

Болито осторожно встал и распахнул световой люк. Воздух с суши всё ещё был прохладным и сладким. Может быть, море ему больше не подходило. Неужели Аллдей чувствовал то же самое?

Он взглянул вниз и увидел, как Мэтью отодвигает от койки небольшой рулон брезента.

Пейс отступил от каюты. «Я соберу матросов, сэр. Что бы ни думали люди, корабль не терпит, и с ним всегда нужно обращаться справедливо».

Болито не услышал, как закрылась дверь. «Что это за посылка, Мэтью?»

Мальчик поднял его и недовольно пожал плечами. «Думаю, это принадлежало Олдэю, сэр». В его голосе слышался испуг, словно он каким-то образом разделял его вину.

Болито взял его и осторожно открыл на койке, где он лежал, словно пьяный болван.

Маленькие ножи, инструменты, которые Олдэй в основном делал своими руками. Тщательно собранные латунные и медные обломки, парусная бечёвка, несколько недавно изготовленных рангоутов и гиков.

Болито присел на корточки, его руки почти дрожали, когда он развязал самый внутренний пакет и с большой осторожностью положил его на койку.

Эллдей никогда не брал с собой много вещей, переходя с корабля на корабль. Он не придавал особого значения имуществу. Только своим моделям, своим кораблям, которые он создавал со всем мастерством и любовью, накопленными за годы мореплавания.

Он услышал, как мальчик резко вздохнул. «Прекрасно, сэр!»

Болито прикоснулся к маленькой модели и почувствовал, как его глаза защипало от внезапного волнения. Ещё не раскрашенный, но безошибочно угадывался облик и изящество фрегата, орудийные порты пока не заполнены крошечными пушками, которые ещё предстояло изготовить, мачты и такелаж всё ещё существовали лишь в воображении Аллдея. Его пальцы замерли на небольшой, изящно вырезанной носовой фигуре, которую Болито помнил так ясно, словно она была в натуральную величину, а не с миниатюрной копии. Девушка с безумными глазами, развевающимися волосами и рогом, похожим на большую раковину.

Молодой Мэтью вопросительно спросил: «Фрегат, сэр?»

Болито смотрел на него, пока не стал почти не различать. Это был не просто корабль. С Оллдеем такое случалось редко.

Он услышал свой шепот: «Она — мой последний приказ, Мэтью. Моя Буря » .

Мальчик ответил шепотом: «Интересно, почему он его оставил, сэр?»

Болито повернул его за плечо и сжал его так, что тот поморщился. «Разве ты не видишь, Мэтью? Он никому не мог рассказать, что задумал, и не мог написать пару слов, чтобы успокоить мои страхи за него». Он снова посмотрел на незаконченную модель. «Это был лучший способ, который он знал, чтобы сообщить мне. Этот корабль так много значил для нас обоих по сотне разных причин. Он никогда бы его не бросил».

Мальчик смотрел, как Болито снова поднялся к окну в крыше, едва в силах ухватиться за него, но все же зная, что он единственный, кто делится этим секретом.