Не осознавая своей силы и численности, отряд Темпеста присел, затаился под обломками или спрятался под трапами рядом с орудиями, ещё горячими от выстрелов. Пиками и абордажными саблями, топорами и нагелями. Оглушённые выстрелами, почти потерявшие сознание от окружавших их ужасов и зрелищ, солдаты смотрели на крепкие балки, защищавшие их, и ждали, когда же закончится этот кошмар.

Несколько мушкетов прогремели над водой, и Болито слышал, как Билли-бой выкрикивал оскорбления, снова и снова стреляя во врага. По голосу он понял, что тот тяжело ранен и умирает, хотя и продолжает стрелять.

Медленно, а затем с пугающей внезапностью паруса и реи «Нарвала» поднялись над правой кормой.

Болито стоял у поручня, его меч свисал с запястья. Значит, ужас ещё не закончился. Он смотрел, как кливер другого корабля взмывает высоко над сетями, сломанной рейкой и беспорядочной грудой трупов. На бушприте, покачиваясь в такт движению, словно живая, висела отрубленная голова де Барраса.

Болито почувствовал, как хрупкая сила разливается по его телу. Он крикнул: «Огонь, сколько сможешь!»

Подобно крысам и кротам, его почерневшие моряки высыпали из укрытий, и по потрепанному борту «Темпеста» каждое орудие, которое могло найти цель, взорвалось с оглушительным грохотом, причем шум был вдвойне усилен сдвоенными зарядами и близостью другого корабля.

Он почувствовал, как палуба накренилась, когда гик «Нарвала» пробил ванты фок-мачты, а скрежещущий грохот двух корпусов приглушил ужасные крики тех, кто попал под смертоносный бортовой залп.

«Прочь, пансионеры!»

С сумасшедшими криками и ликованием остатки отряда Темпеста пробирались к другому кораблю. Некоторые падали, не успев найти опору, другие оказывались зажатыми и раздавленными между двумя качающимися корпусами.

Болито оказался на трапе «Нарвала», где со всех сторон лязгала сталь. Он поскользнулся на крови, оставшейся после последнего натиска, и понял, что Аллдей спас его от падения за борт.

Мимо пробежали морские пехотинцы, во главе атаки стоял Придо.

Сержант Куэр взмахнул мушкетом. «В атаку, морпехи!» Затем ему в грудь и живот попал целый заряд картечи, разорвав на куски.

Блиссетт видел, как морпехи замерли, их лица застыли, глядя на тело Куара. Он крикнул: «В атаку!» Он был одновременно безумен, воодушевлён и опечален по Куару. Затем он оказался среди защитников на баке, размахивая штыком и нанося удары, в то время как его товарищи сомкнулись вокруг него плотной, беспощадной группой.

Болито добрался до квартердека фрегата, его разум снова прояснился, когда он увидел свой корабль сквозь клубы дыма.

Вокруг него люди шатались и шатались, скрещивая абордажные сабли, сражаясь кулаками и всем, что попадалось под руку. Он видел, как Миллер топором прокладывает себе путь к корме, как тот внезапно упал, пронзённый пикой, и как его прикрыл убийца, которого зарубил британский моряк.

И тут, у заброшенного штурвала, расставив ноги на двух умирающих моряках, он увидел Матиаса Тьюка. Он с изумлением обнаружил, что не испытал никакого удивления: Тьюк был именно таким, каким он его себе представлял. Таким, каким она его и описывала.

Теперь, с тяжело вздымающейся грудью и ярко-красным от крови, стекавшей с меча кулаком, Тук смотрел на него, его глаза горели ненавистью.

Он резко сказал: «Ну-ну, капитан! Наконец-то мы встретились! Она рассказала тебе о метке, которую я оставил на её нежном теле, а?» Его рот открылся в густой бороде, как непристойная дыра, и он рассмеялся, запрокинув голову, но не отрывая глаз от Болито.

С противоположной стороны палубы Херрик ясно видел это, пока он зарубал кричащего пирата и ждал, пока его группа моряков займет положение на трапе над орудийной палубой.

Из двух экипажей они разбились на отдельные отряды. Затем на группы. Теперь на отдельные фрагменты обороны и нападения.

Он увидел, как Болито шагнул к Тьюку, наблюдал, как два клинка осторожно кружат друг вокруг друга, чувствовал напряжение.

Он рявкнул: «Спустите их флаг! За мной!» Размахивая перед собой боевым мечом, Херрик бросился в атаку.

Болито никого из них не видел. Только Тьюка. И даже он, казалось, рос в размерах и росте, его тело было окружено всеобъемлющей тьмой.

Тьюк глубоко вздохнул, пораженный отсутствием реакции Болито.

Затем он закричал: «Сейчас!» И с диким воплем рванулся вперед.

