«Признаюсь, это было больше похоже на высадку на вражеской территории, чем я ожидал в Англии».

Он проверил, как сориентировался, и осторожно направился к следу. Тропа была ненамного длиннее лисьей, но песчаная почва позволяла легко её найти.

Он вполуха прислушивался к ленивому ворчанию моря, обнажающего скалы во время отлива, и представлял себе Пейса где-то в темноте, неспособного помочь, не желающего оставаться в стороне.

Шум моря внезапно стих, и Болито почувствовал, как тёплый воздух сельской местности обдувает его лицо. Запахи земли. Старое аббатство находилось слева, хотя теперь оно было видно меньше, чем с лодки.

Чесшир коснулся его руки и замер. «Стой!»

Болито замер и услышал, как кто-то ахнул, шурша ногами по высокой траве. Затем из темноты возникли две фигуры: один с руками над головой, другой, маленький, стремительный человек с обнажённой саблей, не слишком осторожно подталкивал его вперёд.

Болито сказал: «У меня хорошие уши, но...»

Чесшир оскалился. «Инскип был браконьером до того, как прозрел, сэр. У него есть уши в заднице, прошу прощения».

Мужчина с поднятыми руками увидел Болито и, возможно, признал некую власть, хотя всего несколько секунд назад он ожидал, что его жизнь оборвется.

Он воскликнул: «Меня послали встретиться с вами, сэр!»

Чессхайр прочитал: «Ради Христа , говори тише, мужик».

Болито схватил его за руку; она дрожала так сильно, что он понял: мужчина напуган.

«Где слепой? Разве он не пришёл?»

«Да, да!» — лепетал он. «Он здесь, всё верно. Я сделал всё, как сказал майор, — теперь ухожу, пока меня никто не увидел!»

По тропинке шагал матрос. «Вот он, сэр». Он адресовал свои слова капитану, но они предназначались Болито.

«Не подходите слишком близко, сэр. От него воняет, как от дохлой свиньи».

Болито отошел от остальных, но услышал, как Чесшир следует за ним на осторожном расстоянии.

Слепой сидел на корточках на земле, запрокинув голову назад, глаза его были закрыты повязкой.

Болито опустился на колени рядом с ним. «Я капитан Болито. Майор Крейвен сказал, что вы мне поможете».

Мужчина покачал головой, затем протянул руку и схватил Болито за руку. Сквозь рукав пальто его пальцы ощущались словно стальные когти.

«Мне нужна твоя помощь». Желудок Болито взбунтовался, но он знал, что этот контакт — его единственная надежда. От слепого несло грязью и засохшим потом, и он был почти благодарен за темноту.

«Болито?» Мужчина снова повернул голову, словно пытаясь заглянуть сквозь повязку. «Болито?» У него был высокий, пронзительный голос, и определить его возраст было невозможно.

Чесшир хрипло произнес: «Бедняга совсем рехнулся, сэр».

Болито парировал: «А вы бы не стали этого делать?»

Он попытался снова. «Той ночью. Когда они сделали это с тобой». Он почувствовал, как рука высвободилась, словно она, а не её владелец, была в ужасе. «Что ты видел? Я бы не стал спрашивать, но они забрали моего друга, понимаешь?»

«Видишь?» — слепой смутно пощупал траву. «Они долго искали. Всё время смеялись надо мной». Он отчаянно покачал головой. «Когда развели огонь, они оставили на моём теле клеймо, а потом…»

Болито отвернулся, испытывая тошноту. Но теперь он был так близко к Оллдею. Это бедное, безумное существо было всем, что у него осталось. Но он чувствовал, будто подвергает его пыткам, как когда-то они подвергали его самого.

«Я их выслеживал. Иногда они приходили с вьючными лошадьми – такие смелые, как медь. Иногда они приводили людей, дезертиров. В ту ночь…»

Чесшир сказал: «Он ничего не знает, сэр». Он оглядел деревья. «Нужно избавить его от страданий».

Мужчина повернулся, словно желая осмотреть хозяина Телемаха , а затем произнёс ровным, пустым голосом: «Знаешь, я там с тех пор и живу». Он обхватил руками своё изношенное тело и хмыкнул. «Я был настолько хорошо знаком с этим местом!»

Болито постарался говорить ровным голосом: «В каком месте? Пожалуйста, помогите мне. Я прослежу, чтобы вас наградили».

Мужчина набросился на него с неожиданной злобой: «Мне не нужно твоё вонючее золото! Я просто хочу отомстить за то, что они со мной сделали!»

Чесшир наклонился к нему и сказал: «Капитан Болито — прекрасный и храбрый офицер. Помогайте ему, как хотите, и я клянусь, он позаботится о вас».

Мужчина снова захихикал. Звук был жуткий, и Болито представил себе небольшую группу моряков, собирающихся неподалёку.

Чесшир добавил: «Как тебя зовут?»

Мужчина съежился. «Я не говорю!» Он посмотрел на Болито и снова схватил его за руку. «Мне ведь не обязательно , правда?» — в его голосе слышалась паника.

