Никто не двинулся с места, и тут один из полуголых матросов важно прошествовал вперёд. «Всё правильно, сэр».

Другой выехал. «Я тоже, сэр».

Поднялось около дюжины рук, в том числе и несколько орудийных расчетов.

Болито прочистил горло. Эллдей мог бы найти добровольцев; он не ожидал, что придётся делать это самому с совершенно незнакомыми людьми.

«Возьми главное!» Куили упер руки в бедра, прижимая их к талии, чтобы сдержать волнение.

«Топсель и кливер, мистер Кемпторн, их будет достаточно!»

Болито ходил среди добровольцев, пока они готовили свои веревки и кошки.

Первый доброволец пристально посмотрел на него и спросил: «Кого мы ищем, сэр?» У него было избитое лицо боксера-профессионала, и разум Болито ухватился за еще одно воспоминание — о Стокдейле, его первом рулевом, который погиб, защищая его спину на Сент-Трес.

«Не знаю, и это правда, ей-богу». Он вытянул шею, перегнувшись через фальшборт, и наблюдал, как тонущее судно движется в опасной близости. Окружающее море было покрыто мёртвой рыбой, разбитыми бочками, обломками, обугленными останками, но больше там почти ничего не было.

Раздался ещё один далёкий хлопок, и наконец ядро упало всего в нескольких ярдах от места крушения. Рыболовное судно стало мишенью для невидимой береговой батареи, подумал Болито. Словно одинокое дерево посреди поля боя.

Удар тяжелого ядра заставил обломки судна накрениться, и Болито услышал внезапный хлынувший поток воды, когда швы разошлись, ускоряя его конец.

«Кошки!»

Четыре из них врезались в обломки, и через несколько секунд моряки уже пробирались на другую сторону, подгоняемые товарищами по каюте; о люггерах все забыли, за исключением Тича и его отборных орудийных расчетов.

Береговая батарея снова открыла огонь, и брызги обрушились на тонущее судно, заставив моряков с тревогой оглядеться.

Куили хрипло сказал: «Они поймают нас в любой момент, сэр!»

Кошка-кошка оборвалась со скоростью пистолетного выстрела; обломки начали оседать. Не было смысла рисковать дальше.

«Отправляемся! Отзовите этих людей!»

Болито обернулся, когда мужчина с избитым лицом закричал: «Эй, сэр!»

Он протиснулся через люк, где скопившаяся вода уже блестела на солнце, словно чёрное стекло. Если бы корпус погрузился, ничто не смогло бы этому помешать, и он, безусловно, пошёл бы вместе с ней.

«Перезвони ему!»

Болито, затаив дыхание, наблюдал за появлением мужчины. Он нес тело на голых плечах с лёгкостью, словно мешок.

Куили пробормотал: «Боже мой, это женщина!»

Руки потянулись, чтобы поднять их на борт, но когда обломки судна начали опускаться, и еще один канат лопнул под натяжением, Болито сказал: «Продолжайте, мистер Кили, вы сможете уберечь свой корабль от опасности».

Мяч пролетел по воде и ударился об обломки судна под поверхностью.

«Отпустите грот! Поднимите побольше рук!»

Бодрствующий собирался в путь, плавающий мусор и мертвая рыба раздвигались под его длинным бушпритом.

Когда Болито снова взглянул, рыбацкая лодка исчезла. Он медленно прошёл сквозь молчаливых моряков, а затем почувствовал, как у него закружилась голова, когда он увидел женщину, лежащую на палубе. Это была всего лишь девушка в грубой, плохо сшитой одежде, с грубой шалью, повязанной под длинными волосами. Одна нога была босой, другая всё ещё в грубом деревянном сабо.

Они стояли и смотрели друг на друга, пока Куили не втиснулся между ними и, вопросительно взглянув на Болито, не опустился на колени рядом с ней.

Человек, который нёс её на борт, сказал: «Она мертва, сэр». В его голосе слышалось потрясение и обман.

Болито посмотрел на её лицо. Глаза были плотно закрыты, из них текла солёная вода, словно слёзы, словно она спала, захваченная каким-то ужасным сном.

Вероятно, какая-то бедная рыбачка, втянутая в конфликт, в котором она не принимала участия.

Но взгляд на ее бледное лицо напомнил Болито только об одном: о том моменте, когда Виолу отдали морю.

Куили расстегнул переднюю часть одежды девушки и просунул руку ей под грудь и обхватил ею ее.

Кроме шума ветра в парусах, не было никаких других звуков.

Куили убрал руку и с неожиданной заботой поправил ее мокрую одежду.

«Умерла, сэр». Он тупо посмотрел на него. «Можно мне её туда положить?»

Болито заставил себя придвинуться ближе, сжав руки так крепко, что он почувствовал, как хрустнули кости.

« Нет. Пока нет». Он посмотрел на лица наблюдавших. «Зашейте её». Он опустился на палубу и коснулся её волос. Они были словно размокшие водоросли.

Затем он взглянул на её босую, вытянутую вперёд ногу. «Что это за отметины?»