Болито увидел, как лезвие вонзилось ему в живот, и понял, что ничего не может сделать. Сила в руке покинула его, и он почувствовал, как палуба сотрясает его ноги, когда он, спотыкаясь, опустился на колени. С другого конца корабля раздавались ликующие крики, и он знал, что флаг, который развевался, а затем был выброшен за борт, принадлежал врагу. Но он ничего не чувствовал и ничего не мог сделать.

Его обзор заслонила белая нога, и он услышал, как голос Аллдея прервался рыданием, когда он крикнул: «Назад!» Раздался лязг стали. «Назад, говорю!» Снова лязг, и Болито увидел, как Аллдей отталкивает Тука в сторону. Он держал абордажную саблю обеими руками, словно палаш, чего он раньше не видел. Он хотел позвать его, чтобы остановить ярость, прежде чем его сразят.

Весь день был почти бессвязным от гнева и горя, не обращая внимания на порез на плече и на все вокруг, кроме возвышающегося перед ним человека.

Между ударами он задыхался: «Ты, чёртов, трусливый, убийца!» Он впервые увидел, как тот испугался, и со всей силы обрушил тяжёлую саблю на рукоять Тьюка, швырнув его на палубу. Затем, когда его тень упала на голову и шею Тьюка, он всхлипнул: «О, Боже, пусть это не было так быстро для тебя!» Сабля опустилась один раз, затем второй.

Когда Херрик и остальные бросились его оттаскивать, Олдэй швырнул свою саблю через сети и подбежал к Болито.

Болито схватил его за руку, отчаянно желая успокоить. Но он сильно дрожал и едва мог шептать.

Олдэй сказал: «С вами всё будет в порядке, капитан». Он с тоской посмотрел на Херрика. «Правда, сэр?»

Херрик ответил: «Помогите ему подняться. Мы должны доставить его на борт „Темпеста“». Он увидел бегущего к нему Кина. «Прими командование».

Под руководством Херрика и Оллдея, которые наполовину несли его, Болито вернулся на свой корабль.

Криков больше не было, и его люди расступились, давая ему пройти; их напряженные лица выражали что-то, высматривая и ища.

Болито увидел разбитый «Спутник» и понял, что каким-то образом добрался до «Бури». Но и сам «Спутник», и место, где он мог скрыть свой последний позор от своих людей, всё ещё казались далекими.

Он услышал свой собственный шепот: «Позаботься о людях, Томас. После этого мы…»

Херрик с отчаянием посмотрел на хирурга, который спешил им навстречу. Его мясницкий фартук был покрыт пятнами, связанными с его профессией.

«После этого, сэр, мы поедем домой».

Гвайтер наблюдал, как Олдэй опускает капитана на койку. «Он вас не слышит, мистер Херрик». Он опустился на колени и ослабил шейный платок Болито.

Олдэй посмотрел на Херрика. «Идите, сэр. Он бы этого хотел. Теперь это ваша ответственность. Я скажу вам, когда капитану станет лучше».

Он произнес это так горячо, что Херрик смог ответить только: «Я рассчитываю на это».

Наверху наконец раздались ликующие возгласы, когда два дрейфующих корабля были закреплены, а те, кто ожидал гибели, вынуждены были признать, что одержали победу.

Но у Херрика, когда он остановился в квадрате солнечного света под компаньоном, не было подобного чувства, а было лишь чувство глубокого недоверия.

Гвитер сказал: «Я мало что могу сделать».

Он был нужен сразу в дюжине мест и уже прооперировал больше людей, чем мог себе представить за столь короткий срок. И всё же он не мог пошевелиться, и его удерживала здесь простая вера Оллдея.

Он тихо добавил: «Нам остаётся только ждать. И надеяться. Ни один человек в его положении не должен был совершать то, что он совершил сегодня».

Олдэй посмотрел на него и твёрдо ответил: «Но он не просто человек». Он кивнул. «Я присмотрю за ним».

Он услышал приглушённые крики и отрывисто сказал Болито: «Видишь, капитан? Мы сделали это. Как и обещали».

Гвайтер молча повернулся и направился к кабине. Хирург служил с Болито несколько лет, но так и не узнал его по-настоящему. После этого он понял, что никогда не сможет его забыть, ни в жизни, ни в смерти.

Эпилог

В ЯСНЫЙ летний день 1791 года, почти через полтора года после того, как его живого, ни мертвого, доставили на корабль с захваченного «Нарвала», капитан Ричард Болито понял, что он выиграл величайшую битву из всех.

Только те, кто был рядом с ним и наблюдал за его ежедневной борьбой с лихорадкой, знали всю историю. Для Болито это было похоже на один долгий кошмар, с короткими мгновениями ясности и невыносимыми страданиями.

Он мало что помнил о путешествии в Новый Южный Уэльс и пребывании в доме губернатора. Или о прощании с Херриком и другими, кто навещал его перед отплытием «Темпеста» в Англию. Болито, двигаясь медленнее и менее утомительно, в сопровождении неотступно следовавшего за ним Оллдея, отправился в путешествие на «Индийском судне».

