Чесшир перехватил взгляд Болито и сказал: «Им ещё кое-чему предстоит научиться, сэр, но они вас не подведут». Он говорил так спокойно, словно описывал состязание между экипажами лодок.

Болито кивнул. «Надо поразить мачты и такелаж!» — крикнул он во внезапно наступившей тишине. «Капитаны! Цельтесь повыше! Гинея за первый парус!»

"Огонь!"

Пэйс резко сказал: «Этот ублюдок стреляет из девятифунтовых пушек, если я правильно помню!» Он ахнул, когда ядро с силой ударилось о борт и взметнуло брызги высоко над фальшбортом.

Болито видел выражение его лица, когда люди бежали к насосам. Как будто он был весь такой больной. Как будто подбили его, а не катер.

Раздались дикие крики радости, Болито обернулся и увидел, как фок шхуны разрывается на части, а ветер несет ее вниз, пока она борется с беспорядком моря и руля.

Болито прикусил губу, когда над головой просвистел ещё один снаряд, и кусок фала пронёсся по палубе, словно раненая змея. Так долго не могло продолжаться. Один снаряд в единственную мачту Телемаха мог положить конец этому.

Пэйс в ярости воскликнул: «Он не может опустить свои девятифунтовые пушки, сэр!»

Болито уставился на него. Пейс был более привычным к подобным судам и знал, как сложно установить длинное девятифунтовое орудие на палубе торгового судна.

«Он пытается развернуться!» — Трискотт махнул своим расчётам. «В него, ребята!» Он смотрел, как их грязные руки взмывают вверх. «Огонь!»

Пейс прошептал: «Святый Иисус!»

Удача, мастерство старого капитана-артиллериста – кто знает? Болито видел, как бушприт шхуны разлетелся на куски, а бак внезапно окутал рваные ванты и извивающийся парус.

Пейс искал в клубах дыма своего боцмана.

«Мистер Хокинс! Встаньте у сундука с оружием!» Он вытащил свою вешалку, снова устремив взгляд на шхуну. «Боже мой, они за это заплатят!»

Болито видел, как расстояние сокращается, пока повреждённая шхуна продолжала отстреливаться по ветру. Он прищурился и услышал неясные звуки мушкетных выстрелов, как пули ударяются о корпус катера. Сколько ещё ждать? Он настойчиво жестикулировал. «Можешь перенести другую карронаду на правый борт?»

Пейс кивнул, его глаза сверкали. «Очистите батарею левого борта, мистер Трискотт! Направьте сокрушитель к правому борту и приготовьтесь к стрельбе!» Он взглянул на Болито и добавил: «Они могут превосходить нас численностью, но ненадолго!»

Болито смотрел, как пробитые паруса поднимаются над катером, словно собираясь спикировать вниз, обнять его и утопить в море. Пятьдесят ярдов. Двадцать ярдов. Вот один человек упал, кашляя кровью, другой прижал руку к груди и опустился на колени, словно в молитве.

Болито толкнул мальчика на землю рядом с трапом.

«Оставайся там!» Он вытащил старый меч и представил себе Аллдея рядом с собой, с его саблей, всегда готовой к бою.

«Приготовиться к абордажу!» Он видел их лица: одни нетерпеливо смотрели на борт, другие – на страх, ведь враг был рядом. Они слышали, как они кричат, стреляют и ругаются, ожидая удара.

Болито шел позади присевших моряков, его меч свободно висел в руке.

Некоторые взглянули на него, когда его тень упала на них, ошеломленные, дикие, полные недоверия, когда он показался стрелкам шхуны.

«Готов!» — Болито поморщился, когда мяч прорезал фалду его пальто. Словно чья-то нежная рука его потянула. «Сейчас!»

Две карронады взорвались в соседних портах с таким грохотом, что катер содрогнулся от киля до самого дна. Когда дым распространился по борту, а люди начали кашлять и блевать от зловония, Болито увидел, что большая часть полубака шхуны разнесена вдребезги, а масса людей, ожидавших возможности атаковать или отразить абордаж, сплелась в кровавый клубок, который извивался и двигался, словно срубили одного отвратительного великана. Под тяжестью гранат и картечи, падавшей с кормового вертлюга, палуба превратилась в бойню.

Болито ухватился за ванты и крикнул: «Ко мне, ребята! Кошки!» Он услышал, как они ударились о фальшборт шхуны, увидел скорчившуюся фигуру рядом с перевёрнутым орудием, словно наблюдавшую за атакой. Но у неё не было головы.

Два корпуса столкнулись, разошлись, а затем, откликнувшись на прикосновение к крюкам, сцепились в смертельном объятии. «Абордаж!» Болито почувствовал, как его уносит на палубу другого судна, а люди проталкиваются мимо и вокруг него, стремясь добраться до противника.

Люди падали с криками и умирали, и Болито видел, как гнев и ликование Телемаха снова сменились безумным помешательством. С абордажными саблями и пиками, штыками, даже голыми руками они обрушились на команду шхуны с яростью, в которую никто из них не поверил бы ещё час назад.

