«Палуба там! Паруса по левому борту!»

Херрик выругался: «Чёрт! Они выдержат наветренную сторону».

Болито поманил Ромни и выхватил у него телескоп. Сердце его стучало, как кузнечный молот, и потребовались время и усилия, чтобы выровнять телескоп. Он видел, как размытые очертания мыса быстро исчезают вдали, а его силуэт становился всё более неясным из-за брызг, которые с дикой силой обрушивались на риф.

Вот она, точно такая, какой он её помнил, мчится к нему, и все, кроме королевских, подгоняются попутным ветром. Её носовая часть то и дело исчезала в стремительных пиках, и он представлял, как море хлещет её орудия, когда она мчится на пределе своих возможностей.

Он услышал, как Лейки сказал: «Жаль, что ветер не переменился и не снес мачту этому ублюдку!»

Болито забыл о голосах вокруг, сосредоточившись на полоске паруса, которая показалась почти за кормой другого фрегата. Второй шхуны. Он опустил подзорную трубу, закусив губу, чтобы сдержать беспорядочные мысли. Виола рассказывала ему о другой шхуне. Когда она была пленницей Тьюка. На её борту, вероятно, была ещё одна тяжёлая пушка. Возможно, часть из них переправили на Нарвал.

Он подтягивался по залитым брызгами доскам, пока не оказался над хвостом ближайших двенадцатифунтовых орудий.

Он увидел, как Борлейз и Свифт остановились между орудиями, и крикнул им: «Дважды стреляйте из пушек». Он поднял руку, останавливая протесты Борлейза. «После первого залпа времени не будет. Пушка за пушку». Он почувствовал, как ухмылка растягивает его губы. «Что скажете, ребята! Заставьте его с самого начала понервничать!»

Кто-то издал радостный возглас, и он увидел Блиссета, чей капральский шеврон ярко выделялся на фоне алого кителя; он размахивал шляпой в воздухе.

Раскинувшись на грот-марсе, морской пехотинец по имени Билли-бой осмотрел свой длинный мушкет и поправил затекшую ногу.

Позади него капитан грот-марса с тревогой спросил: «Как ты думаешь?»

Морпех пожал плечами. «Два к одному. Видал и похуже. В любом случае, я бы лучше здесь, чем на каком-нибудь паршивом острове».

Другой смотрел на мачту, дрожа под тяжестью рангоута и снастей. Он думал о человеке, которого заменил. Разнесённом в кровавое месиво одним из этих железных шаров.

Болито сказал: «Приготовьтесь убавить паруса, мистер Херрик. Мы сейчас же уберём брамсели».

Он мысленно представил себе другой корабль, летящий по ветру к их авангарду. Тьюк, должно быть, ожидал боя и должен был взять его в руки, пока удерживал ветер. Более тяжёлая конструкция «Темпеста» замедлит его, когда он повернёт на противоположный галс. Это будет временное преимущество, но это всё, что у них есть. Им никогда не сравняться с французским кораблём в манёвренности. Он знал, что Херрик думает о том же.

Херрик поднял рупор: «Руки вверх! Принимайте т'ганс'лов!»

Ромни взглянул на плотно укреплённые реи. Сегодня работа там будет нелёгкой: ветер будет трепать надутый брезент и пытаться сбросить топменов одного за другим.

Болито почувствовал, как палуба пытается выровняться, пока паруса были сжаты в кулаки и закреплены на реях.

Он заставил себя снова взглянуть в сторону «Нарвала» и увидел, что тот гораздо ближе. Не более чем в лиге. Он увидел короткий облачко дыма и вздрогнул, когда над головой прогрохотало ядро, подняв облачко брызг на противоположном борту.

Кин сказал: «У них, должно быть, есть одно из двадцатичетырехфунтовых орудий Еврота в качестве погонного орудия».

Никто ему не ответил.

Болито сосредоточил внимание на другом судне, ожидая, что оно последует его примеру и убавит паруса. На верхних реях наблюдалась некоторая активность, но недостаточной, чтобы сдержать стремительную атаку. Если бы Тьюк попытался резко изменить курс в любом направлении, последовать за «Темпестом» или вообще обойти его на новом галсе, он, как заметил Лейки, вырвал бы у корабля мачты.

«Приготовьтесь к развязке!» Болито пришлось сложить руки чашечкой из-за нависшего паруса. «Мистер Борлейз! Вы готовы открыть огонь по правой батарее?» Он увидел, как тот кивнул, без сомнения, сбитый с толку тем, что противник находится на противоположном борту. Болито добавил: «Ну, расскажите мне на будущее! Я не волшебник!»

Он вернулся к сетке, борясь с трудом переводя дух, злясь на себя за трату сил и на Борлейза за его глупость.

Херрик посмотрел на наклонную палубу, его глаза были очень ясными на свету. «Готов, сэр!» Он вздрогнул и взглянул вверх, когда ядро пролетело между грот-мачтой и бизань-мачтой, не задев даже фала. Он даже не слышал выстрела.