Куили взглянул на него. Он следил за парусами и за людьми у румпеля, чтобы убедиться, что нет погони, нет дальнейшей угрозы со стороны батареи.

"Сэр?"

Болито заставил себя схватить её за лодыжку. Она была словно лёд. На коже виднелись шрамы, кровоточащие, словно следы от кандалов.

Куили объяснил: «Деревянные поддоны, сэр. Они это сделали. Посмотрите на другой».

«Да. Понятно». Болито хотел её накрыть. Скрыть её боль от их глаз.

Затем он посмотрел на лейтенанта поверх её тела. «Я должен был это предвидеть». Он проигнорировал удивление Куили и взял её босую ногу в пальцы. Он едва сдержался, чтобы не закричать, когда воспоминание пронзило его.

Её ступня была мягкой, и не морской. Слишком мягкой для грубой деревянной туфли, к тому же привычной к более счастливым временам, к танцам и смеху. Он опустил лицо, почти коснувшись её. «Иди сюда». Он почувствовал, как Куили опустился на колени рядом с ним. «Чувствуешь запах?»

Куили помедлил. «Да, сэр. Очень слабо». Он откинул мокрые волосы с лица девушки, словно пытаясь разбудить её и открыть глаза от его прикосновения. Он сказал: «Духи, сэр».

Болито осмотрел её маленькие руки, которые, несмотря на тёплый солнечный свет, уже затвердели. Грязные, но гладкие и ухоженные.

Куили тихо сказал: «Эта не рыбачка, сэр».

Болито встал, держась за бакштаг для опоры. Он посмотрел на траверз, но люггеры были частично скрыты низкой дымкой, и земля уже потеряла всякий смысл.

Он знал, что Куили обыскивает ее тело, но не мог смотреть на это.

Куили встала и протянула платок с кружевной каймой. В одном углу была буква «Х» . Он был пропитан морской водой, но совершенно чистый. Возможно, это была последняя связь с жизнью, которая её отвергла.

Куили тяжело произнес: «Это все, сэр».

Болито взял его. «Возможно, однажды…» Он не смог продолжить.

Позже у подветренного фальшборта на решетку подняли небольшой, обшитый брезентом корпус.

Лейтенант Кемпторн спросил, нужен ли флаг, но Болито ответил: «Она была уничтожена своими, и наши теперь не могут ей помочь».

С непокрытыми головами моряки стояли вокруг и молча наблюдали.

Болито собрался с духом, затем обернулся, когда Куили, сжав шляпу под мышкой, произнес что-то вслух по-французски.

Затем он повторил своим людям вокруг: «Мы не можем преклонить колени у ее могилы, но мы вверяем ее морю, из которого она вышла».

Раздался короткий скользящий звук, рядом всплеск, и мужчины, разделившись на две-три группы, разошлись и вернулись к своим обязанностям.

Куили надел шляпу и спросил: «Ну что, сэр?»

«Как странно, что молодая, неизвестная француженка стала нашим первым союзником в этом гнусном деле».

Под наблюдением Куили он достал платок и встряхнул его на теплом ветру.

«Её будут помнить». Он смотрел за корму, наблюдая за бурлящим движением «Уэйкфула» . «Теперь она в безопасности и в хорошей компании».

8. По морю и скрытно

Стук копыт трех лошадей стал более приглушенным, когда они свернули с узкой дороги на грубую пустошь, трава на которой все еще блестела после ночного дождя.

Болито прижал коня к земле и смотрел, как солнечный свет освещает деревья и разбросанные фермерские постройки. Открывая вид на землю, словно солнце в то утро, когда они увидели преследуемую рыбацкую лодку.

Уэйкфул бросил якорь перед рассветом, и в течение часа Болито сел на лодку и вместе с молодым Мэтью, следовавшим за ним, отправился в это место.

В лучах раннего солнца он увидел, как драгунский кавалер остановился, чтобы оглянуться на них; его алый мундир и белая перевязь ярко выделялись на фоне мокрых деревьев.

Мужчина ждал его, чтобы сопроводить, как только катер встанет на якорь. Помощник коммодора передал сообщение, хотя и не смог сообщить больше информации о причине. Похоже, Хоблин снова уехал на какую-то верфь.

Он услышал, как мальчик за его спиной широко зевает. Он всё ещё был в полусне, ошеломлённый событиями, которые он пережил и стал свидетелем, и, очевидно, благодарный за возможность снова почувствовать землю под собой.

Патрульный крикнул: «Осталось совсем немного, сэр». Он с любопытством посмотрел на Болито. «Я еду слишком быстро для него, сэр?»

«Я корнуоллец», — голос Болито был необычно резок. «Я привык ездить верхом».

Солдат спрятал ухмылку. «Я из Портсмута, сэр, но я ничего не смыслю в кораблях!» Он пришпорил коня и погнал его рысью.

Болито заметил, что у солдата короткий карабин, излюбленное оружие драгунов, уже натянут и лежит на седле. Словно застрельщик на вражеской территории. В такой мирной местности это казалось нереальным.