«Нет». Сердце Болито сжалось. Связь была слишком хрупкой, чтобы долго существовать. Это была ещё одна рухнувшая надежда.

Удивительно ясным голосом слепой сказал: «Тогда я тебя отвезу».

Болито уставился на него. «Когда?»

«Ну, конечно!» — ответил он почти презрительно. — «Не хотим, чтобы этот чёртов Шеппи узнал, правда?»

Чессир громко выдохнул: «Ну, будь я проклят!»

То же самое сказал и Херрик, когда его застали врасплох.

Болито взял грязную руку мужчины. « Спасибо ».

Забинтованная голова осторожно покачивалась из стороны в сторону. «Но только не с кем-то другим!»

Помощник боцмана Кристи пробормотал: «Не так уж многого и просишь, правда?»

Болито посмотрел на Чесшира. «Я должен сделать то, что он просит. Я должен доверять ему. Он — всё, что у меня есть».

Чесшир отвернулся от своих людей. «Но он же нарывается на неприятности, сэр. Может, он просто спятил, а может, кто-то его подбил, как тот, кто привёл его сюда, а, сэр?»

Болито подошёл к людям, охранявшим посланника. «Ты кому-нибудь об этом рассказал?» Он подумал про себя, и, что ещё важнее, расскажет ли он кому-нибудь, когда уйдёт от нас?

«Клянусь, сэр, жизнью своего ребенка, я никому не рассказал!»

Болито повернулся к Чесширу. «Всё равно, возьмите его на борт, когда будете отплывать. Думаю, он слишком напуган, чтобы сейчас кого-то выдать, но если случится худшее, и вы это обнаружите, проследите, чтобы его передали драгунам майора Крейвена». Его голос стал резче. «Если до этого дойдёт, он присоединится к другим преступникам на перекрёстке».

Чесшир в отчаянии спросил: «Что мне сказать мистеру Пейсу, сэр?»

Болито посмотрел на него в темноте. Затем он повысил голос и увидел, как забинтованная голова снова движется к нему. «Передай ему, что я с другом, и что мы оба в руках Божьих».

Чесшир, казалось, не мог этого понять. «Я просто не знаю, сэр. За всю мою службу...»

«Все когда-то бывает в первый раз, мистер Чесшир. А теперь идите отсюда».

Он наблюдал, как матросы начали растворяться в тенях, и заметил, как они, казалось, проходили мимо него как можно ближе, прежде чем нащупать тропу лисы. Чтобы увидеть всё своими глазами, словно в последний раз.

Чессир протянул руку. Она была твёрдой, как кожа. «Да будет Бог у руля этой ночью, сэр». И он исчез.

Болито наклонился и помог мужчине подняться. «Я буду готов, когда будешь готов ты».

Он почувствовал головокружение, даже тошноту, и во рту внезапно пересохло. Этот человек, должно быть, только думал, что знает, куда идёт, его разум был слишком расстроен, чтобы отличать факты от вымысла.

Слепой поднял тяжелый кусок дерева — ветку, найденную где-то во время его отчаянных блужданий.

Затем он сказал своим странным, писклявым голосом: «Сюда». Он помедлил. «Смотри под ноги. Там, наверху, есть перелаз».

Болито сглотнул. Кто теперь слепой?

Час спустя они всё ещё шли, останавливаясь лишь для того, чтобы перевязанная голова повернулась из стороны в сторону. Чтобы собраться с мыслями, прислушаться к каким-нибудь звукам, Болито не знал. Возможно, он уже заблудился.

Он слышал лай собак где-то вдалеке, а однажды чуть не упал от страха, когда несколько птиц вылетели из травы прямо у него под ногами.

Слепой ждал, пока он догонит его, и бормотал: «Вон там! Что ты видишь?»

Болито вгляделся в темноту и обнаружил ещё более глубокую черноту. Сердце словно застыло. Облик другой, но сомнений не было. Это была та же зловещая роща, мимо которой они проходили на противоположной стороне.

Слепой словно изучал выражение его лица. Он разразился тихим, хриплым смехом. «Вы думали, я заблудился, капитан?»

Примерно в то же время Чесшир объяснял Пейсу и своему первому лейтенанту, что произошло, а команда ялика валялась на палубе, словно мертвецы, после самого тяжелого рывка, который им когда-либо приходилось пережить.

Пэйс взорвался: «Ты его бросил ? Ты, чёрт возьми, оставил капитана без поддержки!»

Чесшир запротестовал: «Это был приказ, сэр. Вы же наверняка знаете меня лучше, чем...»

Пейс схватил его за плечо так, что хозяин поморщился. «Прошу прощения, мистер Чесшир. Конечно , я достаточно хорошо вас знаю. Чёрт возьми, он даже не отпустил меня!»

Трискотт спросил: «Что нам делать, сэр?»

