«Да будет так».

Он снял шляпу перед шканцами и спустился в ожидающую его шлюпку.

Лишь однажды Болито взглянул назад, на сверкающую новую семьдесят четвёрку, но она уже показалась ему развлечением, частью той другой мечты.

Теперь впереди была только Голландия. И реальность.

Лейтенант Джонас Пайс крепко упер руки в бока и с негодованием посмотрел на стоявший на якоре « Уэйкфул». Под палящим январским солнцем судно представляло собой настоящий улей: паруса уже были отпущены, команда на баке работала длинными брусьями брашпиля, их тела двигались в унисон, словно совершая какой-то странный обряд.

«Я не соглашусь, сэр. Ни сейчас, ни когда-либо ещё».

Болито взглянул на его суровое, решительное лицо. Время имело решающее значение, но не менее важно было заставить Пейса понять.

«Я объяснил, почему мне нужно было туда пойти раньше. Тогда это был секрет. Я не мог тогда этим поделиться, вы должны это понимать».

«Это другое дело, сэр». Пейс повернулся и пристально посмотрел на него, используя свой высокий рост, чтобы каждое слово было выразительным. «Половина флота поймёт, что вы задумали». Он махнул рукой в сторону Уэйкфула. «Если вам нужно, позвольте мне вас проводить».

Болито улыбнулся. Вот так. Он сказал: «Лейтенант Куили хорошо знает это побережье. Иначе…» Он увидел, как лодочка Уэйкфула отчалила и направилась к Телемаху. Он сказал: «Попробуй передать сообщение «Снепдрагону». Она работает на своей станции у Северного мыса. Возможно, налоговики или береговая охрана смогут подать ей сигнал. Я хочу, чтобы она вернулась». Он всмотрелся в его упрямое лицо. Это снова был Херрик. «Мы вместе».

Пейс ответил с тяжестью: «Знаю, сэр. Я прочитал ваши инструкции».

Он попытался снова. «В любом случае, помимо рисков, есть ещё и погода. В прошлый раз был туман. Может, и опасность, но и защита». Он презрительно добавил: «Посмотрите-ка! Ярко и ясно, как Арктика! Даже слепой мог бы увидеть, как вы приближаетесь!»

Болито отвёл взгляд. Он и сам думал об этом. Яркие и чистые, волны за пределами якорной стоянки были усеяны рябью белых лошадей, приносимых холодным юго-западным ветром. «Мне пора идти». Он протянул руку. «Мы скоро встретимся». Затем он спустился в лодку, где лейтенант Кемпторн снял шляпу в знак уважения.

«Отдать! Всем дорогу!» Олдэй сидел у румпеля, натянув шляпу на лоб, чтобы защитить глаза от отражённого света. Он видел свет в глазах Болито, как призыв к действию каким-то образом придал ему сил. Олдэй наблюдал за ним на борту нового двухпалубного судна. Тоска и утрата – бок о бок.

Он глубоко вздохнул. Олдэю не нравилось то, что они делали, и ему дорого обошлось молчание – привилегия, которую он ценил превыше всего. Болито мог дать отпор с такой же уверенностью, и его гнев, как известно, мог ранить и жалить. Но он ни разу не воспользовался своим положением и властью, когда другие и не подумали бы ни о чём другом. Теперь, глядя на плечи Болито, на чёрные волосы, собранные над отвисшим воротником его старого, выцветшего пальто, он радовался, что сохранил спокойствие, несмотря ни на что.

Они поднялись на борт катера, и шлюпку подняли на борт еще до того, как Болито добрался до узкого кормы, где Куили увлеченно беседовал со своим штурманом.

Куили коснулся шляпы и кивнул. «Готов, когда будете готовы, сэр». Он посмотрел на зелёный выступ земли, на иней или недавно выпавший снег, покрывавший некоторые портовые здания. Воздух был словно острый нож, но он вырывал человека из скуки рутины, обострял его реакцию. Куили сказал: «Разве не так уж важно, кто увидит, как мы уходим на этот раз, а?»

Болито проигнорировал это. Как и Пейс, он пытался его отговорить. Его тронуло осознание того, что это было не ради них, а ради него.

Эллдэй прошёл на корму, выхватил абордажную саблю и направил её лезвие на солнце. «Я наточу её, капитан». Он протянул руку. «Я возьму меч, если позволите?»

Болито передал ему. Другие могли видеть и думать, что понимают. Но как они могли? Это был ритуал, неразделённый ни с кем другим, такая же неотъемлемая часть каждого, как момент перед боем, когда корабль готов к бою, экраны опущены, а люди стоят у орудий. Весь день будет там. Всегда. Пристегнув старый меч к поясу. Как, должно быть, сделал рулевой его отца для него и тех, кто ушёл до него.

«Якорь в дрейфе, сэр!»

«Свисающие мачты! Приготовьтесь к постановке простыней!» Ноги шлепали по влажным доскам, босые, несмотря на резкий воздух.