Болито крикнул: «Хватит!» Он отбил абордажную саблю противника своим собственным клинком и собирался пронзить раненого юношу, лежащего на покрасневших досках.

Пейс тоже кричал своим людям, чтобы они прекратили, в то время как боцман Хокинс и отборная группа матросов уже взяли на себя управление фалами и брасами, чтобы не дать двум корпусам уничтожить друг друга на волнах.

Победители забрали абордажные сабли, а команда шхуны собралась вместе, предоставив раненых заботиться о себе самим.

Болито, задыхаясь, сказал: «Пошлите людей вниз, мистер Пейс, а то какой-нибудь смельчак попытается поджечь погреб». Вокруг него раздались новые приказы и надтреснутые крики радости, и он увидел Трискотта, махающего шляпой с кормы «Телемаха» . Мальчик стоял рядом с ним, пытаясь подбодрить его, но чуть не захлебнулся слезами, увидев разрушения и ужасные останки, оставленные карронадами.

Хокинс скрипел сквозь кровь и куски плоти, его ботинки напоминали ботинки мясника, когда он докладывал своему командиру.

«Всё в порядке, сэр». Он повернулся к Болито и неловко добавил: «Некоторые из нас вам ничем не помогли, сэр». Он указал просмоленным большим пальцем. «Но вы были правы. Судно доверху забито контрабандой. Чай, специи, шёлк, судя по всему, голландский». Он понизил голос и без любопытства наблюдал, как мимо его сапог прополз тяжело раненый контрабандист. «Я навёл вооружённых людей на судно, сэр. Спиртное в бочках, держу пари, голландское, и, возможно, там есть ещё».

Пейс вытер лицо рукавом. «Тогда она голландка ».

Хокинс покачал головой. «Только груз, сэр. Капитан из Норфолка, или был из Норфолка. Большинство остальных англичане». Он скривил губы. «Я бы их всех переправил!»

Болито вложил свой старый меч в ножны. Хоблин и тут был прав. Груз, предназначенный для Уитстейбла, вероятно, начал свой путь в трюмах какого-нибудь голландского судна из Ост-Индии. Быстрая наживка.

Он посмотрел на мёртвых и умирающих, затем на Телемаху, чья боль была отмечена кровью. На этот раз пользы было мало.

Пейс с тревогой спросил: «Вы в порядке, сэр?» Он пристально посмотрел на него. «Вы не ранены?»

Болито покачал головой. Он думал об Оллдее, который всегда был рядом в такие моменты, и они видели друг друга более чем достаточно.

«У меня такое чувство, будто я потерял правую руку». Он встряхнулся. «Обыщите судно до наступления темноты. Потом встанем на якорь и займёмся ремонтом». Он наблюдал, как один из контрабандистов, очевидно, человек из начальства, прошёл мимо двух моряков. «Хорошо. Держите их порознь. Мы ещё многого не знаем».

Пайс просто сказал: «Мой боцман говорил за всех нас, сэр. Мы дрались плохо, потому что у нас не было духу. Но вы человек войны. В будущем мы будем знать, что делать».

Болито отошел в сторону, все его существо восстало против вида и зловония смерти.

Хоблин должен быть доволен; как и их светлости Адмиралтейства. Прекрасная шхуна, которая после ремонта могла бы либо отправиться в призовой суд, либо, что более вероятно, быть принята во флот. Незаконный груз и отчаянные люди, которых вскоре повесят на цепях в назидание другим.

Его взгляд скользнул по нескольким сжавшимся в комья пленникам. Некоторых из них могли бы привлечь к службе, как и их корабль, если бы их признали невиновными в убийстве.

Этого должно было хватить. Он почувствовал, как моряк протянул ему твёрдую руку, помогая перебраться через фальшборт на палубу Телемаха .

Но если победа и была, то она казалась пустой.

6. Братство

ДЖОН ОЛЛДЕЙ сидел на каменной скамье, прислонившись спиной к стене. В этой сырой, похожей на камеру комнате было всего одно окно, маленькое и слишком высоко, чтобы что-то увидеть, но он держал глаза открытыми с тех пор, как сдался вербовщикам, и знал, что тюрьма находится где-то по дороге в Ширнесс. Они проехали мимо небольших кавалерийских казарм, не более чем форпоста для горстки драгунов, но, похоже, достаточного, чтобы вербовщики могли свободно перемещаться, не опасаясь нападения тех, кто мог попытаться освободить своих пленников.

Эллдей предположил, что уже около полудня, и попытался отогнать собственное чувство беспокойства, убеждение, что он действовал опрометчиво и может оказаться в еще худшей ситуации.

Его товарищи, всего пятеро, представляли собой неважную компанию, подумал он. Возможно, дезертиры, но потерь для военного корабля не было.

Ноги цокали по булыжникам, и где-то раздался мужской смех. Всего в нескольких ярдах от кутузки находилась гостиница, и он видел двух симпатичных девушек, наблюдавших с крыльца, когда они спешили мимо. Он вспомнил гостиницу, которую посетил в Фалмуте. Внезапно он почувствовал себя одиноким и одиноким.