«Выполнить?» Пейс тяжело вздохнул. «Он сказал мне, что я должен сделать, если он отправит лодку обратно без него». Он печально взглянул на Чесшира. «Это тоже был приказ » . Затем он посмотрел на звёзды. «Мы поднимем якорь. Если мы останемся здесь, рассвет объяснит наши причины любому, кто захочет их искать». Он посмотрел на гонца, который жалко сидел на люке под охраной. «Клянусь Иисусом, если это предательство, я сам подниму его на марс-рей!»

Затем более спокойным голосом он сказал: «Поднимите шлюпку на борт, мистер Трискотт. Мы отправляемся в путь».

Через несколько мгновений раздался всплеск, и удивленный голос крикнул: «Человек за бортом, сэр!»

Но Пэйс тихо сказал: «Нет. Я был глупцом, когда высказал своё мнение. Это был тот парень — Мэтью Коркер. Он, должно быть, услышал меня».

Трискотт сказал: «Даже ялик не смог бы его догнать, сэр».

Пейс наблюдал за регулярными всплесками, пока они не затерялись в тени.

Он сказал: «Хороший пловец».

Чесшир спросил: «Что он может сделать, сэр?»

Пейс заставил себя отвернуться от моря и от мальчика, который собирался попытаться помочь человеку, которого он боготворил больше всех остальных.

Он был для нее тем сыном, о котором Пейс всегда мечтала, о котором они молились до того, как ее жестоко застрелили.

Он резко сказал: «Отправляем корабль! Если с этим парнем что-нибудь случится, я...» Он не мог продолжать.

Тридцать минут спустя, когда стекло было перевернуто, «Телемах» расправил свой большой главный парус и вышел в Северное море, после чего изменил галс и взял курс на запад, к Ширнессу.

Пейс передал управление своему заместителю и отправился на корму в каюту. Он открыл шторку фонаря и сел, чтобы закончить запись в журнале, когда его взгляд упал на отражение от койки напротив.

Он наклонился и поднял их. Это были прекрасные золотые часы с гравированной циферблатом. Он видел, как Болито несколько раз смотрел на них, и, как он догадался, не только для того, чтобы узнать время. Посылка с незаконченной моделью корабля лежала неподалёку.

С величайшей осторожностью он открыл щиток. Откуда-то он знал, что Болито не будет возражать. После этого он поставил его рядом с посылкой Аллдея.

На флоте все считали, что капитан младше только Бога. Человек, который делает то, что хочет, и ни в чём не нуждается.

Пейс подумал о нём сейчас, там, в темноте, со слепым. Кроме этих часов, у него ничего не осталось.

Болито лежал ничком у густой заросли дрока и направил свою маленькую подзорную трубу на лодочную станцию, находившуюся примерно в пятидесяти ярдах внизу. Он поморщился, когда камешек попал ему в локоть, и подумал, действительно ли это то место, которое описал слепой.

Он отложил подзорную трубу и опустил лицо на руку. Полуденное солнце стояло высоко над головой, и он не осмеливался слишком часто смотреть в подзорную трубу, опасаясь яркого отражения, которое могло выдать их местоположение.

Ему придётся спуститься, как только станет безопасно. Как он мог пролежать здесь весь день? Он проклинал себя за то, что не подумал о фляжке, когда покинул « Телемах». Вода оттолкнула его, и он положил в рот камешек, чтобы смягчить пересохшее горло.

Он слегка приподнялся на локте и взглянул на своего спутника. Слепой представлял собой жалкое зрелище: одежда его была грязной и рваной, а повязка, закрывавшая пустые глазницы, была заляпана грязью.

Мужчина заметил: «К ожиданию привыкаешь». Он твёрдо кивнул. «Когда темно…» Он затрясся от беззвучного смеха. «Темно — это так здорово, правда?»

Болито вздохнул. Как он мог отличить день от ночи? Но после демонстрации его сверхъестественных способностей он больше не сомневался в нём.

Он напрягся и снова поднял маленький телескоп, но осторожно держал его в тени пучка травы.

По верфи двигалось несколько фигур. Двое были вооружены, один нес каменный кувшин. Наверное, ром, подумал он. Там никто не работал, а инструменты валялись брошенными возле недостроенного корпуса, а тесло всё ещё стояло на обломке доски.

Мужчины шли, как моряки. Они не выказывали ни страха, ни настороженности. Должна же была быть причина для такой уверенности.

Болито закрыл маленькую подзорную трубу, вспоминая, как пользовался ею по дороге из Лондона , когда столкнулся с толпой и двумя перепуганными вербовщиками. Он наблюдал, как какие-то крошечные насекомые возились вокруг его обнажённого меча. Он должен был решить, что делать дальше. Если он покинет это место, чтобы позвать на помощь, то может упустить что-то важное. Он снова взглянул на своего оборванного спутника и был тронут увиденным. Тот раскачивался взад-вперёд, его голос напевал что-то похожее на гимн. Возможно, когда-то он был кротким человеком. Но когда он сказал, что хочет отомстить за то, что с ним сделали, он был словно из пламени ада.

Оглянувшись снова, он понял, что остался один, но ненадолго. Слепой пробирался сквозь кусты, держа в своей скрюченной руке кружку. Он протянул её Болито. «Свисток смочить, капитан?»