Болито видел всё. Если бы только больше людей дома могли их увидеть, подумал он. Людей, у которых было так мало, но которые отдавали всё, когда от них требовалось. Он вспомнил лица, которые видел на борту нового «Итуриэля». Возможно, пройдут месяцы, прежде чем её отряд будет работать хотя бы наполовину так же хорошо, как команда его трёх катеров.

«Якорь поднят, сэр!»

«Wakeful» повернулась навстречу ветру, ее огромный главный парус без усилий собрал всю воду и наполнился с треском натянутой парусины.

«Держи её крепко!» — Куили был повсюду. «Отпускай и тащи. Мистер Кемпторн, они сегодня как старухи !»

Болито услышал смешок рулевого: «Жаль, что это не так, приятель!»

Он обернулся и поискал глазами Телемаха. Какой крошечной она казалась на фоне высокого, чёрно-жёлтого корпуса нового двухпалубного судна.

Оллдэй заметил этот взгляд и грустно усмехнулся.

Теперь его уже ничто не остановит.

К вечеру юго-западный ветер всё ещё дул достаточно ровно, и море не собиралось стихать. Брызги регулярно обрушивались на вахтенных, достигая рук, работающих на реях. Когда же они застигали врасплох, становилось так холодно, что дух захватывало.

Болито был в каюте, просматривая расчёты Куили и записи, сделанные им с их последней встречи. Всё должно было пойти не так. Он подумал о Таннере и старался не дать гневу снова вырваться наружу. Таннер подчинялся лорду Маркуарду, и, на первый взгляд, если бы дела пошли совсем плохо, он мог бы потерять гораздо больше, чем Болито. Если не считать самой жизни, подумал Болито. Он удивился, что смог встретить это без колебаний и удивления. Возможно, это означало, что он действительно выздоровел, что лихорадка, которая чуть не убила его, наконец-то отпустила его, как отступающая волна выносит тонущего моряка в безопасное место, словно давая ему последний шанс.

Он услышал крики на палубе, и Куили с грохотом спустился по трапу, его тело сияло в длинном брезентовом пальто.

«Плывите на северо-восток, сэр».

Сверху раздались новые крики. Куили заметил: «Я меняю курс. Нет смысла выставлять напоказ наши намерения». Он слабо улыбнулся. «Ну, всё равно».

Корпус пошатнулся, а затем снова выпрямился, и Болито услышал, как море хлынуло по подветренным шпигатам, словно бурный поток.

«Кто она?»

«Нильсен наверху, хороший дозор». Снова призрачная улыбка. «Для шведа, конечно. Он считает, что это бриг. Во всяком случае, с прямыми парусами».

Они посмотрели друг на друга. Болито не нужно было заглядывать в карту, чтобы понять, что этот незнакомец стоит прямо между ними и землёй.

«Военный корабль?» Казалось маловероятным, что здесь, да ещё и в это время года, может быть что-то иное.

Куили пожал плечами: «Может быть».

Рулевой крикнул: «Спокойно, сэр! На восток!»

Куили нахмурился, видя, как запутались его мысли. «Не хочу слишком много о ней говорить, сэр. Я знаю, ночи длинные, но у нас очень мало права на ошибки».

Болито последовал за ним на палубу. Море было покрыто прыгающими белыми клубами брызг, но под ними вода казалась чёрной, резко контрастируя с небом, которое, несмотря на несколько ранних звёзд, было ещё чистым и бледным.

Корпус погрузил длинный бушприт вниз, словно охотящийся марлин, вода хлынула через полубак и зашипела на корме между сверкающими орудиями.

Куили сложил покрасневшие руки. «Куда ты, Нильсен?»

«Тот же курс, сэр! Она сменила галс, когда мы это сделали!»

Даже находясь на палубе, среди шума брызг и ветра, Болито слышал шведский акцент этого человека. Интересно, что же это за история, подумал он?

Куили выругался. «Во имя Бога, сэр! Этот ублюдок нас раскусил!»

Болито схватился за подпорку и почувствовал, как она дрожит в его руке, словно часть музыкального инструмента.

«Советую вам, как только стемнеет, взять курс на восток. Мы должны пройти мимо его кормы и оторваться от него».

Куили с сомнением посмотрел на него. «Главное, чтобы мы могли пройти без помех, если поднимется ветер, сэр».

Болито сухо улыбнулся. « Конечно, такое положение всегда есть».

Куили подозвал своего первого лейтенанта: «Мы будем держаться этого галса, пока…» Остальное потонул в гуле парусов и скрипе рулевых талей, когда рулевые перекладывали румпель.

Весь день я простоял у трапа и слушал руль. Было слишком легко представить себе бледную фигуру девушки, когда она отчаянно пилила швартовы. Если бы только её пощадили.

Он выбросил эту глупую мысль из головы и ощупью пробрался к лестнице. Всегда было завтра. Но сейчас ему хватало только хорошего «мокрого» рома.

Когда сгустилась тьма, и их мир сжался до прыгающих гребней волн по обе стороны от борта, «Уэйкфул» развернулся и под зарифленным марселем направил бушприт на восток. Незадолго до этого Квили присоединился к Болито в каюте и потряс шляпой на заваленной мусором палубе.