Он вспомнил также, как его схватила вербовочная группа Болито в Корнуолле. Он пытался отвертеться, но артиллерист увидел татуировку на его руке – скрещенную пушку и флаги, которые он собрал по пути, когда служил на старом семьдесят четвёртом « Резолюшн». Если то, что он подозревал, было правдой, эта же татуировка скорее поможет, чем помешает его туманному плану. В противном случае он мог оказаться на борту морского судна, направляющегося в какой-нибудь ад на другом конце света, прежде чем ему удастся убедить себя. Даже в этом случае капитан, у которого не хватает обученных людей, вряд ли стал бы слушать.

Что бы делал Болито без него? Он нахмурился. Он наблюдал отчаяние Болито, преодолевающего одно препятствие за другим, а потом роман с Верным Вождем оказался для него более чем достаточным.

Он взглянул на дверь, в которой заскрежетал ключ, и тот же напарник стрелка, у которого изо рта дурно пахло, заглянул в дверь.

Он взмахнул ключом. «Выйди на улицу и приведи себя в порядок. А потом хлеб с сыром и эль, если будешь себя хорошо вести!» Он посмотрел прямо на Олдэя. «Оставайся здесь. Нам нужно ещё пару слов о тебе».

Олдэй промолчал, пока остальные, уже заблудившись, поспешили прочь. Неужели помощник стрелка просто тянул время, или за его словами стояло что-то серьёзное?

Но в сырую комнату наконец вошёл другой. Олдэй узнал в нём одного из вербовщиков, того самого, который разговаривал с ним по дороге сюда.

«Ну что, Спенсер?» Мужчина прислонился к стене и мрачно посмотрел на него. «Влип в настоящую кашу, а?»

Олдэй пожал плечами. «Я бегал один раз. Сделаю это ещё раз».

«Может быть, может быть». Он склонил голову набок, прислушиваясь к копытам лошадей, скачущих по дороге.

«С этими чертовыми драгунами на хвосте ты далеко не уйдешь, приятель.

«Тогда выхода нет». Олдэй опустил голову, чтобы подумать, спрятал глаза. Это было что-то вроде шестого чувства дикого зверя, инстинкта, которым он всегда обладал и который так часто спасал его шкуру, что его уже не упомнить. Болито восхищался этим и уважал это, и сам говорил ему об этом.

Мужчина спросил: «Парусник, да?»

Олдэй кивнул. Здесь он ничего не боялся. Он научился шить и пользоваться парусным мастером ещё до восемнадцати лет. На корабле было не так много дел, с которыми он не справился бы.

«А имеет ли это сейчас значение?»

«Слушай, приятель, не разговаривай со мной таким тоном...»

Олдэй вздохнул: «Ты же знаешь, каково это».

Другой скрыл своё облегчение. На мгновение он почувствовал что-то похожее на страх, когда здоровяк очнулся от тлеющего гнева.

«Ну ладно. Есть способы. И есть те, кому нужны такие, как ты». Он презрительно указал на закрытую дверь. «Не то что эти трюмные крысы. Они ограбят и обманут кого угодно, пусть всех на виселицу пошлют!»

Он подошел поближе к Олдэю и тихо добавил: «Сегодня ночью мы отправляемся. Так что же нас ждет? Еще один паршивый линейный корабль или место в чем-то более…» Он потер большой и указательный пальцы, «… стоящем, что ли?»

Эллдэй почувствовал, как холодный пот выступил у него на груди. «Можно ли это сделать?»

«Никаких вопросов. Но да, может, и так оно и есть!» — Он ухмыльнулся. «Будь готов, понимаешь?»

Оллдей наклонился, чтобы поднять свою старую куртку, и постарался, чтобы другой мужчина увидел его татуировку. «Не могу сидеть взаперти».

«Ты права. Но не заблуждайся. Если предашь тех, кто, возможно, готов тебе помочь, будешь молить о смерти на виселице. Я видел всякое…» Он выпрямился. «Просто поверь мне, понимаешь?»

Весь день думал о трупе на палубе «Верного вождя» , о слухах, дошедших до него от кого-то из людей Телемаха , о том, что семья убитого тоже исчезла. Не нужно было быть магом, чтобы понять, почему.

Дверь открылась, и вошел помощник стрелка. «Теперь можешь получить свою еду, э-э-Спенсер».

Весь день ждал, что между ними появится хоть какой-то намёк на взаимопонимание, но его не было. В этой игре никто никому не доверял. Может быть, товарищ наводчика контролировал всё это странное дело?

Любой дезертир, вероятно, принял бы предложение о помощи, даже если бы оно привело его к банде контрабандистов. Попасть обратно в руки вербовщиков в лучшем случае означало бы ту же жизнь, от которой он пытался сбежать. В худшем – настоящие лишения, а также жестокую порку в назидание другим.

Второстепенный наводчик подошел к длинному, выскобленному столу, за которым остальные уже ели хлеб с сыром, словно это была их последняя трапеза на земле.