Болито снова и снова возвращался мыслями к мёртвой девушке. Она была его единственной связью, и он всё ещё не знал, как ею воспользоваться. Вместо этого он видел её лицо, искажённое потрясением, когда она, должно быть, поняла, что жить ей осталось всего несколько секунд. Ему казалось, что он всё ещё чувствует ледяную кожу её лодыжки в своей руке. Виола.

Кому он мог доверять? Кто ему поверил или хотя бы захотел поверить?

«Вот и все, сэр».

Болито вздрогнул и понял, что они въезжают в широкую рощу высоких деревьев. Теперь там была поляна, почти круглая, с обгоревшим деревом в центре. Идеальное место для дуэли, мрачно подумал он.

Среди деревьев он увидел несколько фигур в алых одеждах, изредка нервно помахивал конский хвост. Что-то зловещее было в этой поляне. Опасное место.

Офицер сидел на небольшом табурете и пил из серебряной кружки, а его денщик внимательно следил за ним. Он увидел Болито и передал ему кружку, прежде чем подняться.

Его форма была прекрасно скроена, но не могла скрыть небольшой живот. Человек, который жил хорошо, несмотря на своё призвание, подумал Болито.

Офицер приподнял шляпу и улыбнулся. «Майор Филип Крейвен, 30-й драгунский полк». Он слегка поклонился. «Хотите попробовать?»

У него были легкие, приятные манеры, и он оказался моложе, чем Болито поначалу себе представлял.

Болито заметил, что, несмотря на расслабленный вид, его взгляд редко оставался неподвижным. Он смотрел на своих людей, лошадей или на дорогу, которую они только что покинули.

Болито ответил: «Мне бы это понравилось». Это его удивило, ведь он обычно чувствовал себя неловко в армии, будь то пехота или кавалерия.

Пока санитар возился с корзиной на земле, Болито впервые заметил морского лейтенанта и высокого бледного мичмана.

Майор махнул рукой: «Два сотрудника пресс-службы».

Болито взял предложенную кружку и обрадовался, что ему удалось удержать ее так устойчиво.

Ещё больше проблем. Это был целый день?

Он спросил: «А почему мне сообщили?» Майор пожал плечами. «Я, конечно, слышал о ваших… э-э… подвигах.

Когда коммодор отсутствует, я стараюсь поддерживать связь с флотом и гражданскими властями». Он внезапно нахмурился. «Боже, можно подумать, что мы оккупационная армия!» Он жестом пригласил денщика наполнить его кружку и добавил: «Здесь убили одного из матросов, пытавшегося вернуть человека, сбежавшего из-под стражи».

Болито отпил вина. Он подозревал, что это был очень дорогой кларет.

Майор объяснил: «Мичман тоже был здесь, но на них набросилась какая-то толпа, и его матроса зарубили». Он медленно подошёл к участку примятой травы. «Нашёл его отрубленную руку, в ней всё ещё был пистолет. Из него стреляли, так что, возможно, он подстрелил кого-то из мерзавцев. Но в этом направлении удача редкость. Я отправил своих товарищей обыскивать окрестности». Он с горечью добавил: «Боже мой, они уже привыкли к этому, скажу вам, сэр! Но ничего не было. Я и не ожидал». Он оглядел деревья, наблюдавшие за происходящим, словно солнечный свет был скрыт, недосягаем.

Затем он сказал: «Вижу, ты тоже это чувствуешь. Это место с дурной репутацией. Теперь сюда никто не ездит». Его глаза загорелись, когда он вспомнил. «Однако недавно здесь проезжал экипаж. Но мы потеряли следы, как только он выехал из рощи».

«Местный важный человек?»

Майор проницательно посмотрел на него. «У меня есть свои идеи. Но что я могу сделать? Подумать только, что, возможно, через год мне прикажут повести моих драгун…» — он неопределённо махнул рукой в сторону моря, — «против французских захватчиков, защищать тех самых людей, которые лгут, обманывают и, если потребуется, убивают любого, кто им перечит!»

«Неужели все настолько плохо?»

Майор улыбнулся. «Мой полковник вам расскажет, если ему хоть немного повезёт. Он был в Танете, лет восемь назад, когда был капитаном. Ему было приказано отправиться в Дил с отрядом из пятидесяти драгун, чтобы разгромить банду контрабандистов и сжечь их лодки». Его взгляд стал суровым, когда он представил это в своём воображении, представив себя, а не своего полковника. «На них напала вооружённая толпа, в которой было больше тысячи человек, и они были отрезаны. Если бы не своевременное прибытие 38-го пехотного полка, который, да благословит их Бог, проделал весь этот путь из Кентербери, чтобы помочь, отряд моего полковника был бы перебит. Я солдат, и мне доводилось видеть ужасные вещи, как и вам. Но такая работа вызывает у меня отвращение».

Болито увидел, как юный Мэтью ведет свою лошадь к деревьям, а затем остановился, когда драгун поднял руку и покачал головой.