«Этот ублюдок всё ещё там, сэр». Он уставился на свою койку, но отогнал от себя образ сна. «Я позову вас, когда придёт время». И он ушёл, шаркая ботинками по лестнице и поднимаясь на струящуюся воду палубу.

Болито лёг лицом к изогнутой стороне. Он лишь раз произнёс её имя вслух: «Виола». А затем, крепко зажмурив глаза, словно от боли, он уснул.

14. Попутный ветер… для Франции

Её катер « Уэйкфул» тяжело качало на прибрежной зыби, качка усугублялась быстрым течением, несовместимым с отливом. Он лежал в дрейфе, и его паруса беспорядочно хлопали, создавая ощущение, что он вот-вот потеряет мачту.

Квили пришлось перекрикивать грохот снастей и ветер. Осторожность была напрасной: грохот отцепляющихся снастей и шум воды у борта казались достаточно громкими, чтобы разбудить мёртвого.

Он воскликнул: «Бесполезно, сэр! Они не придут! Я вынужден предложить нам повернуть назад!» Болито держался за ванты и напрягал зрение.

брызги, разносимые ветром. Квили был хозяином положения; у него было много причин для беспокойства, и он был прав, высказав своё мнение.

Болито проклял неизвестное судно, которое заставило их свернуть к голландскому берегу. Если бы не это, они бы добрались до места встречи вовремя. Он чувствовал, как Кили всматривается в небо, воображая, что оно уже светлеет.

Болито коротко ответил: «Им приказано вернуться в указанный час».

Но они были рыбаками, контрабандистами, а не дисциплинированными моряками, как те, кто стоял или сидел на корточках вокруг него.

Куили ничего не ответил. Вероятно, он думал примерно о том же.

Ночью ветер изменил направление, и Куили стало еще сложнее удерживать позицию, не рискуя быть выброшенным на подветренный берег.

Болито пытался понять, что ему делать. В чём смысл? Другого пути нет.

Эллдей стоял рядом, скрестив руки на груди, словно выражая презрение к попыткам моря сбросить его на палубу. Время от времени он поглядывал на свёрнутый грот, на огромную мачту, которая нависала прямо над ним, а затем, пошатываясь, отходил к противоположному траверзу, когда куттер опускал орудийные порты.

По позе Болито, по тому, как он почти не разговаривал, он понимал, что тот решает каждую из своих проблем по очереди. Раньше Олдэй, возможно, был бы рад такому пониманию. Но теперь, зайдя так далеко, он хотел действовать, покончить с этим, как Болито.

Мужчины бросились бежать по левому борту, когда порвался трос, и боцман приказал им закрепить его.

Болито задавался вопросом, что делает Таннер и как он отреагирует, когда обнаружит, что задерживается.

«Лодка, сэр! Поднимите нос! »

Болито попытался смочить губы, но они были словно кожаные. Ещё несколько минут, и…

Куили прохрипел: «Тот же, что и раньше! Господи, я думал, они сбегут!»

Болито завернулся в свой плащ-лодку, не обращая внимания на суетливых моряков с их канатами и кранцами, вытягивающими руки и разгневанными голосами, когда два корпуса качнулись друг относительно друга перед первым ударом.

Он сказал: «Ты знаешь, что делать. Я бы не просил тебя рисковать своим положением, но...»

Они держались вместе, когда оба корпуса поднимались и стонали в провале, люди падали, другие тянулись на веревках, их босые ноги скользили по мокрой палубе.

Куили кивнул. «Я буду здесь, сэр. Даже если сам дьявол встанет между нами».

Затем Болито последовал за Оллдеем в рыболовецкую лодку. На этот раз шкипер одарил его чем-то вроде улыбки. Учитывая, как бурлило море, обрушивающееся на оба судна, это могла быть лишь гримаса.

Болито сидел в крошечной, похожей на хижину каюте и радовался, что в трюме не было рыбы. Хотя он и был опытен в морских делах, после тряски на море любая вонь могла вызвать у него рвоту. Как в тот раз, когда он впервые вышел в море в двенадцать лет.

Всё было организовано точно так же, как и прежде, хотя он чувствовал спешку и нервное беспокойство голландской команды всякий раз, когда они проходили мимо стоящего на якоре судна, или когда огни бортовых огней выдавали близость других судов. Торговые суда укрывались на ночь, ожидая попутного ветра, военные корабли – они могли быть кем угодно. Последний отрезок пути был тише, шум моря и ветра внезапно исчез, затерявшись за бесконечной стеной колышущихся камышей.

Стояла такая тишина, что Болито затаил дыхание. Никто не потрудился скрыть их приближение, и Аллдей прошептал: «Даже мельницы затихли, капитан».

Болито наблюдал, как высокая ветряная мельница скользит над камышом, неподвижная и неподвижная. Это было жутко, словно здесь не было ничего живого.

Экипаж обменялись репликами, а затем один из них перелез через планширь, шлёпая в своих сапогах по мелководью, прежде чем наткнуться на мыс. Один из матросов побежал вперёд, но капитан остался с Болито и ждал, когда к ним присоединится Аллдей.