Болито быстро взглянул на корму, на штурвал и группу людей, склонившихся вокруг него. Лейки, надёжный и непоколебимый, как скала. Он был зорок в своих орудийных расчётах, а морпехи, растянувшиеся вдоль сеток позади него, уже держали мушкеты на плотно набитых гамаках.

Он повернулся и посмотрел вперед, увидев новых людей у подтяжек, с мрачными лицами; некоторые из них, несомненно, задавались вопросом, стоил ли их мимолетный героизм всего этого.

Старшие матросы ждали, когда можно будет отпустить шкоты переднего паруса, чтобы «Темпест» мог беспрепятственно скользить по ветру, а рядом с ними он увидел Пайпера и команды двух карронад, ожидавших возможности обрушить свои смертоносные заряды на корму противника, если такая возможность представится.

«Готовы! Опускайте штурвал!»

Медленно и шумно «Темпест» начал крениться на ветер, воздух сотрясался от натиска вант и вибрации такелажа. Он видел, как люди тянули за брасы, один из них упал, потеряв равновесие, и тут же его догнал и оттолкнул обратно Шульц, помощник боцмана.

Вокруг и еще дальше — качающаяся панорама разбивающихся гребней и стеклянных впадин, раскачивающихся поперек и под гиком укосины, в то время как каждая строчка парусины шумно протестовала.

И вот, словно доселе невиданное судно, возвышался «Нарвал» по правому борту, а не по противоположному, его пирамида парусов была кремово-белой в солнечном свете.

Болито увидел глубокие тени на её носу и топселе и понял, что она пытается изменить курс. Паруса снова надулись, и он догадался, что Тьюк понял, что противостоять манёвру противника невозможно.

Болито не обращал внимания на суматоху на палубе, визг блоков и оглушительный стон рангоута, когда реи ещё сильнее разворачивали, чтобы уложить «Темпест» на противоположный галс. Он внимательно наблюдал, как другой корабль приближается к его кливер-гику, прокладывая между ними путь наподобие стрелы. Расстояние было не меньше мили, хотя с кормы казалось, что оба бушприта вот-вот сцепятся, словно бивни.

«Как потерпите, мистер Борлейз!» Он чувствовал себя неустойчивым и больным.

Борлейз рассек воздух своим вешалкой. «Огонь!»

Орудия правого борта дали двойной залп, грузовики бросились внутрь, а густой дым удушливым облаком повалил через открытые порты.

Сквозь затихающее эхо бортового залпа Болито услышал ужасный крик и увидел кровь, брызнувшую на палубу рядом с тем местом, где стоял Борлейз. Один из каторжников изменил позу в момент отката и получил ранение в грудь одним из орудий, когда оно врезалось в борт.

Борлейз оторвал взгляд от капель крови, забрызгавших его ноги, и закричал: «Заткните вентиляцию! Вытрите! Заряжайтесь!» Его голос был пронзительным, как у обезумевшей женщины, когда он всматривался в клубы дыма.

Болито видел, как клубился и дрожал дым, когда французский фрегат открыл ответный огонь. Железо ударяло по нижней части корпуса, и он слышал свист пролетающих над головой ядер. Резкая смена курса «Темпеста» сбила их с толку.

Дым поредел и рассеялся по ветру, и Болито затаил дыхание, глядя на противника. Паруса были пробиты в нескольких местах, и по крайней мере два орудийных порта были пусты.

Херрик крикнул: «Молодцы, ребята!»

Прайдо сказал: «Во второй раз мы этого не застанем врасплох».

Болито подошёл к компасу, не обращая внимания на залитые кровью лица провожавших его взглядом. По компасу он сверился с положением парусов и положением другого корабля, который шёл по ветру, а его марсовые уже убирали паруса.

Он пытался сдержать болезнь, но она не давала ему покоя. С неумолимой силой она тянула его вниз.

Внезапно всё стало совершенно ясно. Он умрёт. Сегодня, на этой палубе. Это был лишь вопрос времени.

Он отер пот с глаз и взглянул на компас.

На юго-западе по курсу виднелись два острова, перекрывающие друг друга, туманные и манящие, как во сне.

«Пусть она упадёт на два пункта, мистер Лейки. Мы будем следить за Нарвалом».

«Спокойно, сэр! На юго-юго-запад!»

Раздался грохот канонады, и люди в замешательстве пригнулись, когда следующий залп «Нарвала» пронёсся над водой. На этот раз звук был другим. Цепи и крюки рванули, пытаясь повредить такелаж «Темпеста».

Сети над орудийной палубой вздрагивали и отскакивали под натиском оборванных веревок, блоков и человека, который потерял обе ноги, но все еще пытался добраться до безопасного места.

"Огонь!"

«Темпест» яростно сотрясался, орудия изрыгали длинные оранжевые языки, смертоносные и яркие в удушающем дыму.

Теперь между фрегатами было всего полмили, бушприт «Темпеста» находился на одном уровне с грот-мачтой другого. Снова и снова грохотали орудия, а траектория их выстрелов отмечалась на море горящими пыжами и силой ветра, разносившегося над волнами.

Носовая часть и главный корпус «Темпеста» были пробиты в нескольких местах, а над потеющими орудийными расчетами порванный такелаж волочился по ветру, и лишь немногие могли его починить.