Картины в его сознании снова стали размытыми и мучительными. О его замужней сестре Нэнси, устраивающей ему приём в старом сером доме под замком Пенденнис, которая проявила невероятную храбрость, скрывая своё смятение из-за его измождённого вида и неспособности сказать ей больше пары слов. О миссис Фергюсон, его экономке, с покрасневшими глазами, суетящейся вокруг него между приступами рыданий. О Фергюсоне, его одноруком управляющем, помогающем Олдэю уложить его на большую кровать. Ту самую, где, если сесть, можно было увидеть голубую линию горизонта и угол замка на мысе.

Вот только никто на самом деле не верил, что он снова сможет встать с постели. Никто, кроме Олдэя.

Но по мере того, как тянулись месяцы, дни и недели пустоты и тошноты, он осознал, что обретает новые силы. Он смог расспрашивать о людях, о том, что происходит в мире за пределами его спальни.

При первых признаках улучшения погоды он совершил несколько коротких прогулок, большую часть времени используя Олдэй как опору.

И у него был гость. Капитан брига «Пиджен» Уильям Тремейн прибыл к нему домой через час после того, как он бросил якорь на Каррик-Роудс. Словно перенесся на месяцы назад. Болито сидел в кресле с высокой спинкой у окна, а Тремейн сидел рядом, держа в кулаке кубок вина.

Пиджен вернулся домой с донесениями. Тремейн всё это принёс обратно. Острова, колышущееся пальмовое дерево и смеющихся девушек. Похоже, Хардейкру в качестве правительственного агента был предоставлен постоянный контроль над островами Леву. Выбора особого не было, поскольку Рэймонд был найден мёртвым, по-видимому, от собственной руки.

Самой неожиданной новостью стало известие об Иве Женине, захваченном вместе с остальными после победы «Темпеста» в кровавом сражении против «Нарвала». Хотя фрегат был передан призовому суду, Дженину разрешили вернуться во Францию. Скорее потому, что он был помехой, чем в знак благосклонности к

Революционное правительство. Генин, так много сделавший для подготовки восстания, был вознагражден быстрой казнью на гильотине. Новое правительство считало, что человек, способный спланировать крупное восстание, вполне может сделать это и во второй раз.

И в этот особенный день Болито стоял у открытого окна, наблюдая за различными оттенками зелени, за колышущимися полями, спускающимися по склону холма к морю.

Он много думал о «Темпесте» и гадал, где она. Он слышал, что она была в Плимуте, завершая ремонт и готовясь к сдаче в эксплуатацию новой компании. Его единственным желанием было оказаться на ней до того, как она окупится. Несколько старых матросов всё ещё оставались на борту, и капитан должен быть благодарен им. Лейки, молчаливый штурман, Тоби, плотник, Джури, боцман, и ещё несколько человек рядом.

Остальные разбрелись по нуждам растущего флота, по кораблям, которые снова отчаянно понадобятся, когда тучи войны наконец рассеются над Ла-Маншем. Даже маленький Ромни нашёл другой корабль, и Болито надеялся, что на этот раз ему повезёт больше. Кин, Свифт и многие другие, которых он знал, начинали всё сначала.

Он вздохнул. А Томас Херрик? Он не знал, где тот находится, разве что в море.

Он услышал бой часов над церковью Карла Мученика в Фалмуте, вынул часы из кармана и медленно рассмотрел их в теплых солнечных лучах.

Позади него Эллдей открыл дверь, на подносе стояла бутылка вина.

Он стоял неподвижно, всё это видя. Силуэт Болито на фоне солнечного света, и часы, её часы, в его руке. Не нужно было слов, чтобы описать, о чём думал Болито. Вспоминал.

Болито обернулся и увидел его. Он улыбнулся и сунул часы в карман.

«Я подумал, что сегодня нам стоит прогуляться подольше. На рейд идёт фрегат. Можно взять с собой телескоп, а?»

Олдэй с сомнением ответил: «Посмотрим, капитан. До старой батареи на мысе рукой подать. Нечего себя утомлять».

Болито с нежностью посмотрел на него. «Спасибо за это. И за многое другое».

«С удовольствием, капитан». Олдэй посмотрел в сторону моря. «На это потребуется время. Но мы ещё раз пройдём по палубе, и это не ошибка!» Он ухмыльнулся и добавил: «Тогда пойдёмте, я принесу вам пальто и телескоп».

Болито медленно подошёл к двери и задержал взгляд на комнате. Она была бы здесь счастлива.

Затем он сказал: «Теперь повеселись, и на обратном пути мы выпьем немного эля».

Битва была выиграна.

Оглавление

Александр Кент. Переход к мятежу (Болито – 9)

1. Все, что помнится

2. Изоляция

3. Странное послание

4. После бури

5. Сейчас или никогда

6. Месть

7. Нарвал

8. Короткая передышка

9. Приманка

10. Слишком много смелости

11. «Используй это по максимуму»

12. Злейший враг

13. Волонтеры

14. Когда, а не если

15. Сила силы

16. Отступления нет