Из кормы «Темпеста» вырвалась яркая вспышка, словно глубоко в корпусе вспыхнул погреб. Болито поскользнулся и упал на палубу, а вокруг него разлетелись обломки досок, перевёрнутые пушки, люди и куски тел. Раздавались крики и крики, и, с трудом поднявшись на ноги, он увидел, что половина штурвала разбита вдребезги, а квартирмейстер и его товарищи разбросаны вокруг, словно окровавленные тряпки.

Лейки был цел и невредим, хотя стоял всего в нескольких дюймах от него. Когда остальные бросились ему на помощь, он прохрипел: «Эта шхуна! Этот ублюдок пробил наш контрудар!»

Херрик указал на дым, клубами валивший из разбитого светового люка и соседнего здания. «Должно быть, в него залили двойной заряд картечи для пущего эффекта!»

Он поспешил на корму, когда Джури, чьи ноги и ботинки были забрызганы кровью, закричал: «Стирина унесло!»

Верно. «Темпест», потеряв управление рулём, уже отдалялся по ветру, подставив корму другому фрегату.

Еще несколько выстрелов разорвались в корпусе, а третьи подняли фонтаны брызг по борту.

Болито крикнул: «Надо повернуть руль!»

Он обернулся, чувствуя отвращение, когда пуля пролетела через порт и снесла голову присевшему командиру орудия, оставив туловище стоять неподвижно всего несколько ужасных секунд.

Херрик крикнул: «Что нам делать, сэр?»

Болито прищурился сквозь дым, наблюдая, как реи «Нарвала» разворачиваются, когда он остановил атаку и начал преследование. Он видел, как шхуна приближается с противоположной стороны, как её захваченное орудие снова выстрелило, как ядро с визгом пронзило такелаж, сломав грот-марсель-рей, словно морковку. Огромный рангоут вместе со всем весом такелажа и паруса пронёсся сквозь дым по орудийной палубе, разорвав грот-курс на развевающиеся полосы. Люди кричали от ужаса, когда их прижимало или защемляло обломками, другие искали друзей или пытались освободить орудия и направить их на врага.

Свифт, чье тело и разум были охвачены ужасом, смотрел на Борлейза, раздавленного и искалеченного под сломанным двором, одна его рука все еще отчаянно двигалась, и он изо всех сил пытался удержаться от того, чтобы броситься вниз и спрятаться.

Затем он увидел что-то бледное по левому борту и отчаянно закричал: «Шхуна! Принять!» Он поднял руку и с удивлением увидел, что потерял два пальца, но ничего не почувствовал. «Пожар!»

С борта «Темпеста» хлынул рваный, плохо нацеленный залп, хотя меньше половины двенадцатифунтовых орудий выдержали натиск или все еще были способны стрелять.

Фок-мачта шхуны задрожала, паруса изныли и скользнули в дым, развернув судно и сделав его беспомощным.

Болито видел это и многое другое рядом, хотя лица и события каким-то образом слились в его съежившемся сознании. Шхуна вышла из боя. Если бы не она, он смог бы сражаться с вражеским кораблём один на один. Но сейчас… Он смотрел на хаос, на борющиеся, грязные фигуры, пытающиеся убрать обломки с палубы. Повсюду были мёртвые и умирающие, кровь стекала по фок-мачте, а высоко над ними висело и покачивалось на ветру разорванное тело марсового, запутавшееся в сломанных снастях.

«Бесполезно, сэр!» — худое лицо Лейки проплыло перед его глазами. — «Мы ни за что не поставим штурвал, пока этот ублюдок не доберётся до нас!»

Болито посмотрел на Херрика. «Помнишь, что ты всегда говорил об этом корабле?» Он вытащил меч и завязал шнур вокруг запястья.

«Ага». Херрик смотрел на него, заворожённый и ошеломлённый. «Она достаточно крепка, чтобы выдержать самые тяжёлые удары. Она не выдержала ни капли воды, несмотря ни на что…» Он пригнулся, когда ещё больше железа прорвалось сквозь сетку, разбрасывая людей и гамаки в алой толпе.

Болито кивнул, стиснув зубы. Вид ближайших к нему людей, мичмана Фицмориса, лежащего на боку и широко раскрытыми глазами смотревшего на кровь, сочащуюся по его хрупкому телу, решил его.

«Прикажите людям перезарядить и отступить!» Он потряс руку Херрика. «Это наш единственный шанс. Нарвал может забраться к нам на корму и разнести нас в клочья. Без управления я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить. Вооружите людей. Будьте готовы!»

Херрик смотрел на него, видя муку и лихорадочный гнев в его серых глазах. Но он уже ничего не мог сделать, чтобы остановить его.

Он повернулся к Олдэю: «Держись за него».

Затем дрейфующий корабль, казалось, погрузился в тишину: рваные паруса хлестали и извивались, не принося никакого результата, а беспощадный обстрел за кормой прекратился. Его сменил разрозненный рёв голосов, перекрывающий крики раненых и умирающих, пока не слился в один громкий, дикий рёв торжества.